Истории о раке

В России ежегодно 600 тысяч человек заболевают раком. Как показывают научные исследования, до 80 процентов онкологических пациентов задумываются о суициде. На Западе общение с психологом входит в стандарты онкологической помощи. У нас в стране их пока только собираются внедрять. Москва была в авангарде по этому направлению. Семь лет назад в столичной государственной больнице имени братьев Бахрушиных появилось онкопсихотерапевтическое отделение. Благодаря сарафанному радио в него стремились попасть пациенты со всего города, приезжали даже из регионов. Сейчас его закрывают, сотрудникам отправлено уведомление о сокращении. Пациенты бомбардируют письмами все инстанции — от приемной президента РФ до Instagram мэра Москвы. Как людей ломает рак, почему предают близкие, боятся общаться коллеги и брезгуют соседи и чем помогает психотерапия — в материале «Ленты.ру».

Карточный домик

Весной 2016 года 34-летняя риелтор Марина Смирнова (имя изменено по просьбе героини) попала в больницу братьев Бахрушиных. Предстояла рутинная операция — удаление фиброаденомы на правой груди. Как объясняют врачи, это доброкачественная опухоль — как маленький шарик под кожей. Часто встречается у молодых женщин. Марина волновалась, что вот-вот начнутся школьные каникулы, у них с сыном были обширные планы. Она даже просила перенести процедуру. Но доктор пообещал, что госпитализация займет один-два дня. Через три часа после операции в палату к ней зашел онколог. Сказал, что «шарик» оказался раком. Лучшее, что можно сделать в этой ситуации, — удалить грудь.

— Это был шок: я ведь думала, что у меня какая-то незначительная фигня, отрежут — и дальше пойду прыгать по своим делам, — рассказывает Марина. — Позвонила маме. Она тут же начала звонить моей младшей сестре и рыдать, что я вот-вот умру и кому нужен мой ребенок!

На время болезни Марины ее девятилетний сын Иван переехал к бабушке с дедушкой. Когда бабушка с теткой эмоционально обсуждали, кому теперь достанется квартира и машина дочери и кто будет воспитывать ее сына, Иван был в соседней комнате и все слышал. Он пошел на кухню. Нашел аптечку с лекарствами и… Скорая успела вовремя.

— Представляете мое состояние, — пытается передать ощущения Марина. — Я лежу в реанимации с отрезанной грудью, сына в это время спасают в реанимации другой больницы. Когда озвучивают онкологический диагноз — твой привычный мир рушится. А тут вдобавок я узнала про сына. Только вчера я держала его за руку, а сегодня он едва не умер. Было ощущение, что все, что до этого я делала и создавала, рухнуло как карточный домик.

За те недели, что Марина провела в больнице, младшая сестра так к ней и не пришла. А мама навестила всего один раз. Да и то — подписать документы о согласии на перевод сына в психдиспансер — стандартная процедура после попытки суицида. Во время визита мать долго уговаривала дочь вызвать нотариуса, чтобы написать завещание, а заодно назначить опекуна Ивану. С мужем Марина была в разводе, и родственники боялись, что после ее смерти экс-супруг отсудит имущество.

— Меня даже не спрашивали, хочу ли я жить, какие перспективы в лечении. Вся семья меня дружно закапывала, — вспоминает Марина. — Хорошо, что место на кладбище не купили. Единственное желание у меня тогда было — заснуть и не проснуться.

За две больничных недели она похудела на 16 килограммов. Спала по три часа в сутки. Снотворное никакое не помогало.

— Меня тогда только психотерапевты спасли, — утверждает Марина. — Врач приходила ко мне утром, в обед, вечером. А я по любому поводу реву без остановки. И не просто реву — слезы были такие, что не могла дышать от плача. Меня учили простейшим техникам — как пережить все эти эмоции, как восстанавливаться, как использовать аутогенную тренировку и дыхательную гимнастику, чтобы не было приступов удушья… Я выжила только потому, что почувствовала: есть люди, которым на меня не наплевать.

Все равно обречен

В докладе доктора медицинских наук, старшего сотрудника федерального института психиатрии имени В.П. Сербского Евгении Панченко сказано, что в России среди онкологических больных суициды составляют около пяти процентов. В мыслях о самоубийстве врачу-психотерапевту признаются 80 процентов больных раком.

Основатель первого хосписа в Санкт-Петербурге, психиатр Андрей Гнездилов, почти полвека работающий с раковыми больными, в своей книге «Путь на голгофу» приводит другие цифры: суициды совершают 10-15 процентов раковых больных. Большая часть этих случаев в официальную статистику не попадает. Если онкобольной кончает жизнь самоубийством, то ни близкие, ни лечащий врач, как правило, не заинтересованы в обнародовании этого факта. Многим такой исход кажется закономерным, ведь человек все равно был обречен — просто ускорил события.

Свою книгу доктор Гнездилов написал еще в 1995 году. В многочисленных интервью он говорил, что в то время боялся обнародовать свои статистические выводы. Доказать факты по причине «анонимности действий» было практически невозможно. Больные, например, часто отказывались от еды. Подозрений обычно это не вызывает: у человека рак желудка — какой уж там аппетит.

Впрочем, с той поры мало что изменилось. Суициды в онкологии — по-прежнему табуированная тема. В 2015 году в прессу попали сведения о том, что в Москве в январе-феврале добровольно ушли из жизни сразу 11 раковых больных. Цифра всех шокировала. Роспотребнадзор выпустил памятку о том, как в прессе следует правильно освещать тему самоубийств. Об онкологических суицидах снова перестали говорить.

Правда, в том же 2015 году Минздрав в лице главного российского психиатра Зураба Кекелидзе пообещал проработать концепцию постоянной психиатрической помощи онкобольным. Предполагалось, что каждый онкопациент будет направляться на беседу с психотерапевтом и психологом, которые смогут оценить его состояние и тем самым предотвратить непоправимое.

Москва тогда выступила пионером: в Сокольниках, в городской больнице имени братьев Бахрушиных к тому времени уже несколько лет функционировало единственное в России отделение онкопсихотерапии. Еще в советские годы оно было создано для помощи людям с психическими расстройствами, но после того, как в Бахрушинской больнице появилось онкологическое направление, психиатров и психологов привлекли к работе с «раковым корпусом». По страховому полису принимали пациентов со всей Москвы, а на бесплатные групповые онкопсихотерапевтические программы, созданные совместно с благотворительным проектом «Женское здоровье», была полугодовая очередь.

— Казалось бы, бери и тиражируй уникальный опыт на весь город, на всю страну, — говорит Ольга Гольдман, директор НКО «Ясное утро», оказывающего помощь онкобольным и их близким. — Но федеральная концепция тогда так и не появилась. А в Москве отделение, которое много лет бесплатно поддерживало сотни пациентов, у которого есть прекрасные результаты, сегодня закрывают — из-за отсутствия финансирования. И в то же время повсюду звучит, что онкологические технологии надо развивать.

Как поясняет Гольдман, психологическая помощь пациентам не входит ни в стандарты лечения онкозаболеваний, ни в тарифы ОМС. Программа государственных гарантий на 2018-2020 годы предусматривает лечение «психических расстройств и расстройства поведения». Однако это касается «большой» психиатрии. На помощь людям, страдающим временными расстройствами, денег государство сегодня не выделяет.

— У меня в голове не стыкуются некоторые моменты, — пытается анализировать госполитику выжившая онкобольная Марина. — Почему в садиках и в школах есть штатные психологи, а в онкодиспансерах они не предусмотрены? В детских учреждениях отклонения поведенческого характера ведь не сразу у детей наступают, а развиваются какое-то время. А в больницу приходят люди, которые уверены, что у них легкое недомогание, а оказывается — рак или что-нибудь не менее убийственное. В этот критический момент человека никто не поддерживает. Знаю девочку, с которой рядом при сообщении диагноза не оказалось психолога. Родственники увезли ее в горы, к «жужжанию пчел». Вернулась она с четвертой стадией. С этим живут. Но качество жизни совершенно другое.

В настоящий момент отдел возглавляет Вахтанг Михайлович Мерабишвили, доктор медицинских наук, профессор, руководитель лаборатории организации противораковой борьбы НИИ онкологии им. Н.Н. Петрова с 1987 года, руководитель Популяционного ракового регистра Санкт-Петербурга, Председатель научно-методического Совета по развитию информационных систем онкологической службы Северо-Западного Федерального округа России. Автор более 950 опубликованных работ, в том числе более 30 монографий и 15 книг по медицинской и онкологической статистике, демографии, планированию и финансированию здравоохранения, геронтологии и истории медицины.

В 1992 г. им организован в НИИ онкологии им. Н.Н. Петрова первый Госпитальный, а в 1993 г. первый в России Популяционный раковый регистр Санкт-Петербурга на качественно новой методологической основе, существенно расширивший информационные возможности для развития онкологической службы. Лаборатория организации противораковой борьбы института и Популяционный раковый регистр города фактически являются постоянно действующей школой по обучению врачей и программистов административных территорий России и стран СНГ новым информационным технологиям. В.М. Мерабишвили является членом проблемной комиссии «Организация противораковой борьбы и профилактика злокачественных опухолей», членом координационного Совета «Европейской ассоциации раковых регистров».

Добби — свободен!

Недавно к врачу-психотерапевту в Бахрушинскую больницу обратилась очередная пациентка. Есть такой штамп — успешная молодая женщина. Ольга Миронова (по просьбе героини имя изменено) полностью подходит под это определение. Слегка за тридцать. Очень элегантная и ухоженная. Точеная фигура. Улыбчивая. Встретишь на улице — никогда не подумаешь, что она уже восемь лет сражается с раком груди. Диагноз поставили, когда сыну Ольги только исполнился год. Она тогда работала экономистом. Из-за болезни о карьере пришлось забыть. Семью обеспечивает муж — топ-менеджер крупной компании.

Лечение началось в 2010 году. Кроме химиотерапии проведена мастэктомия. В 2013 году — метастазы в яичники. Органы удалили. В 2016 году — метастазы в головной мозг. Помог кибернож (специальная лучевая терапия). Но выписанные «от головы» лекарства тогда практически сожгли желудок. Пища не усваивалась. Врачи диагностировали у нее крайнюю степень истощения.

За всю многолетнюю историю борьбы с раком это был первый случай, когда Ольга не смогла встать с постели. До этого пыталась сделать свою болезнь незаметной для родных. Даже когда от «химии» тошнило, старалась рассчитать прием лекарств так, чтобы «обниматься с белым другом» и блевать в первой половине дня. А вечером, к приезду мужа с работы, уже быть «нормальной».

— Я лежала тогда на кровати, — рассказывает Ольга. — Нужно было идти в больницу, а я не могу пошевелиться. Муж меня раньше всегда поддерживал. Даже прослезился, когда впервые услышал диагноз. Я в нем никогда не сомневалась. А тут — сломался. Подошел и говорит: «Я устал от всего этого. Когда ты наконец умрешь? Хочу уже начать новую жизнь».

Когда Ольга выписалась из больницы она не то, чтобы забыла те слова. Просто радовалась, что осталась в мире живых, что снова каждое утро может обнимать сына. Поэтому старалась о плохом не вспоминать. Но не получалось. Муж сначала злился, что она все улыбается и улыбается. А по вечерам полюбил обстоятельно рассказывать ей о своем знакомстве с прекрасной утонченной дамой. Дама очень сочувствует самоотверженному подвигу, который он совершает, живя с онкобольной женой.

— Эти пытки продолжались почти два года, — продолжает Ольга. — Было невыносимо, потому что непонятно, в каком настроении он вечером будет. Он был то внимательный и заботливый, то — злой. Когда я смотрела на часы и видела, что он вот-вот появится, у меня начиналась паническая атака. Не могла дышать, как будто кто-то тисками сдавливал шею. Я ему даже сказала: у меня ощущение, что ты методично меня доводишь до самоубийства. И выхода я не видела. Разводиться? А жить на что? Да и сын тянулся к отцу.

Осложнялось все тем, что для родственников и друзей семья Ольги была идеальной и любящей. Знакомые вслух восхищались тем, как их сплотила беда.

— В психотерапию я не верила, но стала ходить на групповые сеансы, — рассказывает Миронова. — Там собираются люди с совершенно разными проблемами. Их объединяет одно — онкологический диагноз. Вроде мы ничего особенного не делаем — разговариваем, разговариваем… Врач — дирижирует. И сами не замечаем, как происходит важное: из нас выходит все то плохое, что годами накапливалось и сжималось в пружинку, и появляются силы идти дальше. И на мир смотришь уже по-новому.

Когда муж заметил, что Ольга уже не плачет во время его нравоучительных пассажей, спокойна и снова начала улыбаться, был неприятно удивлен. Попробовал зайти с другого бока и напомнить, что без него она с сыном пропадет. Да и вообще, кому нужна она такая — неполноценная?

— Но я поняла, что при желании могу и одна жить, — улыбается Ольга. — И проблема финансовых ресурсов вполне решаема. И в общем-то это не я завишу от мужа, а ему невыгодно, чтобы я от него уходила. Я поверила в себя. Это как в романе про Гарри Поттера. Помните эльфа? Ему подарили носок, и это значило, что «Добби — свободен!»

По словам Мироновой, известие о том, что единственное в Москве «настроенное» под онкопациентов психотерапевтическое отделение закрывается, вызвало панику в «раковом корпусе». Одни активисты собирают подписи под петицией. Другие думают о «запасных вариантах» и мониторят цены на свободном рынке.

Средняя стоимость психотерапевтического сеанса — 4-5 тысяч. И не факт, что с врачом удастся поймать одну волну. Учитывая, что многие вынуждены самостоятельно покупать онколекарства, так как с госзакупками случаются перебои, позволить себе это смогут единицы.

— Помню свою депрессию, помню, как уходила почва из под ног, — подводит итог Ольга. — На душе чернота. И действительно хотелось что-то сделать с собой, а я ведь верующая. Мне помогли. У других — выхода не будет?

«Мы все побреемся налысо!»

Почему тяжелобольные чувствуют себя социально изолированными, «Ленте.ру» рассказала заведующая отделением психотерапии московской больницы имени братьев Бахрушиных Оксана Чвилева

«Лента.ру»: У вас в больнице были попытки суицида?

Оксана Чвилева: Нет, но некоторые пациенты высказывают такие мысли. Конечно, если врач слышит, что человек говорит про это, нас срочно вызывают. Потому что это — серьезно. У нас в стационаре недавно на лечении находилась женщина с раком груди. Первоначально ей ставили легкую стадию, но дополнительное обследование показало, что ситуация очень тяжелая — гораздо хуже, чем предполагалось. После того, как ей об этом сообщили, она решила, что уже конец, лечиться бесполезно.

На самом деле низкий уровень информированности о раке, о том, какие возможности лечения и перспективы есть у больных, иногда поражает. У меня было несколько пациентов, которые рассказывали, что когда только узнали диагноз, сразу пошли в ритуальные услуги. Одну такую пациентку ко мне привез муж. Она сначала даже никому не сказала о болезни. Родственники случайно обнаружили бланк с анализами и настояли, что нужно в больницу, а не на кладбище.

Всем пациентам, у которых диагностирован рак, нужна помощь психолога?

Не обязательно. У кого-то достаточно собственных сил, чтобы адаптироваться. Но многим не хватает личных ресурсов, и тогда нужна профессиональная помощь. Когда человек находится в состоянии аффекта, в очень сильном стрессовом состоянии, достучаться до него не всегда получается. Чаще всего нарушается сон, присутствует постоянная тревога и страх, он сложно воспринимает информацию и элементарно не понимает того, что пытаются донести до него врачи. Это усложняет процесс коммуникации пациента и онколога. Больной может многократно задавать одни и те же вопросы, ничего не может запомнить. Психотерапевт, назначая необходимую фармакотерапию для коррекции психических расстройств, помогает стабилизировать эмоциональное состояние пациента. И тогда становится возможной продуктивная работа пациента с врачами, и восприимчивость к лечению основного заболевания повышается.

Тяжелых и неизлечимых заболеваний много. Почему именно онкобольные попадают в группу риска по суицидам?

У нас много мифов и суеверий вокруг рака. Эта болезнь до сих пор стигматизирована в обществе. Одна пациентка рассказывала: «Приходила соседка, пили с ней чай. И я рассказала, что поставили онкологический диагноз. Соседка тут же изменилась в лице, перестала пить чай из «заразной» чашки и больше не приходила». Представляете, какой это удар для человека? Он сразу чувствует себя неполноценным!

Часто раковые больные социально очень одиноки. Даже если у кого-то есть суперсемья, которая во всем его поддерживает, ощущение одиночества все равно присутствует. Родственники не всегда понимают, что чувствуют их близкие, пережившие рак. Пациенты в ремиссии рассказывают: тебя распирает, ты хочешь поговорить о предстоящих обследованиях и переживаниях по этому поводу, о страхе рецидива, о перспективах, да просто о том, как жить дальше. А тебе говорят: «Все уже прошло, сколько можно, давай на что-нибудь другое переключись, не нужно об этом думать». А как не думать, когда нужно проходить регулярные обследования, и как дамоклов меч постоянно висит над человеком мысль: вернется рак или нет?

Работа традиционного и онкопсихотерапевта отличается?

В работе с разными группами пациентов есть свои особенности, конечно. Мы учитываем, на какой стадии лечения находится пациент, какое лечение по основному онкологическому диагнозу он принимает. Например, есть препараты, которые не рекомендуется назначать во время химиотерапии или гормонотерапии, есть нежелательные сочетания лекарств. И наоборот — есть препараты выбора в данной ситуации. Мы все это должны иметь в виду, учитывать возможные побочные эффекты.

То есть врач из традиционного психдиспансера, если к нему обратится онкопациент с депрессией, не справится?

Справится, конечно. Если только больной к нему дойдет. А как раз в этом я сомневаюсь. К психиатрии, как и к онкологии, в нашем обществе особое отношение, обусловленное мифами и страхами. Даже в нашей больнице — приходишь в отделение к больному, знакомишься. Часто человек, когда слышит слово «психотерапевт», в ужасе машет руками: «Зачем мне это? Я не псих, у меня все нормально».

Важно, чтобы психологическую помощь можно было получить по полису ОМС. И чтобы она была в структуре онкологической службы, где человек проходит лечение и постоянно наблюдается. То есть чтобы пациенту не надо было за этим куда-то идти, ехать на другой конец города, в специализированные учреждения, которые стигматизированы обществом.

Лечение онкологического заболевания многоступенчатое, пациент сталкивается с разными врачами, его передают из рук в руки, поэтому человеку важно, чтобы был хотя бы один специалист, который знает полностью его историю, сопровождает и поддерживает его на всех этапах лечения. И даже после терапии, на этапе регулярных обследований.

Допустим, пациенту врачи уже сказали, что перспектив остаться в живых у него нет. Не делаете ли вы хуже, когда будоражите его, стимулируя в нем какую-то надежду?

Мы работаем в команде с онкологами, обсуждаем случай каждого пациента и смотрим реальные медицинские прогнозы. Мы никогда не даем готовых рецептов, всегда отталкиваемся от конкретной ситуации человека. Пациент может провоцировать, спорить, говорить, что его борьба с болезнью бесполезна, что нет перспектив, что он не верит. Но если пациент пришел — это значит, что в глубине его души есть надежда, он хочет в чем-то себя убедить, хочет услышать противоположные аргументы. Иногда после консультации пациент уходит — и вроде бы ничего не изменилось, он остался при своем мнении, но через некоторое время опять приходит: «Вот мы тогда с вами говорили, я долго думал и решил, что нужно что-то менять».

А по поводу того, когда уже пора сдаваться, вот одна история: в этом году в ноябре на последнем Всероссийском съезде онкопсихологов в Москве выступала жена писателя, у которого был диагностирован рак гортани. Врачи сказали, что перспективы не очень хорошие, и надежд мало. Но они боролись, проходили необходимое лечение. Жена как могла его поддерживала, не давала опустить руки. Сил выходить из дома у него не было, поэтому музыкальные и литературные вечера, танцы жена организовывала дома. Она предложила сделать подборку его стихов и выпустить книгу, что вдохновило ее мужа, они это осуществили. Вскоре они продолжили лечение в Израиле. В октябре этого года его врач-онколог сообщил, что терапия окончена, рака у него больше нет.

Обращаются ли к вам за помощью родственники пациентов?

Недавно позвонила дочь пациентки, плачет: «Мама крайне тяжело переносит свою болезнь. У нее недавно случился очередной рецидив. Можно, мы придем вместе?» Приходят. Мама абсолютно спокойна, адекватна, понимает, что ее ждет. А дочка со слезами на глазах рассказывает, как все плохо. Я предлагаю дочке прийти на индивидуальную работу, потому что помощь тут больше всего требуется ей.

Иногда приходят родные и спрашивают: «Ну как там наш отец (мать), что думает, что рассказывает?» У нас работает правило конфиденциальности: все, что пациент говорит в кабинете врача, остается здесь же, мы ничего никому не передаем. В таких случаях предлагаем провести сеанс семейной психотерапии, и уже в присутствии всех вовлеченных сторон, при общем согласии, поднять какие-то проблемы. Но не за спиной пациента.

Часто ли близкие предают? И почему?

Тут о частоте не скажешь. Если я назову какую-то цифру — она будет означать только то, сколько таких историй попадается мне. И на вопрос, почему это происходит, не смогу ответить. Взять, например, две семьи. На первый взгляд события, поступки там могут быть одинаковыми, но вызваны они совершенно разными вещами. Было бы заманчиво выдать всем памятку, где подробно расписано, почему в жизни такое случается, а заодно — инструкцию, как себя вести, чтобы быть счастливым. Если бы все можно было упростить, наша работа не была бы такой долгой и сложной. У каждого есть мотивы и причины того или иного поведения. И у каждого есть свои возможности изменить что-то и поменять траекторию своей жизни.

Но все же — от чего это зависит: от личностных особенностей, семейного стажа?

Личностные особенности, безусловно, играют роль. А длительность семейных отношений — не всегда. К нам недавно пришла пациентка, которая прожила с мужем 27 лет. И сейчас она поняла, что они жили каждый своей жизнью, были абсолютно чужими друг другу.

Мы работали с молодой девушкой. Не помню ее семейный стаж — наверное, не больше пяти лет. Сыну было года три. У пациентки была операция, потом химиотерапия. Муж очень ее поддержал. «Ну что ты плачешь, — говорит. — Подумаешь — облысеешь, это временно. Мы все побреемся налысо». И действительно, сам постригся, и ребенка тоже побрили. Такая солидарность.

***

P.S. На сайте департамента здравоохранения Москвы появился официальный комментарий о судьбе онкопсихотерапевтического отделения в ГКБ имени братьев Бахрушиных. Как сообщает ведомство, информация о ликвидации службы не соответствует действительности.

— Речь не идет о прекращении оказания консультативной и лечебной психотерапевтической помощи онкобольным в больнице имени братьев Бахрушиных, — поясняет ситуацию руководитель столичного департамента здравоохранения Алексей Хрипун. — Действительно, планируются некоторые структурные изменения, но они носят технический характер и никак не повлияют на процесс оказания медицинской помощи. Врачи, которые ранее принимали пациентов, по-прежнему будут оказывать им помощь в полном объеме. Специалисты-психологи будут по-прежнему принимать как амбулаторных пациентов, так и пациентов стационара.

Однако уведомление о ликвидации с 1 января 2019 года психотерапевтического отделения пока никто не отозвал. Опытные пациенты чиновникам не верят — требуют предъявить документальные доказательства с печатью и подписью. Больные люди бывают такими навязчивыми.

Гуморальная теория Гиппократа

До 18 века онкологические заболевания было трудно изучать: подходящее оборудование еще не изобрели, церковь запрещала вскрытия, а чума и оспа уносили больше жизней и притягивали к себе внимание. Поэтому с древних времен до нас дошло мало записей о злокачественных опухолях, но все же они есть.
Первые упоминания рака встречаются в папирусе Эдвина Смита — медицинском тексте Древнего Египта, который датируется 16 веком до нашей эры. Этот папирус можно полистать и почитать. Случай № 45 как раз описывает злокачественные опухоли. Там же отмечается, что метода лечения нет.
Гиппократ (400 лет до нашей эры) первым начал различать доброкачественные и злокачественные опухоли. Он считал, что тело человека содержит четыре гумора, или жидкости — кровь, слизь, желтую и черную желчь, — а любой дисбаланс приводит к заболеваниям. Считалось, что причина злокачественных опухолей — скопление черной желчи в определенном месте. Гиппократ отмечал, что без лечения больные могут прожить дольше: черная желчь уже распространилась по организму и удалить ее нельзя.
Конечно, никакой черной желчи в организме человека нет, но идея о распространении опухоли по организму оказалась верной. Злокачественные клетки со временем отделяются от опухоли и дают метастазы.

Врачи и знахари пользовались гуморальной теорией более 1300 лет. В течение этого периода вскрытия были запрещены по религиозным соображениям, что ограничивало изучение опухолей. Доступными методами лечения в древние времена и Средневековье были хирургия, прижигание, кровопускание и обряды.

Медицинские услуги:

РНПЦ ОМР предоставляет весь спектр медицинских услуг по диагностике и лечению онкологических заболеваний по следующим основным направлениям: онкогинекология, онкоурологическая патология, опухоли головы и шеи, онкомаммология, нейроонкология и вертебрология, опухоли желудочно-кишечного тракта и зоны печени, желчных протоков и поджелудочной железы, опухоли грудной полости. Отделение анестезиологии и реанимации оснащено современной аппаратурой слежения и жизнеобеспечения.

  1. Специалисты центра владеют наиболее эффективными и применяемыми в мировой практике методами хирургического, лучевого, химиотерапевтического лечения всех форм и локализаций злокачественных опухолей.
  2. Широко применяются видеоассистированные, пластические, реконструктивные, органосохраняющие и симультанные операции. Практически полностью исключено направление пациентов онкологического профиля для лечения и обследования за границу.
  3. В центре разработаны и применяются уникальные методы диагностики и лечения с использованием оригинальных белорусских препаратов (5-аминолевулиновая кислота, фотолон), не имеющие аналогов в странах СНГ и мире, такие как: общая гипертермия распространенных форм онкозаболеваний фотодинамическая терапия предраковых заболеваний женской половой сферы.
  4. В центре налажена система оказания медицинской помощи в амбулаторных условиях (химиотерапия, хирургия и лучевая терапия).

В целях повышения уровня доступности специализированной консультативной помощи, улучшения условий обслуживания пациентов, увеличения объемов стационарзамещающих технологий 28.12.2016 года состоялось открытие вновь построенной консультативной поликлиники на 800 посещений в день, оснащенной современным оборудованием.

Значительно увеличатся возможности проведения лекарственной терапии, для чего создано отделение амбулаторной химиотерапии на 25 коек из комфортных двух- и трехместных палат.

С введением отделения малоинвазивной хирургии значительно расширится спектр выполняемых диагностических и хирургических вмешательств в амбулаторных условиях на трех операционных столах.

Диагностические службы Центра оснащены современным оборудованием, позволяющим в сжатые сроки установить диагноз в самых сложных случаев.

РАК

РАК — самое слабое из зодиакальных созвездий. Лучше всего его можно наблюдать по ночам с января до мая, когда оно находится в самой высшей точке над горизонтом в южной части неба.63 Вокруг него расположены созвездия Льва, Гидры, Рыси и Близнецов.
В ясную и безлунную ночь в созвездии Рака можно различить невооруженным глазом примерно 60 звезд, но только пять из них ярче четвертой звездной величины. Соединенные линиями, они образуют характерную геометрическую фигуру созвездия — треугольник, возле вершины которого видна цепочка звезд. Трудно вообразить в этой фигуре рака с большими клешнями, но именно так его изображают в старинных звездных атласах и на звездных картах.
Между звездами γ и δ Рака ясной и безлунной ночью можно увидеть невооруженным глазом размытую туманную «звезду». Удивительно, что еще в незапамятные времена эта особенная «звезда» была замечена и получила название Ясли, а звезды γ и δ были названы ослятами. И люди верили, что, когда ясли темные, а ослята (звезды γ и δ) сияют, пойдет дождь. Только с изобретением подзорной трубы выяснилось, что эта туманная «звезда» является по сути дела звездным скоплением, и впервые это скопление наблюдал Галилео Галилей.
Ясли — рассеянное звездное скопление. В нем наблюдается около сотни звезд диаметром 16 световых лет. Расстояние от нас до этого звездного скопления примерно 520 световых лет. В зрительном поле телескопа или бинокля звездное скопление Ясли представляет замечательное зрелище.

Изображение созвездия Рака.

В созвездии Рака находится одна из самых ярких двойных звезд — ι Рака. Главная звезда имеет величину 4m,2.На угловом расстоянии
30″ от нее находится спутник размером 6m,8. В зрительном поле обычного телескопа эта двойная звезда выглядит очень красиво — главная звезда блестит желтым светом, а ее спутник сияет синим светом. Почти невозможно оторвать взгляд от этих двух волшебных «бриллиантов», сверкающих рядом друг с другом.
Представляет интерес и ζ Рака — слабая звезда, находящаяся приблизительно на границе видимости невооруженным глазом (5m).
Это кратная звезда, состоящая из пяти отдельных звезд, но их можно увидеть по отдельности только с помощью мощного телескопа.
Появление Рака среди других созвездий на небе связывается с видимым годовым движением Солнца по эклиптике.64 Перемещаясь по эклиптике, Солнце последовательно переходит из одного созвездия в другое. Таких созвездий 12. Они образуют так называемый пояс зодиака и называются зодиакальными. К этим созвездиям относятся следующие: Рыбы, Овен, Телец, Близнецы, Рак, Лев, Дева, Весы, Скорпион, Стрелец, Козерог, Водолей. В день весеннего равноденствия (21 марта) Солнце находится над небесным экватором, все более перемещаясь с течением времени к северу от него. В день летнего солнцестояния (22 июня) Солнце находится дальше всего к северу от небесного экватора. С этого дня Солнце начинает двигаться «назад» и снова постепенно приближаться к небесному экватору.
Более двух тысяч лет назад точка летнего солнцестояния находилась в области небесной сферы там, где расположено созвездие Рака. Из-за видимого движения назад (как у пятящегося рака) эту область небесной сферы древние греки именовали Раком.

* * *

Богатая фантазия древних греков связала созвездие Рака с одним из подвигов мифического героя Геркулеса. По приказанию Еврис-фея (см. о созвездии Геркулеса) Геркулес должен был убить вселяющую ужас Лернейскую гидру, на помощь которой пришел Рак. Однако это не спасло Гидру (см. о созвездии Гидры), а Рак был убит.
Богиня Гера, ненависть которой к Геркулесу все больше разгоралась, превратила Рака в созвездие и оставила его на небе в благодарность за ту помощь, которую он оказал Гидре.

Что это за болезнь?

Рак (карцинома) – это злокачественное новообразование, развивающееся из-за неконтролируемого развития клеток эпителиальной ткани. В теле человека громадное количество клеток, которые расположены в строгом порядке и образуют разные ткани. Каждый вид ткани имеет свое, присущее только ему, строение клеток. Болезнь нарушает это строение клеток.

Почему так боятся этой болезни?

Возникающие злокачественные новообразования легко прорастают в абсолютно здоровые ткани. Игнорирование лечения этого заболевания приведет к тому, что оно начинает атаковать и поражать все больше относительно здоровых органов. По мере прогрессирования болезни она проходит несколько этапов. Намного легче ее вылечить на ранних стадиях. Очень часто при развитии заболевания метастазы попадают в здоровые органы по всему организму, тем самым поражая их. Лечение этой болезни на последней стадии или ее игнорирование может закончиться трагически.

Причины возникновения болезни

Что является первопричиной появления рака, на сегодняшний день все еще точно не определено. Известно, что организм не ассоциирует раковые клетки с чужеродной материей и просто смиряется с их наличием. Также известно, что возникновение большинства разновидностей рака может зависеть от стиля жизни человека. Например, курение провоцирует появление рака легких, неправильное питание или проблемы с пищеварительной системой приводят к раку желудка или прямой кишки, поджелудочной железы. Некоторые разновидности заболевания спровоцированы окружающей средой, экологическими проблемами (отравление воздуха химическими отходами, радиация и другие) или токсическими веществами. Иногда подводит иммунная система, не уничтожающая чужака в организме. В некоторых случаях заболевание вызывают вирусы, которые воздействуют непосредственно на генетический материал клеток.

Симптомы

Симптоматика этого заболевания весьма многообразна и зависит от пораженного органа. Но существуюет общие симптомы для любой разновидности рака. Это, прежде всего, резкая потеря веса, без видимых причин; постоянная слабость; повышенное потоотделение, беспричинное повышение температуры. Как правило, эти симптомы проявляются сравнительно поздно, когда образование уже достигло порядочных размеров и существенно влияет на работу и функцию органа, в котором она находится. Поэтому важно определить наличие заболевания на ранних стадиях.

В 2016 году на линейных ускорителях были пролечены около 2500 пациентов.

К трем имеющимся в центре линейным ускорителям в 2016 г. приобретен специализированный линейный ускоритель для стереотаксического облучения TrueBeam RTx и специализированный радиохирургический комплекс GammaKnife Perfection, применение которых позволит проводить высокоточную лучевую терапию на самом современном уровне.

Контактная лучевая терапия (брахитерапия) проводится на 4 брахитерапевтических комплексах.

При проведении химиотерапии внедрены самые современные схемы лечения, с использованием таргетных («мишенных») средств. В центре имеется полный спектр онкологических лекарственных средств, поставляемых в установленные сроки республиканским унитарным предприятием «Белфармация».

В целях рационального использования и правильного назначения лекарственных средств в центре организован пункт централизованного разведения лекарств и введена должность клинического фармаколога.

Электронная медицинская документация

Ведется активная работа по адаптации и внедрению во всех клинико-диагностических и лечебных отделениях электронной медицинской документации (амбулаторной карты и истории болезни) на базе программного обеспечения АИС «МЕДиК Диспансер». Совершенствование Белорусского канцер-регистра способствовало систематизации данных и улучшению качества оказания медицинской помощи с учетом своевременного получения информации о пациентах.

Профилактика

Профилактическая направленность была и остается одной из актуальных задач, которой подчинена деятельность РНПЦ ОМР. Активно разрабатывается стратегия скрининга опухолей отдельных локализаций, что уже сегодня дает ощутимый положительный эффект, выявляя большое количество малых опухолей. Так, скрининг рака предстательной железы, начатый в 2011 г., позволил в 9,6 раза увеличить выявляемость патологии и в 2,5 раза снизить количество запущенных форм заболевания; маммографический скрининг рака молочной железы, начатый в 2012 г., позволил улучшить диагностику 0 и I стадий рака молочной железы в два раза.

IX съезд онкологов и радиологов СНГ и Евразии

В июне 2016 г. в г. Минске проведен IX съезд онкологов и радиологов СНГ и Евразии, в котором приняли участие более 2500 делегатов из 19 стран. В проекте резолюции съезда отмечены успехи онкологической службы Республики Беларусь, как наиболее успешной в Восточной Европе.

Опыт оказания онкологической помощи на основе передовых отечественных и мировых разработок изложен в двухтомном «Руководстве по онкологии» под общей редакцией доктора медицинских наук, профессора О.Г. Суконко, не имеющем аналогов на территории бывшего Советского Союза.

В руководстве отражены современные данные о профилактике, диагностике и лечении злокачественных опухолей и реабилитации онкологических пациентов. Кроме того, изложены исторические аспекты развития онкологии в Беларуси.

Продуманная структура, современная клиническая база, научные разработки делают ГУ РНПЦ ОМР им. Н.Н. Александрова уникальным во всех отношениях научно-практическим учреждением, чья деятельность направлена на полноценную борьбу со злокачественными новообразованиями.

Главное богатство ГУ РНПЦ ОМР им. Н.Н.Александрова – слаженный коллектив единомышленников, высоких профессионалов, общий ежедневный труд которых направлен на достижение главной цели – успешной борьбы со злокачественными новообразованиями.

Руководитель музея истории РНПЦ ОМР канд. мед. наук С.А. Петрова

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *