Хоспис святого христофора

Первые хосписы

Саму идею ухода за неизлечимо больными и умирающими в Европу принесло христианство. В античности врачи считали, что помогать неизлечимо больным не нужно. Помощь безнадежно больным считалась оскорблением богов: ведь они уже вынесли смертный приговор.

Первое употребление слова «хоспис» именно в смысле «место для ухода за умирающими» появилось лишь в 19 веке. К этому времени часть средневековых хосписов закрылось из-за Реформации. Другие стали домами призрения для престарелых больных. Большая часть работы, которую они выполняли раньше, перешла к «больницам», где врачи занимались только больными, имеющими шансы на выздоровление. Безнадежно больные доживали свои дни практически без всякой медицинской помощи в домах призрения.

В начале девятнадцатого века врачи редко приходили к умирающим больным, даже чтобы констатировать их смерть. Это делали священники.

«Дамы Голгофы»

Новейшая история хосписного движения связана с именем Жанны Гарнье. Глубоко верующая христианка, в 24 года она овдовела и двое ее детей умерли. В 1842 году Жанна открыла в своем доме в Лионе приют для смертельно больных, умирающих женщин, делила с ними последние дни их жизни, облегчая их страдания.

«Я был болен, и вы посетили Меня» (Мф. 25,36) – эта евангельская фраза, сказанная Христом в беседе с учениками о Суде Божием после Второго Пришествия и незадолго до Его Распятия, была написана на фасаде дома Жанны. Она назвала свой приют «Голгофа».

Жанна хотела, чтобы в приюте была атмосфера «уважительной близости, молитвы и спокойствия перед лицом смерти». Через год после открытия хосписа Жанна умерла, написав незадолго до смерти: «Я основала этот приют, вложив 50 франков, – а Божий Промысл закончит начатое».

И ее дело продолжили многие: вдохновленная примером Жанны француженка Аурелия Жуссе в 1843 году основала второй приют «Голгофа» в Париже, потом «Дамы Голгофы» отправились в другие города Франции – Руан, Марсель, Бордо, Сен-Этьен, потом – Брюссель, а в 1899 году – за океан, в Нью-Йорк. Современная паллиативная помощь умирающим во многом основана на принципах, заложенных «Дамами Голгофы».

Хоспис «Дам Голгофы». Приют святой Моники. Конец XIX века

«Дом святой Розы»

В начале XX века в Лондоне, Нью-Йорке, в Сиднее стали открываться хосписы, основанные подвижницами католической и англиканской церквей. Тогда в хосписах большинство пациентов были умирающие от неизлечимого в то время туберкулеза, хотя были и онкологические больные.

Фрэнсис Дэвидсон, дочь верующих и состоятельных родителей из Абердина, в 1885 году основала первый «дом для умирающих» в Лондоне. Там же она познакомилась с англиканским священником, Уильямом Пеннфезером. Совместными усилиями они устроили «дом умиротворения» для умирающих от туберкулеза бедняков.

Роза Хоторн, обеспеченная и благополучная в прошлом женщина, похоронив ребенка и близкую подругу, стала монахиней доминиканского ордена, «матерью Альфонсой», и основала «Дом святой Розы для неизлечимых больных» в Нижнем Манхеттене. Она и ее сподвижницы называли себя «Служительницы облегчения страданий при неизлечимом раке».

«Хоспис Божией Матери»

Посвятила себя служению умирающим и ирландская монахиня ордена «Сестры милосердия» Мария Эйкенхед. Мария много работала в госпиталях ордена и мечтала создать приют для умирающих, но тяжелая хроническая болезнь навсегда приковала к постели ее саму.

Женский монастырь в самом бедном квартале Дублина, где она провела свои последние годы, после смерти Марии вдохновленные ее верой и мужеством сестры в 1874 году и превратили в такой приют. Во главе «Хосписа Божией Матери» встала монахиня Мария Иоанна.

Потом были открыты другие хосписы, и в том числе в начале XX века был открыт хоспис святого Иосифа в Лондоне. Именно в этот хоспис пришла Сесилия Сандерс, с именем которой связана новейшая страница в истории хосписов в мире.

Хоспис святого Иосифа. Лондон

Встретить смерть достойно

Сесилия закончила Оксфордский университет по специальности «социальный работник». Работать она пошла в лондонскую больницу святого Томаса, где познакомилась с беженцем из Польши Давидом Тасма, умирающим от рака. Он отказывался с кем-либо общаться. Только когда Сесилия решилась сказать Давиду о том, что он умирает, между ними завязалось общение.

От Дэвида она узнала очень важные вещи: какие жуткие боли испытывает умирающий онкобольной, насколько важно обезболивать его, давая этим возможность достойно встретить смерть. После смерти Дэвида Сесилия приняла христианство и решила посвятить себя уходу за умирающими.

В 951 году она поступила в медицинский институт, где проводила исследования в области лечения хронического болевого синдрома. И в 1967-м Сесилия организовала приют св. Христофора – первый в мире хоспис современного типа. Именно Сесилия Сандерс ввела понятие «общая боль», которое включает в себя боль физическую, эмоциональную, социальную и духовную.

Она постоянно говорила о необходимости борьбы с «общей болью» у инкурабельных больных. «Если боль постоянна, то и ее контроль должен быть постоянным», – считала Сандерс. Избавляя человека, например, от духовной боли, врач облегчает общую боль. Но нестерпимые, так часто доводящие до самоубийства боли у онкологических больных – главное страдание, человек теряет достоинство, человеческий облик…

Фото: cicelysaundersinternational.org

Основным вкладом Сесилии Сандерс в хосписное движение и в паллиативную медицину в целом стало ее требование соблюдать четкий режим приема морфина не по требованию, а по часам. Такой режим выдачи обезболивающего стал революционным шагом в деле ухода за неизлечимыми онкобольными. В других же больницах врачи опасались давать наркотики умирающим – мол, те станут наркоманами…

Пациенты хосписа святого Луки почти не испытывали физической боли. Врачи хосписа использовали для снятия болевого синдрома так называемый «Бромптонский коктейль», состоящий из опиоидов, кокаина и алкоголя.

Сесилия Сандерс активно распространяла свои идеи и получила поддержку во всем мире: хосписное движение быстро охватило страны Европы и Америки. В 1979 году за свои заслуги перед родиной она была награждена титулом Дамы-Командора Ордена Британской Империи.

Хоспис святого Христофора

В день 10-летия со дня смерти Сесилии ее коллеги, работавшие в хосписе святого Христофора, встретились, чтобы почтить память Сесилии. Том Вэст, бывший главный врач хосписа, так вспоминает о ней:

«Началось все 60 лет назад… Мы вместе учились, вместе ходили в медлабораторию при больнице святого Томаса. А потом случилось то, что сделало нас очень близкими друзьями на всю жизнь. Прямо накануне наших выпускных экзаменов моему отцу поставили диагноз «инкурабельный рак легких». И на три недели Сесилия переселилась к нам.

Эти три последние недели жизни отца она сделала совсем не такими жуткими, как мы того боялись. Терапевты ее слушались. А она завела твердый порядок: «если есть боль – ее нужно снимать до полного исчезновения», «нужно давать ему немного виски», «нужно помогать в опорожнении кишечника».

Отец стал первым неизлечимым онкобольным, за которым ухаживала в домашних условиях Сесилия.

Позже она предложила мне вступить в «Христианский Союз», где я познакомился с двумя врачами-миссионерами. Они и вдохновили меня на поездку в Нигерию, где я работал в маленькой миссионерской больнице. А Сесилия в это время в Лондоне создавала хоспис св. Христофора. Она часто писала мне, рассказала, как продвигается дело.

Однажды она, продав ужасно дорогой персидский ковер, купила билет и навестила меня в Нигерии. Все осмотрела – в том числе и родильный блок, который был построен и оборудован на деньги Гильдии золотых дел мастеров, с которыми свела меня она же.

Сесилия предложила мне стать главным врачом хосписа, что я и сделал, вернувшись из Нигерии. Последующие 20 лет были исключительно насыщенными…Мы действительно «делали то, то проповедовали».

…Я уже вышел на пенсию, прошли годы. И всего за несколько недель до смерти Сесилии случилось чудо – я позвонил в хоспис, и трубку взяла она. Она уже не вставала с постели, став пациенткой своего же хосписа.

Тихо, спокойно произнесли мы принятые в нашем хосписе прощальные фразы: «Прости меня. Спасибо тебе за все. До свидания».

Сесилия Сандерс умерла от рака в основанном ею хосписе святого Христофора в возрасте 87 лет, в 2005 году.

Фото: ВВС

10 заповедей хосписа

Опыт практической работы зарубежных и отечественных хосписов позволил разработать ряд правил, положений, нравственных предписаний, впервые обобщенных и сформулированных в виде 10 заповедей врачом-психиатром Андреем Гнездиловым. В дальнейшем врач, основатель и главный врач Первого московского хосписа Вера Миллионщикова внесла в текст заповедей дополнения. В дополненном виде текст заповедей выглядит следующим образом:

1. Хоспис – не дом смерти. Это достойная жизнь до конца. Мы работаем с живыми людьми. Только они умирают раньше нас.

2. Основная идея хосписа – облегчить боль и страдания как физические, так и душевные. Мы мало можем сами по себе и только вместе с пациентом и его близкими мы находим огромные силы и возможности.

3. Нельзя торопить смерть и нельзя тормозить смерть. Каждый человек живет свою жизнь. Время ее не знает никто. Мы лишь попутчики на этом этапе жизни пациента.

4. За смерть нельзя платить, как и за рождение.

5. Если пациента нельзя вылечить, это не значит, что для него ничего нельзя сделать. То, что кажется мелочью, пустяком в жизни здорового человека — для пациента имеет огромный смысл.

6. Пациент и его близкие – единое целое. Будь деликатен, входя в семью. Не суди, а помогай.

7. Пациент ближе к смерти, поэтому он мудр, узри его мудрость.

8. Каждый человек индивидуален. Нельзя навязывать пациенту своих убеждений. Пациент дает нам больше, чем мы можем дать ему.

9. Репутация хосписа – это твоя репутация.

10. Не спеши, приходя к пациенту. Не стой над пациентом — посиди рядом. Как бы мало времени не было, его достаточно, чтобы сделать все возможное. Если думаешь, что не все успел, то общение с близкими ушедшего успокоит тебя.

11. Ты должен принять от пациента все, вплоть до агрессии. Прежде чем что-нибудь делать – пойми человека, прежде чем понять – прими его.

12. Говори правду, если пациент этого желает и если он готов к этому. Будь всегда готов к правде и искренности, но не спеши.

13. «Незапланированный» визит — не менее ценен, чем визит «по графику». Чаще заходи к пациенту. Не можешь зайти — позвони; не можешь позвонить — вспомни и все-таки… позвони.

14. Хоспис – дом для пациентов. Мы хозяева этого дома, поэтому: переобуйся и вымой за собой чашку.

15. Не оставляй свою доброту, честность и искренность у пациента — всегда носи их с собой.

16. Главное, что ты должен знать, что ты знаешь очень мало.

При написании материала использованы книги В.С. Лучкевич, Г.Л. Микиртичан, Р.В. Суворова, В.В. Шепилов «Проблемы медицинской этики в хирургии» и Clark, David, and Jane Seymour. Reflections on Palliative Care.

Перевод Анны Барабаш

Умирание и смерть:
философия, психология, хоспис
Часть 3. Проблемы развития хосписного движения

Основные направления хосписного движения

В. В. Миллионщикова
Первый московский хоспис

В обществе произошли определенные изменения: общество утрачивает духовность, начинает преобладать стремление к материальному обогащению при резком обнищании духа. Стремительный рост знаний ведет к потере мудрости.

У нас все больше прав и все меньше обязанностей. А жизнь без ответственности всегда бездуховна. Из мира уходят любовь, забота о других, искренность в отношениях, честность, достоинство. Жить становится холодно и одиноко. Общество живет по принципу: нужно жить сегодня, не думать ни о чем неприятном, и уж конечно, не допускать мысли о смерти… Инстинктивный страх смерти — не помнить, не думать о ней.

Начало развития хосписного движения в мире — это неизбежный результат раздумий о духовном, это естественное стремление изменить, поправить мир, покаяться. И возвращаются старые истины: люди, умирающие долго (т. е. люди в преддверии смерти), становятся добрее. Сама жизнь к концу ее становится духовно богаче, ярче. А если страдания, боль разделяются с кем-то, то рождается духовная неповторимая близость. Кто-то мудро сказал, что смерть — главнейший экзамен человека.

Российская медицинская практика решения проблемы помощи умирающим онкобольным реализуется, главным образом, по привычной для нас вертикали: подчинение нижестоящего учреждения — головному (НИИ, многопрофильной больнице). Но с другой стороны, появился новый конкретный специализированный вид учреждения — хоспис. Эти два направления не противоречат друг другу, так как хосписы, наряду с кабинетами обезболивания и соответствующими отделениями в составе многопрофильных больниц, составят в перспективе реальную основу функционирования медико-социальной службы помощи инкурабельным больным.

После того, как хосписы были введены в номенклатуру учреждений здравоохранения, интерес к ним значительно возрос как у руководителей здравоохранения, так и у практических работников. Ведь хоспис как раз то учреждение, которое позволяет оптимально сочетать и обеспечивать преемственность в амбулаторной и стационарной помощи, наиболее полно реализовать арсенал паллиативной медицины, не смешивать потоки обслуживания излечимых и инкурабельных больных, наконец, в силу принципа своей организации (девиз хосписа — «милосердие плюс профессионализм») создает благоприятные условия для возрождения традиций благотворительности и милосердия. Хосписы в России — данность, реальность. И уже давно назрела необходимость в проведении специальных курсов подготовки персонала, издании учебных и методических пособий, обмена информацией по различным видам деятельности хосписов.

Успех деятельности хосписа определяется тем, насколько качественно и эффективно будет осуществляться отбор, подготовка и расстановка кадров в этом очень своеобразном учреждении. Определение социальных, психологических, нравственных, профессиональных параметров, поведенческие установки каждого конкретного работника хосписа — все это требует тщательной работы руководителей хосписов, психологов, социологов, которые привлекаются для работы в них.

Отсутствие единой программы паллиативной медицинской помощи, отсутствие единой специализированной службы помощи терминальным онкобольным создает трудности в работе каждого учреждения, разъединяет то, что не успело еще объединится. А ведь помощь этим больным включает в себя не только снятие болевого синдрома, но также и создание комфортного психологического климата как для умирающих, так и для их семьи. По сути — это целая служба реабилитации для инкурабельных больных; в психо-адаптационная работа должна проводиться с родственниками как в терминальном периоде, так и долго спустя после смерти; в психологической и социальной поддержке нуждается и персонал, и добровольцы.

Мы находимся в стенах здания, где проблемы смерти, умирания обсуждались давно, и только сейчас возникла органическая потребность в комплексном подходе к этим вопросам: философы, психологи, социологи ищут сближения со службами типа хосписов. Сотрудничество с ними обоюдно необходимо, ибо вопросы биоэтики, морали это общие для них вопросы, и только в условиях хосписа от теоретических дискуссий мы переходим к живой практике.

Деятельность разных конфессий всегда объединяло милосердие, сострадание, благотворительность. И где как не в хосписе ждут духовных лиц не только умирающие, но и родственники, персонал. Из кого начинать формировать ряды добровольцев, как не из прихожан храмов? Это нива для сотрудничества.

мНизкая правовая культура общества в целом, и наших больных в частности, ведет к серьезным стрессам умирающих и умерших: рушатся родовые связи, возникает вражда, агрессивность, депрессии, самоубийства. Нужна правовая защита от лености чиновников «от медицины», от мародерства ритуальных монополизированных служб; нужна правовая культура завещания, наследования. Это работа для юристов и общественности. И наиболее полно она реализуется в стенах хосписа.

Социальная неустроенность и незащищенность наших больных, инвалидов 1-ой группы, ставит вопросы о сотрудничестве со службами социальной защиты. Эффективная работа с этими учреждениями не позволит превратить хоспис в дом для умирания, в богодельню; но позволит правильно строить работу с армией социальных работников, которых готовит собес, взаимно обогащать работу хосписа и собеса.

Отдельным и очень важным вопросом в жизнедеятельности хосписа стоит проблема доз наркотиков. Это — к службам здравоохранения и МВД. 50 мг наркотиков в сутки — оптимально допустимая доза в нашей стране — это легализованная пытка для страдающих от боли. Эта доза требует немедленного пересмотра. Нужно отринуть все непрофессиональные разговоры о привыкании, зависимости, наркомании у наших больных. Эта доза требует увеличения согласно рекомендациям ВОЗ.

Благотворительность и меценатство всегда были на Руси проявлением высокой культуры купцов, банкиров и промышленников. Уверены, что работа в этом направлении — связи с общественностью, работа с прессой — помогут обрести утерянное и выжить хосписам на местах. Воплощение идеи духовного возрождения общества достигается только конкретными, реальными, добрыми делами. Одним из таких конкретных дел и является хосписное движение. При этом надо подчеркнуть одно очень интересное и замечательное обстоятельство из жизни нашего общества, не вполне нами понятое и оцененное. Сама идея хосписа находит необычайно широкий отклик в сердцах самых разных людей. Это просто самостоятельный какой-то феномен. Живое доказательство — наша конференция. Резко возрос интерес журналистов к этой теме, а они очень чутки к читательскому спросу. Что все это значит? Это значит, что хосписы нужны не только онкологическим больным, но и нашему больному обществу.

Я выражаю уверенность, что хосписное движение поможет возрождению России, восстановит достойное отношение к жизни и смерти.

5. Хосписы в России

Известный английский публицист
Виктор Зорза в 1975 году потерял
дочь Джейн, умершую от рака в
хосписе. Выполняя ее последнюю
волю, Виктор Зорза стал
инициатором распространения
хосписов в мире.
В конце 80-х годов В. Зорза приехал
с целью создания хосписов в Россию.
Его поддержали патриарх Алексий II,
М. Ростропович, Д. Лихачев, Д.
Гранин, А. Собчак (в то время
председатель Ленсовета) и другие
видные общественные деятели.
Книга о жизни и болезни
Джейн Зорза (авторы – ее
родители)
В России первый хоспис появился в 1990 году в СанктПетербурге по инициативе Виктора Зорза – английского
журналиста и активного участника хосписного движения.
В 1997г. был открыт первый хоспис в Москве.
На фото: Первый
Московский
хоспис
В отличие от обычных больниц в
хосписе отсутствуют
ограничения – при себе можно
держать даже домашних
животных, например, кошку или
собаку, принимать родных,
устраивать торжества.
Хоспис никогда не отнимает у
людей надежду выздороветь.
Шанс всегда есть – возможны
ошибки в постановке диагноза
или случаи невероятного
самоисцеления организма.
Улучшение морального
самочувствия пациента
достигается проведенными по
особым правилам бесед с
больными, исполнением желаний
больного: чтением книг,
слушанием музыки, просмотром
телевизионных передач и т.д.,
неограниченными посещениями
родных и друзей, терпимостью к
капризам больного.
Во многих хосписах принято
выполнять последнее желание
умирающего.

9. Основной принцип хосписов:

«Нельзя торопить смерть и нельзя тормозить смерть.
Каждый
человек
живет
свою
жизнь.
Продолжительности еe не знает никто. Мы лишь
попутчики на этом этапе жизни пациента».

10. Хоспис и эвтаназия — сложный морально-этический вопрос, который вызывает бурные дискуссии в обществе и не имеет однозначного ответа.

Хоспис — открытая альтернатива эвтаназии, призванная
обеспечить больного максимально безболезненным
остатком жизни.
Активное развитие хосписного движения в России связано
с запретом эвтаназии на законодательном уровне.
Распределение
хосписов в

12. Роль волонтеров в хосписах

Следует особо подчеркнуть милосердный характер
России движения, в котором участвуют не только медики,
но и сотни волонтеров-добровольцев, оказывающих
непосредственную помощь в отделениях хосписах, а также
в случаях, когда помощь необходима на дому.
Даже в самых обеспеченных и благоустроенных западных
хосписах добровольцы (волонтеры) играют важную роль.

13. Зачем они нужны?

Ведь вокруг чисто, пациенты
ухожены, медицинский
персонал грамотно выполняет
свои функции.
Дело в том, что не только
профессионализм
и добросовестное отношение
сотрудников к своей работе
делают хоспис хосписом, но и
человеческое тепло, живое
участие и общение.

14. С чего начинается волонтерская работа и как она проходит?

Волонтером в хосписе может быть только подготовленный
человек. Многие приходят в хоспис, не вполне понимая, что
это такое и чем можно помочь его пациентам. Все
добровольцы должны ознакомиться с Заповедями хосписа и
Кодексом добровольца, с ними обязательно проводится
беседа с разъяснениями об особенностях работы в хосписе.
Желающим предлагается к прочтению книга Виктора и

Розмари Зорза «Путь к смерти. Жить до конца» и брошюра
Антония Сурожского «Научитесь быть».

15. Что главное для кандидата в волонтеры?

Главное, чтобы на первом месте стоял другой человек, его нужды,
а не желание решить собственные проблемы за счет хосписа. Еще
одна опасность — «готовое» чувство и уверенность, что человек
придет в хоспис и поможет кому-то «правильно» умереть.
Если доброволец не готов поступиться своими амбициями,
отодвинуть свое «Я» так, чтобы прежде всего руководствоваться
интересами пациента и правилами медицинского учреждения, в
котором он находится — тогда ему не место в хосписе.

У себя на родине, в Италии Джованна Меццоджорно обрела известность уже при рождении: её отец, Витторио Меццоджорно был весьма знаменит, его знают и у нас по роли следователя Дэвида Ликаты из сериала «Спрут». Мать, Сесилия Сакки, тоже была известной актрисой. В сказочный мир киностудии «Cinecitta», где тогда творили великие Феллини и Антониони, в первый раз попала в пять лет, оказавшись невольным зрителем на съемках родителей.
Позже она призналась матери, что процесс производства кино напугал её с первого эпизода, поскольку он был напрочь лишен романтики. Она мечтала о балете, занималась им, но профессионально на эту стезю ступить не решилась.
Вслед за отцом, бросившим кино ради сцены, страстно увлеклась театром: в 18 лет ушла из дома и на долгие восемь лет уехала в Париж, где поступила в театральную академию и работала в мастерской Питера Брука. Именно его Джованна считает своим главным учителем. В театре Брука в 1995 году началось её звездное восхождение. Роль Офелии в бруковском «Гамлете» мгновенно заставила критику обратить на нее внимание.
Дебют в кино состоялся в 1997 году, причём в большинстве фильмов режиссёры предлагали молодой актрисе психологические и драматические роли. В 2005 году она стала лучшей актрисой Венецианского кинофестиваля, исполнив роль жертвы насилия Сабины в картине «Зверь в сердце» (La Bestia nel cuore). По фильму, героиня Джованны –молодая и красивая актриса, которая любит свою работу и своего молодого человека, но авторы фильма задаются вопросом: счастлива ли она по-настоящему? Её начинают мучить кошмары, она узнает, что беременна. Беременность заставляет заглянуть её в свой внутренний мир: воспоминания, детство, семья, буржуазные традиции. Но все это только верхушка айсберга. Скоро что-то более страшное выйдет на поверхность. И когда, казалось бы, забытые детские воспоминания восстанавливаются в памяти, Сабина предпринимает болезненное исследование своего прошлого, тайны о котором она так долго подавляла. Неожиданное воспоминание о том, как её совратил собственный отец, заставляет Сабину отправится в Америку, где она намерена встретиться с братом и узнать правду относительно их сложной семейной истории. Режиссёр Кристина Коменчини, дочь известного итальянского режиссёра Луиджи Коменчини, сняла строгое, прямолинейное и нешаблонное кино. Несмотря на то, что тема семейных отношений и до, и после неё, неоднократно была исследована в кинематографе, фильм «Зверь в сердце» подан с нарастающей интригой и саспенсом.
После исполнения в 2007 году двух диаметрально противоположных по характеру ролей – сестры милосердия в Индии («Уроки полёта», Lezioni di volo) и кокетливой воровки паспортов Лейлы в фильме «Ночной автобус» (Notturno bus), Джованна была приглашена английским режиссёром Майком Ньюэллом на главную женскую роль в свой международный проект по роману нобелевского лауреата Габриэля Гарсии Маркеса «Любовь во время холеры» (Love in the Time of Cholera, 2007). Продюсер этого фильма, пятнадцать лет добивавшийся от Маркеса права экранизировать роман, следующие десять лет не мог найти актрису, глядя на которую зритель поверил бы в сочиненную Маркесом безумную историю: герой (Хавьер Бардем) ждет свою любимую 53 года. Словно вторя ему, режиссер Майк Ньюэлл честно признался, что к моменту встречи с Джованной Меццоджорно он уже почти отчаялся найти хоть кого-нибудь, напоминающего фантастическую героиню великого колумбийца. Роль девушки из высшего колумбийского общества XIX века Фермины, отвергающей страстную взаимную любовь бедного телеграфного оператора, чтобы выйти замуж за куда более прозаичного, но близкого ей по социальной среде человека, стала первой удачной попыткой Джованны Меццоджорно закрепиться в качестве международной знаменитости.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *