Бутово полигон

Район на юго-западе — один из немногих спальников, сформировавшихся уже в путинской России. В последние годы Коммунарка стала визитной карточкой Новой Москвы — из-за зеленой местности и экспериментальных кварталов с жилыми комплексами. Особенность именно здешних ЖК в том, что они следуют не советским и постсоветским, а исключительно современным европейским стандартам жилья.

В июне открылась одна из новейших станций метро с одноименным названием «Коммунарка», и добираться сюда общественным транспортом стало гораздо проще.

Коммунарка входит в состав Новомосковского округа и находится в 4 км от МКАД по Калужскому шоссе. Неподалеку располагаются Троицк, Щербинка и Подольск. В них тоже наблюдается бурное строительство жилья и бескрайний выбор квадратных метров в молодых микрорайонах. По Калужскому шоссе доехать до Коммунарки от МКАД можно за 10 минут.

В районе два небольших торговых комплекса. Индустрия развлечений не развита, но эта проблема отчасти решается близостью к крупному комплексу «Мега Теплый Стан» и метро, откуда можно добраться до столичной инфраструктуры.

Кровавая земля

В недавнем прошлом Коммунарки были прямо-таки чудовищные страницы. В 1628 году село Фитарево (в будущем — Сосенка) на речке Фатыренке и Рылковом овраге было личной вотчиной князя Савелия Козловского. Предположительно до 1628-го оно входило в состав соседней Столбовской дачи. В 1930-х годах на месте деревень образовался совхоз «Коммунарка», в то время один из самых передовых в Подмосковье. Советская печать расхваливала рекордные надои молока и прогрессивные методы фермерства сотрудников хозяйства.

Мрачные дни начались в конце 1930-х, в годы сталинского террора. Незадолго до этого часть земель фермерского хозяйства перешла в руки НКВД и стала засекреченной зоной. Вскоре бывшая фермерская земля обрела новую функцию — расстрельный полигон для «врагов народа». Там же захоронены их тела. По соседству располагался другой расстрельный полигон — Бутовский. Происхождение казненных на этих двух полигонах различалось. В Коммунарке уничтожали в основном партийную элиту, впавшую по каким-либо причинам в немилость у властей. Состав жертв был интернационален. На Коммунарском полигоне захоронены около 10 тыс. граждан СССР, Монголии, Румынии, Германии и Финляндии. Бутовский полигон «принимал» людей попроще. На жаргоне Коммунарский полигон именовался верховкой, а Бутовский — низовкой.

Только в начале 2000-х территории бывших ферм стали скупаться фирмами-застройщиками. Так начиналась история района, известного теперь как Коммунарка.

В плане экологии это одно из самых благоприятных мест в Новой Москве. Окружающие поля и Бутовский парк защищают жителей от загазованных развязок МКАД и Калужского шоссе. Внутри района есть два парка и комплекс из трех водоемов.

Сейчас это уже трудно представить, но еще относительно недавно, в 2012–2014 годах, в Коммунарке планировалось строительство федеральных ведомств: Госдумы, Совета Федерации, Администрации президента и других. Однако чиновников не особо прельщала эта идея. Одним из серьезных недостатков, с их слов, были шум самолетов и близость к печально известным расстрельным полигонам НКВД. Застройщики и покупатели оказались менее требовательными и уже десять лет активно колонизируют старые-новые земли.

Бутовский полигон – крупнейшее в Московском регионе место массовых расстрелов и захоронений жертв сталинских репрессий. Сегодня известны имена 20760 человек здесь убиенных. Эти люди были расстреляны в течении очень короткого периода времени, с августа 1937г. по октябрь 1938, а полигон функционировал с 34 по 53 год…
Те, о ком мы знаем – мужчины и женщины в возрасте от 14 до 82 лет, представители 73 национальностей, всех вероисповеданий, всех сословий, но большинство из них, простые рабочие и крестьяне – русские православные люди.
Около 1000 человек, из числа погребенных в Бутово, пострадали как исповедники Православной Веры, более трехсот, сегодня прославлены в лике святых.
Название нашего сайта – martyr (мартир), происходит от греческого μάρτυς, что в буквальном переводе значит – свидетель, на русский чаще переводится как мученик. Сайт посвящен, прежде всего, убиенным на Бутовском полигоне за Православную Веру, но не только. Мы собираем и публикуем материалы о всех пострадавших в Бутово и иных местах в годы репрессий, независимо от их национальности и вероисповедания.

Борьба двух пейзажей

Исторически Москва расширялась, поглощая окружающие деревни, поля и леса. На снимках строительства Ленинского проспекта или здания МГУ в 1950-х можно легко заметить покосившиеся избушки, бабушек с ведрами и пасущихся коров. Сейчас на въезде в Коммунарку происходят те же процессы, что и на любом этапе разрастания города. Специфика нынешней территории в том, что новые жилые микрорайоны де-факто — фрагменты иностранных городов, буквально приземлившиеся в средней полосе России. Если сталинская архитектура, хрущевки или монотонные многоэтажки эпохи застоя были наши, самобытные, то новые ЖК во многом — чисто европейское массовое жилье. Фрагменты пригородов Берлина, Милана и Стокгольма вторгаются на отечественные пустыри. Островки западной жизни издалека напоминают колонии на фоне часто тоскливых, но родных пейзажей.

Местный Кремль

У москвичей есть Арбат, у питерцев — Невский, а у жителей Коммунарки — улица Липовый Парк, граничащая с ЖК «Москва А-101». Это геометрический и социальный центр всего микрорайона, здесь больше всего сосредоточены торговля и развлечения. Роль этого участка для местных жителей очень схожа с функцией главной улицы курортного городка в Турции или Египте. Обычно туристы сидят по пляжам и гостиницам большую часть отпуска. И вот когда все дневные развлечения позади, отдыхающие стекаются вечером на центральный променад — до магазина с майками и шлепанцами и обратно. В местности, где почти нечем заняться, даже это приключение. В районе Липового Парка и «Москвы А-101» есть несколько продуктовых магазинов, пара-тройка этнических ресторанов, дом быта, детский сад, школа танцев, вегетарианское кафе и даже центр психологической помощи. Двери последнего, увы, были заперты — либо он разорился, либо лечить пока некого. В Коммунарке, насколько я понял, всего одна бесплатная поликлиника, зато есть несколько платных.

Жилой комплекс «Москва А-101» построен на месте снесенного малоэтажного поселка. Рядом с корпусом 19 проходит граница с Бутовским лесопарком. Из всех новых кварталов этот — градообразующий: он был построен одним из первых и, по-видимому, остается крупнейшим. Его первые этажи в основном отданы под магазины, банки и кафе, по крайней мере вдоль Липового Парка. Из главных плюсов — почти безразмерные яркие детские площадки, которые собирают вместе не только и не столько детей, сколько их мам, скучающих и жаждущих общения хоть с кем-нибудь.

Несмотря на то что в рекламе указывается на «скандинавский стиль», на самом деле ЖК — самый «советский» среди остальных, выполненный в оттенках не то карамели, не то отрыжки и с до боли знакомыми дешевыми пластиковыми окнами. Тем не менее общая атмосфера жилого квартала добрая и жизнеутверждающая. Может, лично мне там и не хочется купить двушку, но сесть на классные качели и долго смотреть в чистое небо — вполне.

Детский вопрос

Устроить ребенка в школу или детский сад в Коммунарке — целая история. На малое количество детских учреждений жалуются большинство проживающих тут матерей. На сегодняшний день школ в микрорайоне практически нет, а государственные детсады забиты до отказа. Чтобы попасть в бюджетный детсад, нужно, по-видимому, записать туда ребенка лет за десять до зачатия. Зато платных садиков по району много, их качество и цены варьируются от 25 тыс. до 40 тыс. за месяц.

Интерьер детского сада «Умнички» чистый и цветной, с ярко-желтыми стенами. На входе стоят аккуратные шкафчики-раздевалки. Воспитательница Тамара — женщина лет тридцати пяти с приятным мягким голосом. От нее я узнаю, что плата за месяц составляет 27 тыс. рублей. Перед записью в детсад ребенок должен сдать стандартные медицинские анализы. Рабочие дни — с понедельника по пятницу с 8 утра до 8 вечера. Прогулка — не менее двух раз в день, даже зимой. Из неожиданного — в «Умничках» среди других развивающих программ учат азам английского языка и тхэквондо. Но самое большое впечатление на меня произвело меню. При всей «элитарности» ремонта и развивающих программах еда тут мало отличается от советского меню в том детском саду, куда ходил я сам в конце 1970-х годов. Какао, суп с клецками и голубцы я ненавидел всю жизнь исключительно благодаря детсаду.

Взрослое время и барная культура

Местный бар «Липа» находится на первом этаже жилого дома, через дверь после входа в детсад. На входе курят пять мужиков лет пятидесяти-шестидесяти в спортивных костюмах.

Интерьер темный, кажется, что бар находится в этом новом доме уже лет двадцать, хотя ему меньше года. Заказав пельмени и пиво, разговариваю с барменом. Он же совладелец этого семейного, как выяснилось, бизнеса. Изначально он с родственниками собирался открыть тут салон красоты, но передумал. Моему собеседнику пришлось похоронить все парикмахерские навыки, которым он обучался, и начать осваивать профессию бармена. Открытие состоялось через пару недель после чемпионата мира 2018. На волне еще не остывшей футбольной лихорадки весь район стал собираться здесь и смотреть спортивные трансляции по телевизору. Основной контингент заведения — люди средних лет. Именно возраст посетителей «Липы» показался мне самой интересной деталью заведения.

Типичные бары в спальных районах Англии, Германии или Австрии в основном посещает эта же возрастная группа. В современной России домашняя барная культура в отличие от западных стран относительно молода. В СССР были пивные или рюмочные, но это были не локальные районные местечки на углу, как принято в Европе. В советские заведения съезжались люди отовсюду, они не были замкнутыми общинами соседей. Районные барные сообщества — это исключительно западноевропейская традиция, причем еще со Средних веков. Тем сильнее было мое удивление — осознать, что типичный посетитель «Липы» как две капли воды похож на завсегдатая аналогичного заведения на окраине Лондона или Мюнхена. Наверное, этот процесс и называют глобализацией.

Вместо города-сада

Представьте себе, что вы поселились в дешевом пригороде Милана. C одной стороны, вы живете как бы в богатой европейской стране, с другой — стены вашего дома покрыты пятнами, а балконы — подтеками. Вы живете жизнью бедных миланцев. Схожее чувство возникает при посещении ЖК «Эдальго», больше всего похожего на унылый микрорайон на юге Европы. Архитекторы явно пошли на все возможные усилия, чтобы комплекс выглядел ярко и жизнерадостно. Но из-за дешевых скоропортящихся материалов именно эти попытки привносят депрессивность. Единственный «русский» атрибут этого экзотического квартала — орнамент мощения дворов. Цветные и немного нелепые узоры из плитки — товарный знак концерна «Крост». По слухам, у компании есть собственные плиточные заводы.

Архитектура корпусов тем не менее по-своему впечатляет, особенно на фоне привычных советских фасадов. «Эдальго» похож на яркий коллаж из цветного пластика, но, увы, слегка выгоревший на солнце. Страшно представить, как он будет выглядеть еще лет через пятнадцать. Насколько мне известно, срок износа современных жилых домов — около 50–60 лет. Розоватые и зеленые стекла балконов уже с каждым годом становятся все мутнее. В любом случае застройщик использует странные орнаменты мощения почти в каждом своем ЖК независимо от эстетики самой архитектуры. Мои восторги не разделяет 52-летний хмурый местный житель Николай, архитектор по профессии. С уверенностью специалиста он утверждает, что дизайн всего лишь скопирован с финских общежитий средней руки. Николай осуждает устаревшую панельную технологию строительства комплекса. «Но есть и положительный момент, — говорит он. — Планировка квартир шикарная. Потолки высокие, стены прочные, не пропускают шум и крики тех жлобов, которые вселились, как назло, прямо надо мной. Вид из окна душевный — когда я просыпаюсь, смотрю на зеленую лужайку. А в прошлом жилище вид был только на пыльные занавески соседей. Погулять особо негде, но экология супер. Может, я тут и вздыхаю со скуки, но хотя бы свежим воздухом, наш двор без машин».

Посочувствовав тоске Николая, я обратил внимание на вполне приличные спортивные площадки, где можно заняться бегом, поиграть в футбол, а зимой встать на коньки. Но это явно не входит в досуг Николая, так что мне приходится поверить его жалобе на беспредельную тоску двора.

Наташа, 33 года, мама двоих детей — одна из первых жильцов «Эдальго». Она рассказывает, что поначалу доверительные отношения застройщика с новоселами быстро трансформировались в противостояние. «Это произошло исключительно по вине застройщика, — говорит Наташа. — Когда мы с мужем только вселились, ЖК еще продолжал строиться, предполагалось обширное благоустройство. Затем компанию застройщика одолела жадность: планировка участка все время менялась, и в итоге вместо обещанных парковки и детского сада нам влепили три 25-этажные башни. Эти три шняги, не могу их иначе назвать, сюда вообще ни к селу ни к городу. В рекламе нам обещали город-сад, а построили просто город».

Призрак коммунизма

Посреди западных веяний в Коммунарке есть удивительный заповедник осколков советской жизни. Между цветными жилыми башнями стоят двухэтажные дома сталинских времен, некоторые были построены пленными немцами. Часть корпусов строилась непосредственно для расквартировки сотрудников КГБ и членов их семей.

Я не знаю, кто там живет сейчас, но в этой точке пересекаются противоположные миры. Между этими домами и Липовым парком проходит аллея, где одна за одной на стойках прикреплены таблички с портретами известных ударников коммунарских колхозов, с подробным описанием их биографий. Изначально они кажутся некрологами, пока не понимаешь, что на некоторых указана лишь дата рождения — многие люди еще живы и, вероятно, проживают где-то неподалеку.

По другую сторону аллеи — Липовый парк с высокими деревьями и отличным мощением. Большинство гуляющих — женщины и дети. Это вполне естественно в будний день. Единственный мужчина — лысый гигант в районе пятидесяти с животом и татуированными плечами — тоже гуляет с сыном. Проживать в Коммунарке ему нравится, говорит, что транспортная инфраструктура оставляет желать лучшего. Везти сына в школу ежедневно на другую сторону МКАД тяжело. Зато с продовольствием нет проблем: «По две «Пятерочки” на квадратный метр», — объясняет он.

Евромираж

Жилой комплекс «Гарден Парк» вызывает во мне праведный гнев. Чудовищное качество отделки его фасадов почти разбивает мне сердце. Буквально «за державу обидно». Издалека он выглядит воплощенной утопией западников об идеальной России.

Архитектура «Гарден Парка» — пример хорошего во всех отношениях вкуса. Это ритмичная группа корпусов разной этажности с динамичными и одновременно скромными фасадами. За исключением отдельных ярких пятен гамма кирпично-серых тонов удачно вписывает дома в окружающую обстановку. Башни едва ли не тонут в деревьях и густых кустарниках. Территория при жилых домах — прекрасный парк, спроектированный миланским архитектором Эмануэле Бортолотти. Увы, утопия заканчивается, стоит лишь подойти ближе к самим зданиям и взглянуть пристально. Облицовка отваливается от стен, как куски кожи у больного проказой. Первая мысль: это отдельный дефект на одной из башен. Грустно признать, но так выглядит весь жилой комплекс снаружи с любой стороны.

Я стараюсь убедить себя, что отделочные работы просто не закончены. К сожалению, это не так. Прекрасно спроектированный квартал губит преступно плохое качество отделочных работ. Если бы не этот фактор недосмотра и разгильдяйства, в Москве стоял бы один из лучших образчиков европейского жилого квартала из тех, что я видел. Но нет, Европой «Гарден Парк Эдальго» выглядит только с расстояния не менее 200 метров.

А у реки, а у реки — гуляют девки, гуляют мужики

«Кростовские» кварталы «Эдальго» и «Гарден Парк» разделены длинным двойным прудом. Две его части, в свою очередь уже разделенные маленькой тропинкой, олицетворяют две стороны Коммунарки: элитарную и маргинальную. Первая половина — это идеально уложенное мощение вокруг чистой воды. Над водой — уютные деревянные трибуны.

С удивлением узнаю, что пруд искусственный и закончен меньше чем год назад.

Атмосфера резко меняется у второй половины водоема — она переносит в хаос 1990-х годов. Вокруг мутной воды с водорослями — естественный склон с разбросанным мусором. В отличие от пустого «хорошего» пруда вокруг «плохого» обстановка более оживленная. Люди загорают, жарят шашлык и даже купаются.

Посреди мусора на земле расстелила полотенца большая семья из Средней Азии. На полотенцах — пластиковые тарелки с аппетитной едой. Маленькая девочка жадно уплетает куски арбуза, не замечая грязных бутылок рядом. Я ее хорошо понимаю: если бы сейчас у меня был вкусный арбуз, про грязь вокруг я бы тоже забыл.

Берлинские стены и «Бунинские луга»

Незадолго до окончания холодной войны знаменитую Берлинскую стену, разделявшую мир на советскую и американскую сферы влияния, разукрасили цветными граффити. Символ несвободы неожиданно стал окрашен яркими красками и перестал выглядеть угнетающе. Через какое-то время стены не стало, но до этого Великая стена продолжала отделять один мир от другого — что в цветном виде, что нет.

Ассоциации с этим памятником истории вызвали во мне корпуса ЖК «Бунинские луга». Это серия одинаковых четырехгранных структур, герметично прячущих свои квадратные дворы от внешнего мира, с небольшим проходом посередине. Между квадратами жилых блоков пролегают одинаковые улицы, перейдя которые человек оказывается в таком же квадрате. Если бы не яркая кокетливо-цветная отделка фасадов, то впечатление было бы удручающим. К счастью, фасады получились привлекательными, как разноцветные конфетки в кондитерской лавке. В качестве бонуса не могу не отметить новое достижение в архитектуре на примере этого ЖК, а именно: кондиционеры больше не торчат! Для них придумали специальные ниши в стенах. Я нахожу это событием почти исторического масштаба. Десятки лет эти отвратительные железные коробки отравляли городской облик в любой стране мира. Самые красивые здания превращались в подобие кучи мусора только благодаря кондиционерам. Но прежде всего это устройство было бичом спальных районов на любом континенте. Больше — нет.

Главная визитная карточка «Лугов» — благоустройство внутренних дворов и потрясающая детская площадка на въезде в жилой комплекс. Фотографии озелененных квадратных площадок этих зданий год назад облетели рунет как образец того, что мы можем делать не хуже, чем «у них». Дворы здесь — разлинованные в разном ритме и пропорциях озелененные квадраты. Деления в виде прямых мощеных тропинок образуют прямоугольники разных масштабов, наполненные всевозможными функциями. Один из моих друзей работает в бюро ландшафтного дизайна. От него я узнал, что в среде его коллег дворы «Бунинских лугов» считаются одним из лучших примеров благоустройства в России.

От него я узнал, что в проекте этих участков соблюдены почти все (что редкость) основные принципы, которые должны применяться при проектировании ландшафта при жилых массивах. В первую очередь хороший двор — это небольшой сад, парк в уменьшенном размере. Спортплощадки для взрослых должны выноситься далеко от зданий во избежание шума. Вместо больших площадок для детей должны быть разбросаны по территории маленькие. Крайне желателен участок свободного использования — лужайка, где кто угодно может делать что угодно. Действительно, все эти принципы соблюдены в «Бунинских лугах» идеально. Как доказательство — трое детей, которых усталая мама безуспешно пытается затащить домой обедать. Дети бегут от одних качелей к другим. Но маме не о чем беспокоиться. Далеко дети не убегут, так как особенно и некуда.

Ухоженная пустота

Угрюмый охранник в полувоенной униформе лениво пропускает меня через КПП. Слева — завершенная часть ЖК «Новая звезда», справа, за забором — вовсю идет стройка. Вокруг территории только пустыри и дороги без машин. Из всех околоевропейских ЖК «Звезда» в цветовом отношении выглядит ярче всех. Эти корпуса видны с большой дистанции, как маяк.

На территории — ни души, хотя я нахожусь на заселенной части. Слышны только летний ветер и иноязычная перебранка строителей за забором. Корпуса жилого комплекса выглядят современно и динамично, ритм цветных элементов фасада напоминает о конструкторе «Лего» в лучших его образцах. На сайте застройщика в качестве вдохновения указан район Центрального парка в Нью-Йорке. Лично мое мнение, что с Нью-Йорком сравнение было выбрано наугад. Мне трудно представить себе что-то меньше всего похожее на американскую столицу небоскребов. Нью-Йорк в районе Центрального парка — город темный, гамма серо-коричневая, а из канализации идет пар. Жилой комплекс «Новая звезда» похож на стерильную игрушку. На сайтах о новостройках отзывы жильцов в целом положительные, однако есть неоднократные жалобы на качество сданных квартир и планировок. В отличие от соседей качество отделки «Звезды» не вызывает ни малейшего нарекания.

Все сшито-прибито идеально, ничего не отваливается, по крайней мере на первый взгляд. Благодаря бурной растительности даже в жаркий день чувствуешь себя в тени, пахнет огородом. Периодически встречаются немного нелепые, но трогательные садовые скульптуры. Такую степень педантичности в ландшафте я встречал только на частных участках, но никак не в жилом массиве на тысячу человек. Я не уверен даже, что встречал подобное в европейских жилых кварталах. Настораживает лишь полное отсутствие в этом раю людей. Единственное, что по-настоящему раздражает на участке — это традиционные для концерна «Крост» плиточные узоры. Я уже отношусь к ним с юмором, как к очень некрасивой подписи авторов.

Послевкусие

Пятьдесят лет назад в советской зоне влияния оказалась вся Восточная Европа. Отечественные модели социального жилья простирались по всей Евразии, от Сахалина до Берлина. В отдельных случаях наши дома можно было обнаружить в Африке и на Кубе. Это была своего рода архитектурная колонизация Польши, Венгрии, Чехословакии и Восточной Германии.

Целые страны становились архитектурно обрусевшими. Любой экскурсовод-историк может указать на советские дома в Европе, чтобы объяснить происходившие на континенте процессы в тот период. Сегодня мы наблюдаем обратный эффект — европейские стандарты жилья завоевывают непаханую русскую почву. Увы, пока планка качества европейского жилья намного выше. Именно поэтому в рекламных брошюрах по недвижимости «европейское» используется как синоним слова «хорошо». Лично я бы хотел, чтобы однажды в риэлторских агентствах где-нибудь в Роттердаме в качестве высокой оценки уровня жизни использовалось понятие «российское качество». Увы, до этого нам пока шагать и шагать. С другой стороны, у Китая, кажется, начинает получаться, так что и у нас надежда есть. Если жилые комплексы Коммунарки простоят долго, однажды они могут стать программой архитектурной или исторической экскурсии для наших правнуков. По ним будет довольно легко рассказать о происходивших в стране переменах.

Фото: Владимир Зуев

«В этот февральский день, за мгновение до того, как Марию Карловну убили выстрелом в затылок, она увидела огромный черный ров, наполовину заполненный людскими телами, людей, стоявших рядом с ней на краю этого рва, падавших в него и уже лежавших среди тел, и себя — среди этих людей. Теперь была ее очередь. В это мгновение ей могло показаться, что она стоит на просцениуме, перед ней чернеет оркестровая яма, а позади ее — сцена. Теперь был ее выход. Сыграть это было нельзя, но она уже была окончательно утверждена на эту роль — роль латышки, которую должны были расстрелять в этот февральский день. В этот день — 3 февраля 1938 года — на полигоне НКВД в Бутове были расстреляны 258 человек, из которых 229 были латышами. Латышей, собственно, расстреливали в том году немало и в другие дни. Например, 74 латышские фамилии можно обнаружить в списках расстрелянных в Бутове за 28 февраля тридцать восьмого. На сегодняшний день нет окончательной цифры, сколько всего человеческих жизней закопано в бутовских рвах, по некоторым оценкам, это число может превышать семьдесят тысяч. Согласно далеко не полным данным, опубликованным ежегодно переиздаваемым в Москве мартирологом «Бутовский полигон”, только с 7 августа 1937 года по 19 октября 1938 года в этом подмосковном поселке чекисты уничтожили 20765 представителей 70 различных национальностей. Из них 1142 человека были расстреляны за свое латышское происхождение, каждая шестая женщина, расстрелянная здесь, была латышкой. Кроме того, более трехсот латышей были расстреляны в этот период на территориях других московских «объектов” НКВД. Число же латышей, живших в то время в Москве, согласно переписи 1933 года, не превышало и полпроцента населения города. Тем не менее, именно день 3 февраля навсегда останется в истории сталинского террора как «день латышского расстрела”. Хотя бы потому, что в этот день в Бутове почти в полном составе была расстреляна труппа одного из московских театров — латышского театра «Скатуве”». Театр был создан в ноябре 1919 года. Его основателем стал ученик и соратник Вахтангова Освалдс Глазниекс (Глазунов). Один из трех латышских театров, действовавших в бывшем СССР в 20 — 30-х годах, и один из трех национальных театров Москвы «Скатуве» (по-латышски — «сцена») имел немалый успех у московской публики. А латышская община Москвы просто боготворила актеров театра на Страстном бульваре, дом 6. Латыши, более 150 лет живущие в Москве, стали относительно многочисленны после большой миграционной волны в 1915 — 1916 годах. Первая мировая война заставила российское правительство эвакуировать из Риги и других промышленных балтийских городов многие предприятия вместе с персоналом. Так в Москве появились завод «Каучук», Московский электроламповый завод и многие другие; тысячи латышей оказались в Москве, Нижнем Новгороде, Твери, Смоленске и других российских городах. Некоторая часть переселенцев вернулась в Латвию в начале 20-х, однако многие латыши нашли работу, обзавелись семьями и осели в Москве. Москва того времени, богатая своими культурными традициями, столица авангарда и космополитизма, манила латышских художников и писателей, архитекторов и актеров. «Скатуве», труппа которого в первые годы своего существования насчитывала не более десятка человек, в начале тридцатых годов стал профессиональным театром. Здесь была своя студия, где молодые воспитанники Глазниекса утром изучали сценическое искусство, а по вечерам играли в спектаклях. Всего за восемнадцать лет в «Скатуве» было поставлено 88 пьес, одной из наиболее значимых постановок стала драма «В огне» латышского классика Рудольфа Блауманиса. Основанный на латышской драматургии репертуар включал пьесы на русском языке, что позволяло приглашать актеров из других московских театров; например, вахтанговская актриса Анна Орочко также играла в «Скатуве». В середине тридцатых руководству театра удалось «заполучить» в труппу звезду европейского кино Марию Лейко. Случайно оказавшись в Москве в 1935 году, латышская актриса, снимавшаяся у Мурнау и покорявшая берлинскую публику в театре Макса Рейнхардта, согласилась задержаться здесь, увлеченная новой для нее идеей играть в «Скатуве». Она тогда еще не знала, что будет стоить ей это увлечение. В конце 1937 года аресты латышей приняли тотальный характер. Согласно опубликованным «Бутовским мартирологом» признаниям следователей НКВД, «массовые аресты так называемой латышской организации превратились в буквальную охоту за латышами и уничтожение взрослой части мужского латышского населения в Москве, так как доходили до разыскивания латышей по приписным листам в милиции». Важнейшей задачей этого ведомства стал розыск латышских фамилий в домовых книгах; по ночам «воронки» прочесывали квартал за кварталом, забирая всех тех, кто эти фамилии носил. Арестованным за принадлежность к латышским фамилиям предлагалось на выбор два обвинения: либо участие в «контрреволюционной националистической фашистской латышской организации», либо «шпионаж в пользу Латвии». На самом деле выбора не было, поскольку обе формулировки означали расстрел. «Апофеозом» борьбы с «латышскими организациями» стала завизированная Сталиным секретная директива от 3 декабря 1937 года, санкционировавшая массовый террор в отношении латышей в Советском Союзе. В театре на Страстном стало как-то пусто. Зрители, пришедшие вечером 8 декабря 1937 года в «Скатуве», казалось, столкнулись с чересчур смелым для того времени постановочным ходом: в спектакле не было мужчин, в мизансценах появлялись только актрисы. Лишь отчаянная импровизация игравших в отсутствие партнеров женщин спасла это представление. Публика едва ли заподозрила, что актеров в театре уже на самом деле не было, ибо уже были распределены роли в пьесе, поставленной главным режиссером страны. Занавес опустился. Вслед за мужчинами ушли и женщины. К концу декабря в «Скатуве» были арестованы все. 27 декабря 1937 года тогдашнее московское руководство официально постановило закрыть театральный дом на Страстном бульваре, в котором к тому времени уже не осталось ни единого сотрудника, ссылаясь на «нецелесообразность существования в Москве Латышского театра». Моссовет принял решение служащих там от работы «освободить с 1 января 1938 года с выплатой им двухнедельного пособия». Пособия этого артисты не получили — 3 февраля театр был расстрелян. Нельзя не заметить, что было приложено немало усилий для того, чтобы само имя латышского театра навсегда кануло в Лету: за пятьдесят лет не было сказано практически ни слова ни о «Скатуве», ни о судьбе его актеров. Если где-нибудь в Риге кому-то не давал покоя вопрос, «что же все-таки случилось с нашей Марией Лейко?», московские комедианты в штатском, выдержав паузу, выдавали экспромты вроде: «повесилась в камере пересыльной тюрьмы на шелковом чулке германского производства». Однако досье Лубянки не горят. Часть их была обнародована в начале 90-х, в том числе и это: «ЛЕЙКО Мария Карловна, 1887 г.р., родилась в г. Риге (Латвия), латышка, из рабочих, беспартийная, образование низшее, актриса латышского государственного театра «Скатувэ». Проживала: Москва, Оболенский переулок, д. 9, корп.З, кв.58. Арестована 15 декабря 1937 года. Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР от 24 января 1938 года по обвинению в принадлежности к латышской контрреволюционной националистической фашистской организации назначена высшая мера наказания — расстрел. Приговор приведен в исполнение 3 февраля 1938 года. Реабилитирована 12 мая 1958 года». В марте 2002 года комиссия московского правительства официально отказала латышскому сообществу Москвы в установке мемориальной доски в память о «Скатуве». Латыши обратились к московскому руководству с просьбой установить на здании театра памятную доску, которую планировали изготовить на собственные средства по уже существующему эскизу. Отцы города сочли нецелесообразной установку подобного знака на доме 6 по Страстному бульвару, порекомендовав поискать «иную форму» сохранения памяти о латышском театре. Такое решение комиссии правительства Москвы было направленно в адрес Московского общества латышской культуры (МОЛК). Дом на углу Страстного и Большой Дмитровки и по сей день существует в Москве. В этом здании когда-то представлял латышский театр «Скатуве». В отсутствие «иной формы» есть смысл помянуть его участников — за это участие они заплатили своими жизнями. Вот их имена: Директор театра Робертс Банцанс ( 1892 г.р.) Режиссеры: Адолфс Ванадзиньш (1884 г.р.) и Карлис Круминьш. Актрисы: Ирма Балоде (1907 г.р.), Зелма Зудрага (1910 г.р.), Лидия Берзиня (1911 г. р.) Марта Калниня (1892 г.р.), Зелма Боксберга (1912 г.р.), Мария Лейко (1887 г.р.), Матильда Принце (1898 г.р.). Актеры: Янис Балтаус (1894 г.р.), Карлис Балтаус (1904 г.р.), Аугустс Круминьш (1884 г.р.), Волдемарс Балтгалвс (1911 г.р.), Андрейс Оше (1899 г.р.), Рудолфс Банцанс (1898 г.р.), Рейнголдс Прейманис (1902 г.р.), Албертс Звагулс (1904 г.р.), Эрикс Фелдманис (1913 г.р.), Оскарс Зебергс (1905 г.р.), Вилис Форстманис (1894 г.р.), Робертс Цирулис (1896г.р.). Хореограф Николай Зубов (1904 г.р.). Художники: Карлис Вейдеманис (1897 г.р.), Артуре Рудзитис (1893 г.р.), Алфредс Тикумс (1895 г.р.). Секретарь-делопроизводитель Элфрида Лесиня (1898 г.р.), заведующий постановочной частью Фрицис Улманис (1899 г.р.) и рабочий сцены Роберте Бредерманис. Художественный руководитель и главный режиссер театра «Скатуве», вахтанговец Освалдс Глазниекс был уничтожен в ГУЛАГе 17 марта 1947 года. _______________________________ «Новые Известия» 30 Января, 2003 width=100% height=350px>

На месте расстрела – клубничные грядки

В конце 80-х было издано несколько актов о восстановлении памяти погибших в годы репрессий, в том числе постановление Верховного Совета. В нем указывалось, что местные советы народных депутатов и органы самодеятельности должны помогать родственникам пострадавших в деле восстановления, охраны и содержания мест захоронений. На основании актов и закона о реабилитации в начале девяностых в разных регионах были проведены мероприятия по восстановлению памяти репрессированных. Мероприятиями предусматривались архивные исследования, поиск мест захоронения, и приведение их в порядок. Но механизм финансирования актами предусмотрен не был, поэтому в разных регионах закон выполнялся (или не выполнялся) по-разному.
В 1992 году в Москве была создана общественная группа по увековечению памяти жертв политических репрессий под руководством Михаила Миндлина. В тюрьмах и лагерях он провел в общей сложности более 15 лет, и только благодаря своему недюжинному здоровью и сильному характеру остался жив. В конце жизни (ему было уже за 80) он решил заняться увековечиванием памяти жертв террора.
Фотографии некоторых расстрелянных, взятые из их следственных дел, и данные о числе расстрелянных на полигоне Бутово по дням (с августа 1937 года по октябрь 1938 года).
Благодаря обращениям Миндлина в архиве КГБ были обнаружены 11 папок с актами о приведении в исполнение приговоров. Сведения достаточно краткие — фамилия, имя, отчество, год и место рождения, дата расстрела. Место расстрела в актах указано не было, однако на листах имелись подписи ответственных исполнителей. По распоряжению начальника управления КГБ по Москве и Московской области Евгения Савостьянова провели расследование с целью обнаружить места захоронения. В тот момент были еще живы несколько пенсионеров НКВД, которые работали в конце 30-х. В том числе комендант хозяйственного управления НКВД по Москве и Московской области. Комендант подтвердил, что основным местом расстрела являлся Бутовский полигон, и там же производились захоронения. По подписям исполнителей он определил, что они работали именно в Бутове. Таким образом, удалось привязать списки к полигону. Территория захоронений (около 5.6 га в центральной части полигона) на тот момент принадлежала ФСК (ФСБ) и находилась под круглосуточной охраной. Участок был огорожен забором с колючей проволокой и охранялся, внутри были разбиты несколько клубничных грядок и яблоневый сад. Вокруг бывшего полигона расположился дачный поселок НКВД. По инициативе Михаила Миндлина с помощью правительства Москвы на территории полигона был установлен каменный памятник.
Схема основных захоронений

Скромное почитание

Весной 94-ого информацию о существовании полигона группа передала Церкви. Сведения сообщили через внучку митрополита Серафима Варвару Васильевну. В советское время доктор технических наук, профессор Варвара Черная (Чичагова) работала над космическими скафандрами. Именно она создала материал для скафандра, в котором летал в космос Юрий Гагарин. Впоследствии Варвара Васильевна приняла постриг с именем Серафима, и стала первой настоятельницей вновь открытого Новодевичьего монастыря.

Прочитав рапорт о Бутове, патриарх Алексий II поставил на нем свою резолюцию о строительстве там храма-часовни. Восьмого мая 94 года на полигоне был освящен памятный крест и совершена первая соборная панихида по убиенным. Вскоре родственники пострадавших в Бутове обратились к патриарху Алексию II с просьбой благословить их создать общину и начать строительство храма. В 1995 году место захоронений передали Церкви.
Сейчас здесь два храма — деревянный и каменный. «В 89-м, когда мы узнали, что дед был расстрелян (раньше считалось, что он погиб во время войны в лагере), нам и в голову не приходило, что удастся построить на его могиле храм и в нем молиться, — рассказывает о. Кирилл Каледа. – То, что это место было передано Церкви, является, несомненно, милостью Божией, которая дана нам за подвиг, совершенный новомученниками». С 2000 года на полигоне под открытым небом проходят патриаршие богослужения, на которые съезжается несколько тысяч молящихся. Это происходит в четвертую субботу по Пасхе, в день память Новомучеников, в Бутове пострадавших.
Каменный храм является одновременно и частью мемориального комплекса. Внутреннее пространство включает в себя реликварий, в котором хранятся личные вещи убитых: одежда, молитвословы, письма. А в цокольном этаже храма открыт музей: предсмертные фотографии пострадавших в Бутове и вещи, найденные в погребальном рву. Обувь, отдельные детали одежды, резиновые перчатки, гильзы и пули — все это, естественно, находится в ветхом состоянии. Зато фотографии говорят о многом. За холодными цифрами сложно рассмотреть реальные жизни. Но когда заглядываешь в глаза этих, еще живых людей – вот в этот момент история из абстрактной становится личной. На полигоне покоится больше 20 тысяч таких личных историй.
Потомки офицеров КГБ и работников Бутовского полигона живут в дачном поселке по соседству с местом расстрела. Членов бутовской церковной общины дачники называют захватчиками.
Ежегодно Бутово в составе паломнических групп посещает около 10 тысяч человек. К этому можно прибавить небольшое количество единичных посетителей. В целом цифра получается весьма скромная. «Если сравнить с миллионом людей, которые ежегодно посещают одну французскую деревню, сожженную немцами, можно сделать неутешительный вывод, — считает протоиерей Кирилл Каледа. — Мы не покаялись и не осознали тот урок истории, который она по милости Божией в двадцатом столетии нам преподнесла. А урок этот был очень наглядным».
Поклонный крест привезенный водным путем из Соловков и установленный в 2007 году на Бутовском полигоне возле Церкви Новомучеников и Исповедников Российских

Покаяние — это сравнительный анализ

«Наверное, самая большая трагедия, которая произошла с Россией в ХХ веке — это даже не большой террор. Это — уничтожение крестьянства в ходе коллективизации, — говорит о. Кирилл. — Тамбовское восстание, при подавлении которого людей травили химическим оружием, голодоморы, массовые выселения на Север, где условия жизни крестьян были хуже, чем условия жизни заключенных лагерей. Если в лагерях, расположенных там же, заключенным давали хотя бы вязанку дров и пускай баланду, но все-таки горячую, то этим не давали ничего. Их выбрасывали просто так — живите как хотите. Но мы как-то совершенно не задумываемся о том, что эти крестьяне, которые подверглись бесчеловечному уничтожению, получили землю, мягко говоря, не совсем честным путем. Земля, на которой они трудились в конце двадцатых годов, за 15 лет до этого принадлежала совершенно другим людям, которые были убиты, растерзаны, или бежали из страны. Мы можем обсуждать, справедливым ли было распределение земли в России начала ХХ века. Это другой вопрос. Но то, что крестьяне получили землю через разбой и убийства — исторический факт. А через 15-20 лет настал их черед пасть жертвами. Мы говорим сейчас не в политическом плане, а в нравственном и духовном. Я думаю, подавляющее число людей сегодня считает несправедливым распределение собственности, которое происходит в России. И мы просто не хотим задуматься о том, что нас ждет впереди. Именно в этом заключается покаяние — в осознании того, что мы делаем, и сопоставлении с уроками, которые были нам даны».

—То есть страдания, которым было подвергнуто крестьянство, связаны с беззаконным получением земли?
— Я этого не говорил.
— Но они могут быть связаны?
— Могут быть. И это осознавали новомученики. В архивно-следственных делах зафиксировано, что на вопрос «ваше отношение к советской власти» очень многие отвечали: «советская власть послана нашему народу за его грехи».
— И сегодня мы рискуем получить нечто похожее?
— Мы молимся о том, чтобы наше отечество жило мирно и в благоденствии. Но меня удивляет духовная слепота народа. Очень обидно наступать на одни и те же грабли два раза.

Как добраться до Бутовского полигона

До полигона можно доехать от станции метро «Бульвар Дмитрия Донского». Непосредственно до полигона доезжает автобус № 18. Этот автобус ходит, начиная с 6-20, с интервалом ровно в час. Последний автобус отправляется от метро в 20-20. В качестве альтернативы можно добраться от метро на любой маршрутке, которая идет по варшавскому шоссе. Нужно будет выйти у поворота на полигон (ориентир — эстакада над «Варшавкой»), перейти по подземному на противоположную сторону шоссе, и далее пройти по аллее Березовая около 800 метров.
Территория захоронений открыта ежедневно с 8 утра до 8 вечера. При храме действует экскурсионная служба. Группы паломников принимаются ежедневно при условии предварительной договоренности по телефону 8(909)974-62-99. Кафе в непосредственной близости от мемориала отсутствуют, однако по предварительной договоренности возможно пообедать в трапезной воскресной школы. При храме также действует мемориальный центр «Бутово», в котором можно получить консультацию по поиску репрессированных родственников. Телефон центра 8(909)637-17-33.
Адрес храма: 142720 Московская обл., Ленинский р-н, пос. Бутово, ул. Юбилейная, д.2. Тел/факс: 549-22-24, 549-22-22. Официальный сайт Martyr.ru

Кирилл МИЛОВИДОВ

Версия для печати

Тэги: Святые Новомученики и исповедники ХХ века История

Что дальше?

С 2006 года стало сложнее получить доступ к архивам.

Работа ведется преимущественно энтузиастами, государственной поддержки нет. Вновь найденные места регистрируют, но потом они, как правило, вновь оказываются в забвении.

Несмотря на то, что последние 20 лет ведется активная работа по увековечению памяти новомучеников, по установлению мест их служения, массовых захоронений, на карте и в истории остается еще много белых мест.

Фото Владимира Ештокина

Мемориал

С конца 1997 г. в здании администрации деревни Дрожжино, около входа на полигон, стали проходить заупокойные службы.

На территории полигона расположены стенды с поименным перечислением 935 убитых служителей и прочих членов Русской православной церкви. Мемориальный комплекс открыт для посещений по выходным дням.

Вход на ухоженную территорию свободный. Каждый год сюда приезжает более 10 тыс. человек. Люди посещают достопримечательность, как в составе паломнических групп, так и небольшими партиями. Группы паломников принимаются каждый день с 10:00 до 15:00 часов, по предварительной записи.

Экскурсия по мемориальному комплексу занимает 1,5 — 2 часа. Она включает в себя посещение территории захоронений и приходских храмов, повествует об истории Бутовского полигона, периоде массовых репрессий и гонений на Русскую Православную Церковь в XX столетии.

Уточнить интересующую информацию о дате проведения экскурсии или времени ее выполнения, можно позвонив по телефону: 8 909 974 62 99.

Как добраться

Бутовский полигон находится за МКАДом, к югу от Москвы. Доехать сюда можно на автобусе или машине. Около кладбища есть остановка наземного транспорта «Бутовский полигон». Здесь курсируют автобусы № 18 и 379.

Попасть на полигон можно также на собственном или арендованном авто. Недалеко расположена общедоступная бесплатная парковка на 50 мест.

К урочищу удобно проехать на такси, воспользовавшись приложениями: Uber, Gett, Maxim, Яндекс. Такси, Везет и многими другими.

История Бутовского полигона

Списки расстрелянных

Расстреливали в первую очередь националистов и священнослужителей. Здесь было убито и похоронено 374 «церковника»: митрополит Серафим, десяток диаконов, пономарей и чтецы.

Основная часть пострадавших — это жители Москвы или Подмосковья, однако были и такие, которые приезжали в Союз из других государств или континентов, наивно веря в то, что у них получится построить коммунизм. Большое количество репрессированных составляют иностранцы. Среди них имеются уроженцы США и Аргентины, индусы, афганцы, немцы, латыши, поляки, и многие другие.

Самым младшим из убитых был Миша-беспризорник. Его наказали за то, что он украл две буханки хлеба. Расстреливать можно было только с 15, но на момент репрессий мальчику было только 13 лет. Дату рождения исправили, а беспризорника лишили жизни.

Убивали и за меньшее, например, за татуировку Иосифа Виссарионовича на ноге. Иногда расстреливали целыми семьями, сразу по 6–9 человек. Случалось, что и деревнями, к примеру, из села Петрово Рязанской области в Бутове сразу расстреляли 18 человек.

Захоронения происходили без церковной или гражданской панихиды, а также не оповещая родственников. Имена всех убитых на полигоне неизвестны до сих пор. Родные расстрелянных начали получать свидетельства о смерти только в 1989 г.

Точные сведения имеются о людях, пострадавших в период с августа 1937 по октябрь 1938 гг. По именам установлено только более 3 тыс. человек. Из расстрелянных за указанный период, на октябрь 2003 г. было реабилитировано 15166 чел. А 5595 чел., которые подверглись казни по смешанным и уголовным статьям не реабилитировано и по сей день.

Расстрельный ров, © Alexander R.Karanik

Бутово — место памяти и покаяния

Мемориальный центр «Бутово» был создан в 2002 г. по инициативе прихожан храма Новомучеников и Исповедников Российских на Бутовском полигоне с целью координации усилий государственных, религиозных и общественных организаций по созданию мемориального комплекса на месте бывшей спецзоны НКВД-ФСБ «Бутово”. Это крупнейшее в Москве и ее окрестностях место захоронений жертв политических репрессий. Известно, что только в период с 8 августа 1937 г. по 19 октября 1938 г. здесь было расстреляно и захоронено 20.761 человек. Это в первую очередь жители Москвы и Подмосковья. Большое количество репрессированных составляют иностранцы. Среди них немцы, латыши, поляки, имеются уроженцы США и Аргентины, индусы, афганцы и многие, многие другие. Убитые без суда и следствия, без шанса на спасение и оправдание, эти люди были лишены права, закрепленного многовековыми традициями человеческого общества – права на достойное погребение и память потомков.

Наша цель вернуть имена людям, оклеветанным и незаслуженно забытым. А это значит не только перечислить их по списку, но и рассказать какими они были, понять их жизненный выбор. Мы видим свою цель в восстановлении исторической справедливости путем максимально возможного сохранения для будущих поколений духовных, научных и эстетических ценностей, созданных людьми, погибшими в годы массовых репрессий.

Структура центра

По юридическому статусу Мемориальный научно-просветительский центр «Бутово» — это автономная некоммерческая организация (АНО). Правящим органом по Уставу является Правление, включающее в себя учредителей (в том числе и представителя Прихода), родственников пострадавших и общественных деятелей, активно участвующих в работах по увековечению памяти жертв политических репрессий. Председатель Правления Центра — иерей Кирилл Каледа, настоятель храма Новомучеников и Исповедников Российских в Бутове, внук расстрелянного на полигоне священномученика Владимира Амбарцумова. Директор Центра — Игорь Владимирович Гарькавый.

Приглашаем Вас принять участие в наших проектах

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *