Как верить?

Постоянно употребляя слова «вера», «верить», «верующий», подхватывая за священником или диаконом «Верую во Единого…», задумываемся ли мы о том, что это такое — вера? Что значит верить в Бога? Почему один человек верит в Бога, а другой нет, в чем разница между этими двумя людьми? Как и почему обретает веру вчерашний безбожник? Попробуем прояснить это для себя с помощью главного редактора нашего журнала игумена Нектария (Морозова).

— Прежде всего — что есть вера? Это рациональное убеждение, некий вывод, к которому человек приходит, наблюдая и размышляя, — или это иррациональное душевное (духовное) состояние? Что должен сделать человек, чтобы прийти к вере?

— На вопрос о том, что есть вера, лучше всего ответил, безусловно, апостол Павел в Послании к Евреям: осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом (11, 1). Нам хорошо известно, что такое доверие. Мы общаемся с человеком, и благодаря его поступкам, его поведению по отношению к нам у нас возникает доверие к нему. Вера в Бога — это тоже доверие к Нему. Но здесь человек должен — даже совсем Бога не зная, не видя еще Его в своей жизни — поверить в то, что Он есть. Это очень похоже на тот самый шаг апостола Петра — с борта лодки на вздымающийся вал Генисаретского озера (см.: Мф. 14, 29). Петр совершает этот шаг по слову своего Учителя.

Как возникает вера в сердце человека — на этот вопрос до конца ответить невозможно. Вокруг нас масса людей, верующих и неверующих; как среди тех, так и среди других есть люди добрые, честные, милосердные, порядочные… И невозможно провести черту, сказать: вот этот тип людей с неизбежностью приходит к вере, а вот этот нет. Вера — это встреча с Богом, и она у разных людей происходит по-разному. Один человек переживает эту встречу непосредственно и не нуждается в рассуждениях, а другой думает, анализирует и приходит наконец к выводу, что Бог есть, и эта уверенность ума передается его сердцу. Один только разум, без участия сердца, к вере не приводит. Есть сколько угодно ученых, прекрасно понимающих, что ни одна из существующих научных теорий не объясняет зарождения вселенной, но неспособных почему-то сказать: «Верую, Господи и Создателю». Воспользоваться анализом может только тот человек, у которого встреча с Богом в сердце произошла. Есть такие слова в Апокалипсисе: Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною (3, 20). Кто-то услышит этот стук и откроет дверь — будучи ученым и придя в конце концов к выводу о бессилии науки в объяснении определенных вещей. Кто-то вдруг услышит стук, раздававшийся на самом деле всю его жизнь — получив нежданную помощь в скорби. А кто-то — когда его все бросят, когда он останется совсем один. И поймет, может быть, впервые, что есть Кто-то, Кто его любит. Но каждый из них узнает Бога, до той поры неведомого, в ощущении, которое ни с чем не перепутаешь. Потому что встреча с Богом предполагает узнавание. Ответить на вопрос, почему человек узнал Отца именно в этот момент, а не раньше, не позже — невозможно, конечно. Но любого из нас можно сравнить с плодом, висящим на ветке и созревающим в свой срок. Просто кто-то созреет, а кто-то так и провисит и упадет в конце концов с этой ветки несозревшим… Что такое вера? Одним словом можно ответить так: вера — это чудо.

— Вот, чудо произошло… И что дальше? Как укрепиться в вере? Как не потерять ее? Ведь бывает, что человек веру теряет.

Бушков В.А. Хождение Иисуса Христа по водам. Палех

— Люди часто спрашивают: что надо, чтоб укрепилась вера? Чтоб из зернышка она превратилась в могучее дерево? А для этого нужно по вере жить. Святых подвижников спрашивали: как обрести дар любви? И они отвечали: делай дела любви, и сердце твое обретет любовь. То же и с верой. Ведь есть вера ума, а есть вера сердца. Есть вера-знание, а есть вера-опыт. До того, как апостол Петр пошел по воде, он тоже знал, что для Бога все возможно, но знал теоретически. А ступив на воду, он обрел опыт — опыт веры. И такого опыта в жизни Петра, в жизни других апостолов и святых угодников оказалось много. По сути, Евангелие требует, чтоб мы пошли по воде. Оно требует от нас того, что с точки зрения земного разума — «здравого смысла», не учитывающего Вечности, — не только неразумно, но и вредно. Скажем, подставлять правую щеку, если ударили по левой (см.: Мф. 5, 39) — разве не вредно? Человек может спрашивать: ну хорошо, я исполню все, что требуется, а что со мной будет-то после этого? А может этого вопроса не задавать, а просто исполнить все, как велел Господь. И если человек поступит таким именно образом, он почувствует: там, куда он ступил, там, где не только почвы, даже воды не было — там есть опора, и она крепче всех земных опор. Так приходит опыт веры: я сделал что-то, послушавшись Господа, и Он меня не подвел, Он оказался верен. Бывает и иначе. Бывает, что человек обращается к Богу из бездны отчаяния, когда, кажется, никакого выхода из его ситуации нет и быть не может — и вдруг стены колодца, на дне которого человек себя видит, рассыпаются, и он выходит на Божий простор. Господь вмешался, потому что Он всегда рад прийти на помощь. И это тоже опыт, из которого рождается живая вера. Так человек ее обретает, так он в ней растет и укрепляется. А теряет — противоположным образом. Когда человек не складывает крупицы своего опыта в сокровищницу сердца, не отвечает Богу благодарностью, когда он говорит Богу: нет, я этого не хочу, не воспринимаю, не понимаю — тогда и происходит оскудение веры. Внезапно веру потерять нельзя; к потере веры человек идет, так же, как и к обретению веры. И то, и другое — результат множества маленьких шагов, которые мы совершаем. Потому важно вовремя понять, как опасны мелкие, незаметные, неосознаваемые шаги в сторону от Христа.

— От иного психолога можно услышать, что вера — это всего лишь оптимальный для определенных натур способ жить, уход от всех проблем. Боюсь, что моя натура именно такова. Я знаю, что не могу без веры обойтись; но — вот парадокс — именно поэтому меня преследует сомнение в истинах веры. Мне думается, что я верю только потому, что вынуждена; что моя вера имеет характер некоей условленности с самою собою: «Чтобы жить — давай условимся, что для нас с тобой отныне вот так, а не иначе». Что бы Вы сказали на это?

— Вы крайне усложнили то, что на самом деле очень просто. Вера — это действительно способ жить. Более того — единственный способ жить по-настоящему. Не существовать, не выживать, не коротать жизнь, а именно жить. Жизнь — это Божий дар. Множество людей растрачивают этот дар впустую, попирают его ногами, бездумно играют с ним или превращают его в некое постоянное для себя мучение — а живет-то по-настоящему меньшинство! Живут те, для кого жизнь — дар от Бога. И если человек выбирает жизнь с Богом, то это не психологический прием, применяемый им к самому себе, не условленность с самим собой, не субъективный выбор, связанный с особенностями личности, нет, это просто единственный верный путь. И совершенно не надо этого бояться.

А что касается того, что вера есть уход от проблем — вера на самом деле порождает огромное количество проблем. Для человека, познавшего Бога, врать — проблема, поступить корыстно — проблема, отказать ближнему в помощи — проблема. Вещи, которые раньше казались нравственно нейтральными, обретают именно нравственную окраску. Добро и зло явственно расходятся по своим полюсам, и человек лишается возможности компромисса. Сказать, что с верой жить проще, чем без веры, может только человек, не имеющий о вере никакого понятия. Вера — это не уход от ответственности, а, напротив, полная ответственность человека за его жизнь.

— Но разве нет, разве не было людей неверующих, но при этом совестливых? Разве они, оказываясь перед трудным выбором, не принимали ответственность на себя, не поступали нравственно? И можем ли мы назвать жизнь иного неверующего человека ущербной и неполноценной, если это великий ученый, например?

— В том-то и дело, что вера — не компенсация неполноценности, не удел неудачников. В жизни есть много вещей, которые вполне могут человека удовлетворять. Но о людях, которые «прекрасно» обходятся без веры, Господь в Священном Писании говорит: Не имать Дух Мой пребывати в человецех сих во век зане суть плоть (Быт. 6, 3). Человек может стать настолько плотяным, настолько земным, что его душа практически умирает в нем, и дух угасает, и он даже не ощущает потребности в том, для чего он создан. Но это тоже свободный выбор человека, и тоже некий итог, к которому он может прийти. Безрелигиозная совесть, о которой так много говорили в советские времена, — это та самая лукавая совесть, об очищении от которой молится священник в молитве Великого входа. По-настоящему верующий человек никогда не станет утверждать: «Я живу по совести», потому что знает: его совесть лукава. С помощью безрелигиозной совести человек себя обманывает. Люди, которые не обманывали себя, — святые — видели себя великими грешниками. Они смотрели на себя теми глазами, которыми смотрит на нас Господь. А обычный человек видит себя лучше, чем он есть. Человек, считающий, что его совесть чиста, нечестен с собою. «Чистая революционная совесть» железных большевиков и пламенных комсомольцев не мешала им, напротив, подвигала их на братоубийственную войну, террор, разрушение храмов. Есть субъективные критерии — их-то и выбирает для себя безрелигиозная совесть, причем каждый раз заново, в зависимости от эпохи — а есть незыблемый вечный критерий, это Господь.

— Что есть сомнение: гордыня рассудка, убежденного, что только он один может все постигнуть, или просто-напросто здравость рассудка, его нормальное функционирование? Что делать с сомнением — просто молиться? Или попытаться переубедить рассудок на его языке, то есть его же рассудочными доводами?

— Сомнение сомнению рознь. Есть сомнения, которыми колеблет наш ум враг. Все то, что делает в отношении нас враг, вменяется не нам, а ему. Другое дело — находят ли эти сомнения, колебания какую-то почву для себя в нас. Здесь начинается область уже нашей ответственности. Если мы укрепляем, развиваем, культивируем возникающие сомнения в своем сердце и сознании, значит, мы сами по той или иной причине склонны к ним. По какой же причине? Заметьте: люди нечестные и непорядочные бывают, как правило, недоверчивы и подозрительны к другим. Они никому не доверяют, потому что знают, что им самим доверять нельзя, и судят о других по себе. Так и здесь. Человек верный и преданный Богу не усомнится в Нем: если уж на меня, грешного, можно положиться, то тем паче на Господа.

— Значит, любое обдумывание, продумывание, следовательно, развитие своих сомнений — это заведомо грех?

— Мыслительная способность — это то, что дано человеку для созидания. Для созидания души, дома душевного, собственной жизни и жизни вокруг себя. А бывает так, что мыслительный процесс выходит из-под контроля и становится хозяином человека. Тогда уже не мысль для человека, а человек для мысли. Должен ли человек думать? Да, он мыслящее существо, он должен думать. Но мыслительная деятельность должна находить опору в его сердце. Если вера у человека только в голове, он будет постоянно колебаться. Как только она спустится в область сердца, сомнения уйдут. Что для этого нужно? Для этого нужно стать проще. Потому что Бог — существо совершенно простое. А человек стал сложным в результате грехопадения. Но, по мере обретения той простоты, которую сообщает нам христианство, человек обретает способность верить просто, как дети. Почему Господь говорит: если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное (Мф. 18, 3)? В чем секрет этой детской веры? Ребенок не умеет не доверять. Вот он потерялся, мы подходим к нему, берем за руку и говорим: «Пойдем, отведу тебя к маме». И он вкладывает свою ладошку в нашу и спокойно идет за нами. А мы, взрослые, недоверчивы: даже и того человека, который искренне предлагает нам помощь или спрашивает о нашем здоровье, мы в чем-то подозреваем. Это наша испорченность, искореженность грехом — с одной стороны, а с другой — горьким опытом нашей жизни. Но каждый человек призван обрести веру детскую. Перестать копаться в своих сомнениях, в своих рассуждениях и обратиться к своему непосредственному опыту. Ведь у каждого верующего он есть — опыт непосредственного участия Бога в его жизни. У каждого была такая минута, когда он не мог не понять: это Господь. Когда приходит сомнение, нужно просто вспомнить эту минуту — когда твоя рука легла в руку Божию. Ты же тогда знал, что это Он? Почему же теперь не веришь? Чем ты загромоздил свою дорогу к Богу? Что ты здесь настроил, какие рассуждения? Это все тебе не нужно. Когда мы вкладываем свою руку в руку Божию и Господь ведет нас путем порой трудным, жестким, но мы не вырываем своей руки, не убегаем — от этого вера крепнет.

— А что, если это самое «мне Бог помог» — лишь некое самовнушение, самогипноз, благодаря которому я смогла себя внутренне организовать и выйти из какого-то кризисного состояния?

— Если вы отказываетесь видеть помощь Божию и за нее благодарить, просив и получив ее, вы оказываетесь в числе тех самых девяти прокаженных, которые, будучи очищенными от проказы, не сочли нужным прийти и поблагодарить Христа (см.: Лк. 17, 12–19). Та душевная проказа, которой они страдали, была куда страшнее проказы телесной. Это неверие и неблагодарность, а вера дается благодарному сердцу. От неблагодарности и внутреннего предательства вера уходит.

— Я не раз читала о том, что в вере нельзя опираться на видимые, объективно свидетельствуемые чудеса — мироточение икон, схождение Благодатного Огня, отпечаток на Туринской Плащанице, благоухание мощей святых; что опора должна быть иной. Но мне все эти чудеса очень нужны!

— Такая странная вещь: признать чудо чудом и опереться на него можно, только если ты уже имеешь веру. Если веры нет, чудо не убедит. Человек даст ему какое угодно объяснение или вовсе никакого объяснения не даст — просто забудет о нем. Для многих репортеров, рассказывающих о нисхождении Благодатного Огня в Иерусалиме на Пасху, это только новость в потоке новостей: она не изменяет их, как, кстати, не изменяет человечества в целом. Видимые чудеса — гораздо менее чудеса, чем те, которые происходят в сердцах человеческих. То, что мытарь Закхей, взрослый, состоятельный, скорее всего, по-настоящему испорченный своей жизнью и профессией человек, залез на смоковницу, чтобы увидеть Христа, — чудо (см.: Лк. 19, 1–10). А то, что Солнце остановилось, — не чудо. Тот, Кто создал это солнце, может его и остановить. Тот, Кто создал море, может сделать так, чтобы оно расступилось. А вот обратиться к Богу человек может только сам, по своему личному выбору. И это действительно чудо. Чудо — когда человек молится и вдруг чувствует, что Господь слышит его молитву, что Он ему отвечает — не голосом, не светом, а вот этим прикосновением к сердцу. Вот это гораздо чудеснее, чем расступившееся море. Я, может быть, чье-то осуждение на себя навлеку, но скажу все же, что лично для меня схождение Благодатного Огня не так важно, как те маленькие, казалось бы, чудеса, которые Господь совершал в моей собственной жизни. И если бы вдруг выяснилось, скажем, что нет никакого Благодатного Огня, что это просто трюк, как утверждают некоторые (сам я так не думаю, безусловно) — моей веры это нисколько не поколебало бы. Если вера человека рушится, как карточный домик, от разоблачения чуда — значит, это вовсе не вера. Видимое чудо у нас могут отнять, а вот то чудо, которое ведомо мне одному, которое произошло в моем сердце, никто и никогда у меня не отнимет. Повышенное внимание к видимым чудесам, стремление опереться на них в вере сродни стремлению опереться на костыли. Это слабость, хотя слабость не постыдная, естественная для нас. Однако надо учиться ходить без костылей.

Но еще раз скажу: для того чтобы с нами происходили эти подлинные, невидимые миру чудеса, надо стать как можно проще, не путаться в собственных мыслях. Есть вещи, которые не поддаются анализу. Мы можем анализировать внешние события и какие-то происходящие у нас в душе процессы, но наши взаимоотношения с Богом препарировать и анализировать, словно данные научного эксперимента, не надо. Надо понять, что нас лишает благодати, а что помогает ее стяжевать. Когда-то Господь не дает нам благодати, потому что это преждевременно, нам она сейчас не будет полезна; когда-то — чтоб у нас не сложилось впечатление, что она легко дается. Но в основном — гнев, осуждение, тяжелые, грубые грехи лишают наc благодати. И если мы постараемся избавиться от них, мы увидим, что есть еще какие-то, казалось бы, мелкие вещи, которые тоже лишают нас благодати. Есть что-то такое в нас самих, что благодати противится. Если мы это понимаем, значит, мы учимся благодатной жизни. А благодать и вера — понятия неразрывные, потому что подлинная вера — это дар благодати Божией. Когда в человеке вера жива, он ее ощущает именно как жизнь. От какой смерти нас Господь спас? От той, которою является на самом деле жизнь без Него. Чувство жизни с Богом — это и есть вера.

— Есть ведь какая-то связь между сомнением и грехом. Человеку, не желающему или не находящему в себе сил расстаться со своими грехами, подсознательно надо, чтоб не было никакого Создателя и Судии.

— Когда мы молимся, просим: «Господи, помоги, я пропадаю без Тебя», мы верим, что Он есть, что Он нас слышит и придет на помощь. Если бы не верили, то не молились бы. Но вот другая ситуация: человеку не нужна уже помощь, и он собирается совершить некий грех. Однако совесть подсказывает: Тот, Кому ты молился, — здесь, Он никуда не пропал. Как ты молился перед Его лицом, так ты и грешишь — перед Его лицом. А человек говорит: нет, это не так, где оно, это лицо?.. В старину были люди, которые полотенцами занавешивали иконы в своем доме прежде, чем совершить нечто греховное. Так же и Адам прятался от Творца своего между деревьями рая, как сказано в Книге Бытия (3, 8). Если человек, получивший от Бога дар веры, будет по вере жить, она будет в нем укрепляться, в противном случае — незаметно уйдет от него.

— Этим, наверное, и объясняется испуг грешного человека при встрече с чудом, желание, чтоб чуда не было, чтоб оно оказалось обманом зрения или чьим-то трюком?

— Если вас пугает чудо Божие, значит, у вас, как у жителей страны Гадаринской, есть свои свиньи, которые вам дороги, и вам не хочется, чтобы они бросились в озеро и там погибли (см.: Мк. 5, 11–14; Лк. 8, 32–34; Мф. 8, 30–34). Свиньи бывают разные, у кого-то они большие, толстые, хрюкают, трудно их не заметить, а у кого-то вполне симпатичные розовые свинки — но совесть-то подсказывает, что это свинки все-таки! Оттого и страшно, что вот сейчас явится Господь — и все то, что в нас несовместимо с Его светом, обнаружится и будет вытеснено, изгнано прочь. Страх и желание отвернуться в данном случае — защитная реакция. Однако в силах человека — каждый раз — сказать: «Господи, такой, как я есть — я боюсь Тебя; но я хочу научиться Тебя любить. Потому что я понимаю, что без Тебя пропаду».

— Сомнение и маловерие — как соотносятся эти понятия? Это одно и то же или нет?

— Это понятия очень близкие. Помните, Господь говорит Петру, протягивая ему Свою руку: маловерный! зачем ты усомнился? (Мф. 14, 31). Маловерие — это малая вера, вера, которая живет в человеке, но не заставляет человека жить в соответствии с нею. Помните эпизод с исцелением бесноватого отрока? Отец этого отрока говорит Господу: если что можешь, сжалься над нами и помоги нам (Мк. 9, 22). У него есть вера, ее хватает на то, чтобы обратиться к Учителю, но не хватает на то, чтобы верить в Его всемогущество.

— Есть люди, которые говорят, что не могут поверить в Бога и во все, что происходит в Церкви: «Нет веры, и все. Такой (такая) я, видно, по природе — неверующий (неверующая)». Что бы Вы сказали такому человеку?

— Ничего бы говорить не стал. Бесполезно что-то говорить, доказывать человеку, который сам выставляет щит меж собой и Богом. О таком человеке нужно молиться, чтоб Господь его просветил. И являть ему ту любовь, которая в христианах, — главное свидетельство о привлекающем к себе сердца человеческие Боге Любви.

Беседовала Марина Бирюкова

Журнал «Православие и современность», №22 (38), 2012 г.

Содержание

Письмо в редакцию

Не чувствую Бога. Вечная проблема большого количества людей, которые просто не ощущают никак Его присутствия в мире. Хочу поверить, принять христианство, но нет во мне ни особого трепета на службе, ни каких-то ярких переживаний, ни даже жизненных историй, говорящих о Его присутствии. Говорят, что Бог отвечает всем, кто хочет верить, так в чем проблема? Во мне? Или в том, что те, кто Его чувствуют, обманываются? Да и вообще — можно ли изнутри (то есть через чувствование) доказать бытие Бога?

С уважением, Николай, г. Санкт-Петербург

Дорогой Николай, проще всего было бы сказать, что проблема — в Вас. Да и сама логика нашего общения прямо подсказывает такой ответ: ведь Вы пишете в редакцию православного журнала, и странно было бы услышать от нас нечто вроде: «да, все кто чувствует присутствие Бога, жестоко обманываются, и мы сейчас объясним — почему». Но мне не хотелось бы такой простоты, вернее — упрощения. Потому что ответ «проблема в тебе» предполагает вместо Бога какую-то постоянно действующую безликую силу, вроде электрического тока, к которой ты просто не сумел подключиться, потому что не знаешь, где расположена розетка. Но Бог не безлик, Он — Личность, и любые отношения с Ним могут быть только взаимными. Если Он не отвечает человеку, возможно, что и у Него есть на это какие-то резоны, о которых нам ничего не известно. Вообще, момент встречи двоих — это всегда тайна, которую невозможно препарировать, разложить на составляющие элементы и описать путь к ней в виде пошаговой инструкции. Например, у человека появился друг — самый близкий, всё понимающий человек, которому можно доверить свои тайны, поделиться самым дорогим и самым печальным, совершенно точно зная, что он всегда поддержит тебя, не предаст и не отвернется, что бы ни происходило вокруг. Иметь такого друга всегда счастье, и это знает каждый, у кого он есть. Но на вопрос о том, как же обрести такую дружбу, любой человек, наверное, лишь растерянно улыбнется и разведет руками. Ведь нелепо было бы утверждать, будто друг у меня появился потому, что я сам стал таким хорошим, поборол в себе все свои недостатки и вообще — стал достоин его дружбы. Нет, обычно все происходит куда проще, и в то же время удивительней и прекрасней: ты — ровно тот же, что и вчера, и позавчера, когда никто не обращал на тебя внимания. Мягко говоря, ты по-прежнему неидеален. Но сегодня в твоей жизни вдруг появляется человек, которому ты почему-то очень нужен вместе со всеми твоими слабостями, глупостями и странностями (за которые ты и сам-то себя не очень любишь). И ты с замиранием сердца понимаешь, что это и есть — твой друг, которого ты так долго ждал, страдая от одиночества.

Бога нельзя принудить к общению, как нельзя заставить другого человека подружиться с тобой. Но как ожидание дружбы уже является первым шагом на пути к ней, так и жажда встречи с Богом — начало этой встречи.

Поэтому, Николай, я не стану отвечать, что проблема в Вас. Вместо этого я просто попрошу задуматься — почему для Вас так важно убедиться в существовании Бога? Почему состояние большого количества людей, которые никак не ощущают Его присутствия в мире, Вы называете не иначе как проблемой?

Видимо, в бытии Божием можно убедиться не только через внутреннее чувство, но даже и через отсутствие такого чувства, когда оно воспринимается как проблема, как некая пустота, требующая восполнения. Уже само это желание встречи с Богом — знак Божьего прикосновения к сердцу человека, извещение о том, что встреча эта непременно состоится в свое время. Но есть важный момент: такое извещение ни в коем случае нельзя рассматривать как некое «доказательство бытия Бога», очевидное для всех. Более того, можно с полной уверенностью сказать, что такого универсального подтверждения вообще не существует. Потому что к каждому из нас Бог обращается лично и от каждого ждет именно его личного ответа. А ответ этот — дело нашей свободы, которую люди могут употребить очень по-разному. Чтобы убедиться в этом, достаточно хотя бы однаж­ды прочесть Евангелие. Невозможно представить себе большего свидетельства о бытии Божием, чем явление в мир Христа — воплощенного Бога, ставшего Человеком. На глазах у множества людей Он творил удивительные чудеса, исцелял безнадежных больных, даже воскрешал мертвых. Но даже эти удивительные свидетельства стали подтверждением Его божественности отнюдь не для всех. Бог действительно отвечает всем, кто хочет верить. Проблема лишь в том, что сила этого желания у людей может быть очень разной — от простого любопытства до осознания полной невозможности жить далее без Бога. Я хотел бы предложить Вашему вниманию две истории людей, которые в юности, так же как и Вы, хотели убедиться в бытии Божием. Один из них — известнейший проповедник митрополит Сурожский Антоний, другой — православный подвижник, человек святой жизни, игумен Никон (Воробьев). А еще я позволю себе рассказать о том, как сам читал Евангелие в электричке, и что из этого получилось.

Митрополит Сурожский Антоний о встрече со Христом

И вот я у мамы попросил Евангелие, которое у нее оказалось, заперся в своем углу, посмотрел на книжку и обнаружил, что Евангелий четыре, а раз четыре, то одно из них, конечно, должно быть короче других. И так как я ничего хорошего не ожидал ни от одного из четырех, я решил прочесть самое короткое. И тут я попался; я много раз после этого обнаруживал, до чего Бог хитер бывает, когда Он располагает Свои сети, чтобы поймать рыбу; потому что, прочти я другое Евангелие, у меня были бы трудности; за каждым Евангелием есть какая-то культурная база; Марк же писал именно для таких молодых дикарей, как я, — для римского молодняка. Этого я не знал — но Бог знал. И Марк знал, может быть, когда написал короче других…

История о том, как игумен Никон (Воробьев) искал Бога

Однажды летом 1915 года, когда Николай ощущал состояние полной безысходности, у него вдруг как молния промелькнула мысль о детских годах веры: а что, если действительно Бог существует? Ведь не может быть, чтобы Он не ответил ищущему Его человеку! И вот неверующий молодой человек от всей глубины своего существа, почти в отчаянии, воскликнул: «Господи, если Ты есть, то откройся мне! Я ищу Тебя не для каких-нибудь земных, корыстных целей. Мне одно только надо: есть Ты или нет Тебя?»…

Александр Ткаченко о том, как читать Евангелие в электричке

Однажды я взял с собой в электричку Евангелие. Просто так, из любопытства. Что называется — почитать в дороге, ознакомиться с текстом. Открыл… И всё! Я вцепился в него и просто оторваться не мог: читал, читал, читал… Хотя, это очень утомительное занятие, особенно с непривычки. Чем дольше я читал, тем лучше начинал видеть, что понятия добра и зла оказывается, вовсе не абстрактны и не относительны. И все этические категории, которые существуют в мире, на самом деле имеют исток и объяснение вот в этой, невзрачной с виду книжечке…

* * *

Ожидание бывает томительным, но без него и радость встречи не стала бы такой яркой. Николай, Вы сейчас переживаете очень важный период, когда душа как бы созревает, готовится к встрече с Богом. И когда Он откроется Вам, это будет очень сильное переживание, после которого в Вашей жизни прак­тически каждая история будет так или иначе указывать на Его присутствие в мире. Но именно здесь, в этой точке встречи Вы будете поставлены перед необходимостью изменить себя. В принципе, любая серьезная встреча меняет нашу жизнь. Например, вступая в брак, человек оставляет множество своих холостяцких привычек и учится жить не в одиночку, а вдвоем с любимым человеком. Ну а уж насколько изменяется жизнь семьи после рождения ребенка (а ведь появление на свет нового человека — это тоже встреча) знают, наверное, все папы и мамы. Ожидая встречи с Богом, странно было бы полагать, будто она не потребует от человека изменений. Многие вещи, казавшиеся раньше вполне безобидными, вдруг окажутся грязными и мерзкими в свете чистоты и святости открывшегося Вам Бога. И от того, как Вы отнесетесь к увиденному в себе греху, будет зависеть, чем станет для Вас эта долгожданная встреча — судом или спасением.

Александр Ткаченко

Фома

Может ли ученый верить в Бога? Отвечает биолог-атеист

Интервью: Александра Гусева Подборка: Сева Рудый 16 мая 2017 15:32 кандидат биологических наук, лауреат премии «Просветитель-2016» за книгу «Сумма биотехнологии»

Английский математик Томас Байес придумал очень важную теорему: представьте, что вы сидите спиной к столу, кидаете мячик и не знаете, куда он упал. Приходит ваш ассистент, вы просите его кинуть мячик и сказать, где он упал относительно вашего мячика. И чем больше раз он сделает это, тем точнее вы будете знать исходное положение вашего мяча. В некотором смысле это описание любого познания: не будучи уверенными ни в чем на сто процентов, мы получаем какие-то крупицы информации и уточняем картину мира. Единственная ситуация, при которой такое познание невозможно, — это когда мы отказываемся от проверки наших знаний. Это явление называют «Байесовская ловушка». Утверждение, что вера не нуждается в доказательствах, как раз такой случай.

Моя позиция простая: если вы что-то утверждаете, то предъявите убедительные свидетельства. Если предъявите — я свою точку зрения изменю. У нас есть проект «Премия имени Гарри Гудини»: мы предлагаем миллион рублей любому, кто докажет, что он экстрасенс. Мы не дискриминируем между формами веры: если к нам придет человек, который покажет, что молитвы работают, я тоже буду агитировать за то, чтобы ему выдали миллион, и рассмотрю гипотезу существования Бога более серьезно.

Самый необъяснимый момент в моей жизни случился под Новый год в Америке. Когда мы с родителями ушли к друзьям, я точно проверил, что подарков под елкой не было. Но когда мы вернулись, они там появились! Родители все отрицали, и у меня нет доказательств, что это был не Дед Мороз. Тем не менее я склонен полагать, что этому есть рациональное объяснение.

Нет никакого «нового атеизма»Система взглядов современных ученых и публицистов (Р.Докинза, К.Хитченса, Д.Деннета и др.), сформировавшаяся как реакция на христианский фундаментализм начала 2000-х. Адепты «нового атеизма» отвергают существование Бога, апеллируя к научным методам.. Просто с развитием социальной психологии расширилось наше представление о том, почему люди верят, — так, скажем, вышла важная книжка антрополога Паскаля Буайе «Объясняя религию». Все это снизило вероятность того, что вера напрямую связана с существованием Бога.

«Мемы» — очень удачная концепция Ричарда Докинза, позволяющая по-другому смотреть на то, как меняется культура, на конкуренцию идей и их распространение. Например, есть исследование о том, что люди лучше запоминают истории, в которых нарушаются некоторые базовые представления о мире (например, фигурирует говорящий шкаф или куст). Это отчасти объясняет популярность рассказов о паранормальном. У людей есть склонность совершать определенного рода ошибки мышления, которые с высокой вероятностью приводят к разным верованиям. Наиболее приспособленные «мемы» используют изъяны нашего мышления для своего распространения.

До того как появилась теория эволюции, концепция Бога казалась намного более правдоподобной: раз существуют сложные организмы, значит, кто-то должен был их создать. Потом выяснилось, что есть натуралистическая теория, которая имеет массу подтверждений. В свете подобных теорий мы понижаем оценку вероятности существования «творца» — и сегодня она низка, как никогда. Наверное, поэтому и растет количество атеистов, особенно в научном сообществе.

Тем не менее среди ученых встречаются и верующие. Я, впрочем, вижу здесь некие двойные стандарты мышления: если я допускаю сомнительную аргументацию в одной сфере, то что помешает использовать ее в других?

6 важных книг об эволюции природы, человека и предрассудков

Сева Рудый автор паблика «Все как у зверей»

«Религия и атеизм — довольно неоднозначное поле для дискуссий, однако концепция креационизма однозначно неверна. Эволюцию в живой природе можно отрицать только в одном случае — если попросту закрыть на нее глаза и не принимать никаких разумных доводов в ее пользу. В то же время представления о краеугольном камне всей современной биологии у большинства людей исчерпываются фразой «в природе выживает сильнейший». Вот несколько научно-популярных книг, которые помогут разобраться в этой, на первый взгляд, замысловатой теории.

«Рождение сложности» и «Эволюция человека» Александра Маркова

1 из 3 2 из 3 3 из 3

Начать знакомство с теорией эволюции стоит с книги Александра Маркова «Рождение сложности». Она рассказывает о происхождении и развитии жизни на нашей планете, основных понятиях и движущих силах эволюции (наследовании признаков, генах, отборе, мутациях и т. д.), самых важных вехах на пути усложнения живых существ и многих других вещах. В книге есть словарь терминов, благодаря которому можно быстро разобраться с непонятными местами. «Рождение сложности» по-настоящему захватывающая книга, в которой сложные на первый взгляд вещи излагаются понятно, но одновременно не слишком упрощенно. Также у Маркова есть книги, полностью посвященные эволюции человека, — «Эволюция человека: Обезьяны, кости и гены» и «Эволюция человека: Обезьяны, нейроны и душа». Они ничем не уступают «Рождению сложности».

Издательство Corpus, Москва, 2014; Corpus, Москва, 2013 Читать «Рождение сложности» Bookmate Читать «Эволюцию человека» Bookmate

«Мифы об эволюции человека» Александра Соколова

Переходя к разговору об эволюции человека, нельзя не упомянуть и эту работу. Были ли наши предки вегетарианцами или мясоедами? Существует ли снежный человек — и отличаются ли друг от друга по строению черепа разных рас? Кто был умнее — неандертальцы или сапиенсы? Ответ на эти и многие другие вопросы есть в книге научного журналиста Александра Соколова «Мифы об эволюции человека». В ней собраны и опровергнуты самые устойчивые псевдонаучные утверждения о нашей с вами эволюции.

Издательство «Альпина нон-фикшн», Москва, 2015 Читать Bookmate

«Внутренняя рыба. История человеческого тела с древнейших времен до наших дней» Нила Шубина

«Внутренняя рыба» — книга американского палеонтолога Нила Шубина, первооткрывателя легендарного «переходного звена» между рыбами и наземными позвоночными — тиктаалика. В ней рассказывается о том, как позвоночные выходили из воды на сушу, как ископаемые останки животных помогают лучше понять устройство и развитие нашего собственного тела, что общего между рыбьим плавником и человеческой рукой и о том, как из древних полурыб-полуамфибий появились люди, — и все это на материале современной палеонтологии, генетики и эмбриологии. По книге Шубина снят одноименный документальный фильм, не уступающий ей в увлекательности и информативности.

Издательство Corpus, Москва, 2015, пер. П.Петрова Читать Bookmate

«Кто бы мог подумать! Как мозг заставляет нас делать глупости» Аси Казанцевой

Как устроено человеческое тело, мы примерно представляем — а что насчет человеческого характера? Что такое зависимость, почему в темноте труднее жить и работать, существует ли «химия любви» — научный журналист Ася Казанцева рассказывает об аспектах работы нашего мозга, с которыми мы сталкиваемся в повседневной жизни, и объясняет как физиологию, например, тех же зависимостей, так и эволюционные предпосылки к их возникновению.

Издательство Corpus, Москва, 2015 Читать Bookmate

«Лестница жизни. Десять величайших изобретений эволюции» Ника Лейна

Эволюция «создала» много всего, но некоторые ее «завоевания» стали особенно значимыми для всего живого на Земле. ДНК, фотосинтез, движение, теплокровность и даже смерть — все это появилось в процессе эволюции и привело нашу планету к тому состоянию, в котором она находится сейчас. В «Лестнице жизни» британский биохимик Ник Лейн объясняет, как склонность живых существ к адаптации изменила мир.

Издательство Corpus, Москва, 2013, пер. П.Петрова расскажите друзьям

  • 995
  • 115

Котик «Афиши Daily» присылает ровно одну хорошую новость в день. Его всегда можно прогнать и отписаться.

  • Московское метро 31 декабря впервые будет работать круглосуточно

    daily.afisha.ru

  • Сергей Шнуров записал курс лекций о русском искусстве XX века для Arzamas

    daily.afisha.ru

  • Робби Уилльямс выступит в России осенью 2017 года

    daily.afisha.ru

Подписаться Лучшее за день Кончилось лето

Александр Липницкий — о том, как Цой стал Цоем, которого все знают

Александр Липницкий — о том, как Цой стал Цоем, которого все знают Тем временем на Земле

«Власть недооценила силу женского духа»: как белоруски стали двигателем протеста в стране

«Власть недооценила силу женского духа»: как белоруски стали двигателем протеста в стране Кончилось лето

«Никуда от этого не денешься»: Артемий Троицкий — о том, почему Цой стал нашим всем

«Никуда от этого не денешься»: Артемий Троицкий — о том, почему Цой стал нашим всем Кончилось лето

10 песен «Кино», которые вы не помните, а зря

10 песен «Кино», которые вы не помните, а зря Summit Z8

Лютик, «Влажность», Алмо и другие: на «Стрелке» выступят любимые фрешмены «Афиши Daily»

Лютик, «Влажность», Алмо и другие: на «Стрелке» выступят любимые фрешмены «Афиши Daily» Кончилось лето

«Было ощущение, что, когда он поет, аура тебя поглощает»: как выглядели концерты «Кино»

«Было ощущение, что, когда он поет, аура тебя поглощает»: как выглядели концерты «Кино» Кончилось лето

Алексей Учитель — о своем фильме «Цой», в котором все прощаются с Цоем

Алексей Учитель — о своем фильме «Цой», в котором все прощаются с Цоем Карантин Daily

Ученые проверили эффективность 14 масок: одна из них и вовсе оказалась опасной

Ученые проверили эффективность 14 масок: одна из них и вовсе оказалась опасной Новости

Demeter выпустил духи, посвященные полету Белки и Стрелки

Demeter выпустил духи, посвященные полету Белки и Стрелки

Просмотры: 622

Некоторые мысли Василия Осиповича Ключевского о религии и морали из книги «Афоризмы и мысли об истории».

***

Тетрадь с афоризмами

Закономерность исторических явлений обратно пропорциональна их духовности.

***

Религиозное чувство ставит руководителем жизни разумное Провидение. Рассудок — выраженный в цифрах слепой закон необходимости. Торжество рассудка заменит религию статистикой, верование — научной гипотезой.

***

Самолюбивая женщина из запачканных пеленок своего ребенка делает себе ризу Богородицы.

***

Люди живут идолопоклонством перед идеалами, и, когда недостает идеалов, они идеализируют идолов.

***

Почему от священнослужителя требуют благочестия, когда врачу не вменяется в обязанность, леча других, самому быть здоровым?

***

Наше сочувствие религиозной старине не нравственное, а только художественное: мы только любуемся ее чувствами, не разделяя их, как сладострастные старики любуются молоденькими девицами, не будучи в состоянии любить их.

Записная книжка

Обряд — религиозный пепел: это нагар на вере, образующийся от постепенного охлаждения религиозного чувства; но он и охраняет остаток религиозного жара от внешнего холода жизни. Обряд — действие, вызываемое чувством; становясь привычным, оно может и заменять утомленное чувство, может и подогревать чувство, готовое погаснуть. В пепле долго держится часть тепла от горения, его образовавшего.

***

Дух-учебные заведения — не столько школы, сколько богадельни учащих и учащихся, призреваемых там под предлогом науки: там больше богохульствуют, чем богословствуют.

***

Христы редко являются, как кометы, но Иуды не переводятся, как комары.

***

Среднему статистическому пошлому человеку не нужна, даже тяжела религия. Она нужна только очень маленьким и очень большим людям: первых она поднимает, а вторых поддерживает на их высоте. Средние пошлые люди не нуждаются ни в подъеме, потому что им лень подниматься, ни в опоре, потому что им некуда падать.

***

Религия для нас — не потребность духа, а воспоминание или привычка молодости.

***

Кто не любит женщины, тот не понимает Бога, потому что Бог написал себя на душе женщины, а его писание можно читать только сердцем.

***

Верует духовенство в Бога? Оно не понимает этого вопроса, потому что оно служит Богу.

***

На З Церковь без Бога, в России Бог без Церкви.

***

Разница между духовенством и другими русск сословиями: здесь много пьяниц, там мало трезвых.

***

Одна нигилистка, случайно уверовавшая в Бога, признавалась, что она ни за что не согласилась бы быть безбожницей, если бы знала, как приятно веровать.

***

Вера в жизнь посмертную — тяжкий налог на людей, которые не умеют дожить и до смерти, перестают жить прежде, чем успеют умереть.

***

Сколько понадобилось человеку пролить слез и крови, чтобы в себе подобном признать своего ближнего.

***

В городах потому мало веры, что среди шума от езды по каменной мостовой не слышно колокольного звона.

***

Смотря на них, как они веруют в Бога, так и хочется уверовать в чёрта.

***

Деревянные души — их легче сжечь, чем согреть.

***

Им горячо жить — под их пятками горят заповеди.

***

На земле я так привык к аду, что на том свете меня можно наказать за грехи только раем. Значит, мое загробное будущее довольно обеспечено.

***

Античный политеизм — религия чувственности без любви; христианство — религия любви без чувственности; безбожие — религия без того и другого.

***

Хрство — религия любви; здесь сказано все — и сущность, и история.

***

Добрые только потому, что нет сил или охоты быть злыми, т.е. делать зло.

Дневники и дневниковые записи

В православном обществе есть класс людей, занимающих невыносимое положение относительно Церкви. Эти люди, во-перв, истые дети своей Церкви. От нее научились они проводить строгое различие между Словом Божиим, откровенной истиной, спасшей мир, и теми формами и формулами, в которые облекла ее человеческая мудрость или человеческое творчество, чтобы приблизить ее к людскому разумению и ввести в круг людских отношений, сделать из нее узел и основу человеческого общества. Они привыкли помнить, что Слово Божие вечно и неизменно, а те формы и формулы сильно проникнуты духом времени и места. Они вообще привыкли не смешивать потребностей религиозного духа с наклонностями чувственной природы, имеющими религию своим источником или предметом. Потому они никогда не были за Церковь, в которой Слово Божие слишком заглушается человеческими звуками, живая и действенная истина поочередно анатомируется схоластикой и гальванизируется религиозным фурором, и вера тонет в море форм и впечатлений, возбуждающих воображение и поднимающих страсти сердца. Пусть эти звуки и эти формы — прекраснейшие создания человеческого вдохновения; пусть веет в них высокая поэзия; все же это — земная плоть и кровь, и Церковь, которая этим поддерживает веру в людях, этим действует на них, оставляя все другое на втором плане, — такая Церковь падает на степень театра, только с исключительно религиозным репертуаром. Непомерное развитие схоластики в вероучении и художественных форм в церковнослужении не спасло католической Церкви, этой блудной дочери христианства, ни от богохульного папства с его учением о видимом главенстве и непогрешимости, ни от мерзости религиозного фанатизма с его крестовыми походами на еретиков и инквизицией, явлений, составляющих вечный позор католицизма.

Люди, о которых речь, никогда не были за такую Церковь: они слишком прониклись духом своей строгой матери, учащей «пленять разум в послушание веры», чтобы сочувствовать учению другой Церкви, внушающей «пленять его в послушание чувства». Они ценят дух своей Церкви, предлагающей сознанию человека чистую божественную мысль, как она высказана в простоте евангельского рассказа и в творениях первоначальных церковных учителей, — мысль, не закрытую для человеческой веры схоластическими наслоениями и не разбавленную поэтическими развлечениями и декорациями. Ее обряд, скудный художественным развитием, всегда трезв и не туманит, не пьянит верующей мысли; формы ее богослужения, простые и сдержанные до сухости, более похожие на первые намеки, не заслоняют собой перед созерцающим умом великой истории примирения Бога и человека, вечной истины и человеческого духа, — истории, которая легла в основание нашей религии и жизни. Этих характеристических свойств форм православия не могут не ценить люди, не любящие жертвовать чистой созерцаемой религиозной истиной возможно красивому ее выражению, возбуждающему наиболее приятные законные ощущения, — люди, привыкшие не терять из-за негармоничного голоса одинокого дьячка нити воспоминаний, вызываемых его чтением и пением, — и пусть указывают им на неразвитость православного церковного искусства или на недостаток пропагандистской энергии, также характеризующий нашу Церковь, — они не посетуют ни на то, ни на другое, зная, что с Церковью связаны у человека потребности повыше художественных и что не какое бы то ни было насилие, нравственное или физическое, лежит краеугольным камнем в ее основании. Потому-то так крепко стараются они держаться за церковные догматы и формы в их первоначальном, чистом виде, какой они находят в православии. Все их нравственные интересы и много общественных связаны с Церковью; ей обязаны они воспитанием и укреплением в себе нравственных начал, которых не могла дать им недалекая, слабосильная школа нашего времени. И однако ж им неловко в церкви; они чувствуют себя будто только вполовину ее членами.

Двойная причина производит это. Религиозные основы православия вечны и неизменны; но подробности его догматич определений, его церковной жизни, церковной обстановки создавались под разнородными временными и местными влияниями, уже исчезнувшими, и потому теперь обветшали. В глазах этих людей церковная жизнь и формулы церковного вероучения стали бессмысленными, по преданию, по привычке, установившимся переворачиванием великого содержания, завернутого в износившуюся оболочку, ленивым повторением изо дня в день раз затверженных азов из религиозной азбуки без движения вперед. Им смутно чувствуется что-то чрезвычайно кощунственное в этой неподвижной правильности церковного порядка, и необходимость обновления сознается яснее и яснее.

А между тем как некоторые чувствуют потребность обновления, дальнейшего углубления церковной жизни и вероучения в неисчерпаемое содержание христианства, большинство христианского общества чувствует себя довольным. Не в его среде создалось это содержание, не ему поведана впервые религиозная истина; наше общество само вышло из купели этой истины, и как тогда начало оно по внешним чертам христианства учиться складам в азбуке этой истины, так продолжает оно складывать и доселе. Здесь оно довольствуется складами отвлекаемой другими интересами в других сферах жизни, а между тем привычка раздвояться нравственно, служить и Богу и мамоне, оставлять религию за порогом будничной жизни родила в последней множество нравственных противоречий, непримиримых, пока не возвратится в нее полнота нравственной жизни, т.е. пока не будет внесен изгнанный религиозный элемент ее. Что же делать этим некоторым людям ввиду двустороннего отчуждения от Церкви, с которой они так крепко связаны? Неужели каждому из них остается затвориться в своей душевной келье и там одному продолжить дело, которому нет места ни в праздничной, ни в будничной жизни христианского общества?..

Окончание следует

Иллюстрация: историк.рф

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *