Не надо болеть

«Думаю, люди должны все время обнимать друг друга. Я обожаю обнимать людей. Но вот уже семь недель я не могу этого сделать. Застрять в одиночестве в маленьком закрытом помещении, без возможности даже выйти на улицу, — ужасно. Мне приходится прилагать очень много сил, чтобы сохранять душевное равновесие. До прошлого четверга я как-то держался, но потом стало совсем плохо…»

57-летний Джон Лукас живет в крохотной квартирке на втором этаже дома для малоимущих. В теплые дни он открывает нараспашку все окна и ждет, пока комната наполнится свежим воздухом — для Джона это единственный способ почувствовать, что за пределами комнаты продолжается жизнь.

У Лукаса биполярное расстройство, депрессия и посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР). За последние 40 лет своей жизни он пять раз пытался совершить самоубийство. Помимо серьезных проблем с психикой, Лукас перенес несколько операций на сердце: врачи делали шунтирование, стентировали коронарную артерию, пытались наладить работу левого желудочка. Восемь лет назад у Лукаса диагностировали рак простаты.

Такой анамнез не позволяет ему в эти дни вообще выходить на улицу — необходимые продукты ему доставляют волонтеры, оставляя пакеты под дверью.

«Честно скажу, я не боюсь умереть от рака. Или умереть из-за внезапной остановки сердца — мой первый сердечный приступ случился 14 лет назад. Я привык жить со всем этим. Но я боюсь умереть от коронавируса. Потому что это было бы просто нечестно. Я ужасный «счастливчик». Но знаете, что особенно нечестно? Большинство моих проблем со здоровьем — унаследованные. У меня трое братьев — все они абсолютно здоровы. Я один все это унаследовал. И они никогда не сказали «спасибо», — Лукас делает небольшую паузу, усмехается и добавляет. — Извините, у меня ужасное чувство юмора».

Недавно один из братьев Джона предложил ему созвониться по Zoom. «Я спросил его: это что, видеосвязь? Он ответил — ага. Но у меня нет ни камеры на компьютере, ни планшета, ни айфона. Мой телефон обошелся мне в пять фунтов (примерно 460 рублей — Би-би-си) — это такой странный девайс, издающий смешные звуки, когда я пытаюсь по нему говорить. На что мой брат сказал: а, ладно, тогда забудь».

В жизни Джона до карантина и так было не очень много общения: то перекинется парой слов с продавцом в магазине, то с фармацевтом в аптеке, то зайдет на пинту пива в местный паб, где его знает бармен; иногда удается позавтракать в компании приятеля. Сейчас Джон считает счастливыми те дни, когда он получил хоть один телефонный звонок — даже если ему на пару минут позвонили из больницы сообщить результаты анализов. За последнюю неделю у Джона было три счастливых дня.

  • Как не сойти с ума в карантине: советы людей, переживших домашний арест
  • «В школе все умерли»: как переживают карантин дети с аутизмом
  • «Новая искренность». Как социальная культура меняется в условиях карантина

Одиночество — главное, что мучает сейчас борющегося с раком Льюиса. Он — один из девяти миллионов британцев, которые признаются, что и в обычной жизни, вне карантинных ограничений, практически постоянно чувствуют себя одинокими. В США трое из пяти американцев признаются, что одиночество негативно сказывается на их здоровье. В декабре прошлого года на популярном в стране портале с объявлениями Craigslist появилось сообщение: «Кому-нибудь нужна бабушка на Рождество? Я даже принесу еду и подарки для детей! У меня никого нет, и мне очень больно».

Американский профессор психологии и нейробиологии Джулианна Холт-Лунстад даже пришла к выводу, что чувство одиночества, вызванное социальной изоляцией, наносит вред здоровью человека, сравнимый с 15 сигаретами за день.

На всех людей — и на психически здоровых, и на тех, у кого есть различные заболевания, — изоляция влияет негативно, потому что предполагает резкое изменение привычного образа жизни, поясняет Ольга Бойко, клинический психолог, научный сотрудник отдела медицинской психологии Научного центра психического здоровья.

Такое изменение приводит к тому, что люди ощущают растерянность, тревогу и подавленность. «Совершенно нормально иметь эмоциональную реакцию, так как нынешняя самоизоляция и правда угрожает жизни — если не твоей, то кого-то из близких», — говорит Бойко. Но, по ее словам, в этой ситуации люди с психическими заболеваниями более уязвимы — в привычной для себя жизни они намного больше нуждаются в постоянстве и сильнее реагируют на неопределенность.

Одиночество

В прошлом году Джон Лукас три месяца провел в больнице после операции на сердце. Когда он решил самоизолироваться дома из-за пандемии коронавируса, он думал, что этот опыт поможет ему пережить карантин. Лукас недооценил важность даже мимолетного общения: в больнице его окружали врачи, медсестры, соседи по палате, с которыми всегда можно было хоть немного поговорить. Дома он оказался в полном одиночестве, наедине со своим биполярным расстройством.

«У меня такое чувство, будто я в тюрьме. Я пытаюсь собрать в кучку все мои мысли, но они продолжают беспорядочно бегать в моей голове».

В прошлую среду Джону позвонили из больницы. Оказалось, что медсестра не сможет приехать к нему домой, чтобы взять анализы, результат которых определит дальнейшее лечение онкологии. Лукасу придется приехать самому. Страх, что там он сможет заразиться коронавирусом, превратился в панику.

«То я чувствовал себя ужасно подавленным, одиноким и несчастным. А спустя несколько часов — невероятно счастливым. А когда я так счастлив, знаете, мне в голову лезут нехорошие мысли. В пятницу у меня появилось жуткое желание выйти в магазин, накупить кучу пива и выпить разом. Я знаю, что вредно. Но мой мозг настаивал: ты очень этого хочешь, ты должен пойти и выпить».

Такая смена состояний — типичный симптом биполярного расстройства: маниакальные фазы, сопровождающиеся повышенным настроением и общим возбуждением, сменяются депрессивными эпизодами, которые проявляются в подавленности, замедленности мышления и двигательной заторможенности.

Чтобы как-то справиться с одиночеством, Джон пишет имейлы знакомым и родственникам. «Но я начинаю жутко нервничать, если люди мне не отвечают. Я боюсь, не слишком ли я их раздражаю, не сказал ли я чего-то неправильного, не пошутил ли тупо».

Авторы одного из научных исследований пришли к выводу, что одиночество и социальная изоляция увеличивает риск развития сердечных заболеваний на 29%, а риск инфаркта — на 32%.

Саманта Брукс из лондонского King’s College приводит главные факторы стресса во время карантина. Самую значительную роль играет его длительность: «Исследования говорят нам о том, что чем дольше длится карантин, тем больше риск возникновения проблем психологического характера, развития посттравматического стрессового симптома, проявлений избегающего поведения и злости».

Страх заразиться и связанные с этим опасения за свою жизнь и жизнь своих близких — еще один фактор повышенного риска. Причем исследование, которое провела Брукс, приходит к выводу, что эти страхи значительно усиливаются именно у людей, соблюдающих карантин. Джон Лукас признается, что хотя у него есть подобные чувства, все его надежды на будущее никак не связаны с самим собой — он переживает, не заболеют ли его братья, выживет ли малый бизнес, сможет ли его знакомый бармен сохранить паб, что случится с людьми, потерявшими работу. Про себя он предпочитает не думать.

Доктор Саманта Брукс предупреждает: если у человека есть психическое заболевание, то карантин для него не заканчивается в момент снятия ограничений — пациент еще до полугода может испытывать серьезные негативные эмоциональные переживания.

Непонимание

22-летняя Женя любит воду и может с интересом смотреть, как она течет из крана. Еще Женя любит пускать мыльные пузыри и смотреть на опыты с водой, которыми ее развлекают волонтеры, — все это кажется ей очень захватывающим.

Женя живет в Москве с мамой. В детстве врачи поставили Жене диагноз — синдром Лежена — редкое генетическое расстройство, вызванное отсутствием фрагмента хромосомы. Это расстройство еще иногда называют «синдромом кошачьего крика», потому что плач маленьких детей с таким синдромом напоминает кошачье мяуканье.

Женя не говорит и постоянно нуждается в заботе. Она не может понять, что такое «самоизоляция», почему нельзя выйти на улицу, почему мир вокруг изменился. Поэтому ей так тяжело далось внезапное расставание с мамой.

  • Коронавирус: как не сойти с ума всей семьей в изоляции
  • Коронавирус: когда все это закончится и мир вернется к привычной жизни?

Несколько недель назад Надежда, мать Жени, заболела. Врачи думали, что это бронхит, но потом все-таки диагностировали коронавирус и увезли женщину в больницу — Надежда сопротивлялась до последнего, переживая за дочь, но выбора не было. Приглядывать за девушкой остались волонтеры благотворительного фонда «Жизненный путь».

Одна из них, Марина Быкова, давно знакома с Женей. Вчетвером — со своими мамами — они однажды даже ездили в отпуск. Марина называет Женю своим близким человеком.

Марина рассказывает, что после того, как маму забрали в больницу, Женя иногда заходила к ней в комнату, стояла, смотрела по сторонам, грустно вздыхала. Когда состояние Надежды немного стабилизировалось, и они с дочерью смогли созвониться по видеосвязи, Женя не понимала, что происходит. Слово «пандемия» ей ни о чем не говорит. Поэтому, глядя на маму на экране, Женя вдруг начинала плакать и убегала в другую комнату — обижалась, что мама пропала.

Марина говорит, что ей нравится проводить время с Женей, но признается: уровень ежеминутной включенности настолько велик, что забирает очень много физических и эмоциональных сил.

«Благодаря карантину многие понимают, что это такое — сидеть в четырех стенах, не иметь возможности выйти куда-то, находиться 24 часа в сутки со своей семьей. Самоизоляция дает какое-то представление, через что приходится проходить семьям, в которых есть люди с ментальными особенностями. Только для них это не временно, они так живут десятилетиями. И даже если иногда и появляется возможность выйти куда-то, часто на это просто не остается сил», — говорит Марина.

Вина

По-другому воспринимает свой опыт ухода за людьми с тяжелыми инвалидностями Сара из Британии. Это ненастоящее имя женщины: «Психические заболевания всегда сопровождаются стигмой. И хотя я комфортно себя чувствую, рассказывая о своем собственном опыте, все же он неотрывно связан с жизнью моего брата, который не может принять самостоятельное решение — хотел бы он назвать свое настоящее имя».

У Сэма — брата Сары — шизофрения, то есть периодически у него бывают галлюцинации, сопровождающиеся расстройствами мышления и восприятия. Сара говорит, что брат часто бывает агрессивен. Большую часть времени он проводит в больницах, но когда его состояние немного стабилизируется, его отпускают домой. Его как раз должны были выписать, когда британские власти объявили о самоизоляции, поэтому карантин Сэм вынужденно пережидает в клинике.

«Если бы мне нужно было описать мой опыт ухода за братом одним словом, это было бы слово «вина». Я все время чувствую, что должна делать больше. Мне жаль, что я не могу просто излечить его. Я чувствую вину, потому что со мной в жизни происходят хорошие вещи, а с ним — нет. Я чувствую вину за то, что у меня есть друзья, а он вынужден проводить кучу времени в больницах. Я чувствую вину, что на работе меня ценят за мои таланты, а на него общество смотрит через смесь стигмы и страха», — говорит Сара.

После 20 лет заботы о брате, а также помощи мужу и отцу, у которых серьезные проблемы со здоровьем, Сара сама обратилась к психологу.

Очень часто в изоляции люди, ухаживающие за больными родственниками, лишаются ресурсов, которые раньше служили им поддержкой: нет больше очных встреч с друзьями и знакомыми, часто нет возможности выйти на прогулку. А сил на оказание помощи — и себе, и своему близкому — требуется больше. Клинический психолог Ольга Бойко говорит, что таким людям «важно не ждать от себя подвигов и посмотреть, что именно приносит хотя бы небольшое удовлетворение, радость, отдых».

Надежда

Нина всю жизнь провела в закрытых учреждениях и никогда не жила в семье. Младенцем она попала в дом малютки, потом в детский интернат, а в 18 лет ее перевели в психоневрологический интернат (ПНИ).

В ПНИ у Нины был телефон, и она раз в несколько дней обязательно перекидывалась голосовыми сообщениями с Ариной Муратовой — ее подругой и волонтером, которая часто приходила в гости. В ответ на вопрос «как дела?» Нина обычно отвечала: «У меня все отлично». Но когда коронавирус добрался до России, она начала говорить Арине: «Мне очень плохо».

Из-за пандемии условия в интернате ужесточились: если раньше пациентам давали возможность перемещаться, то теперь двери комнат закрылись. «У нас в столовой все столы убрали. Теперь все на этажах питаются», — рассказывает сама Нина.

Когда Арина спросила Нину, не хочет ли она на время переехать к ней, Нина с радостью согласилась.

«Я вижу в себе силы и ресурс что-то сделать, — объясняет Арина. — И я могу сделать чуточку лучше жизнь человека, с которым знакома почти четыре года. Был момент, когда я думала: может, я неправильно рассчитала свои силы? На карантине и так тяжело же. Но все же я поняла, что справлюсь».

На вопрос о том, как Нина себя чувствует, она отвечает, что рада быть с близким человеком, которого она любит: «Мне главное — здесь с подружкой быть». Еще ее очень радует возможность зайти в отдельную комнату и полежать в одиночестве, а также сходить одной в душ — в интернате пациенты моются группами.

«Я не знаю, какой конкретно диагноз стоит у Нины — это медицинская тайна, и ПНИ имеет право ее не раскрывать, — говорит Арина. — Но мне вот что кажется важным. У Нины, например, есть проблемы с арифметикой: ей трудно понять, что я ее старше, хотя она знает, сколько нам обеим лет. Но для меня открыт вопрос: связано ли это с ее ментальными особенностями или с тем фактом, что она никогда не училась в школе? Я бы сказала, что со вторым».

Чтобы жить вместе в карантине, Арине пришлось выработать некоторые правила. Если ей звонят по работе, она говорит: «Вот сейчас — важная встреча». И тогда Нина понимает, что Арину нельзя отвлекать.

«У нас есть специальный блокнот, где написано, какими делами Нина может заниматься в те моменты, когда я занята. Она проходится по списку из нескольких пунктов и выбирает что-то. У моих созвонов тоже есть градации. Например: «Сейчас будет встреча, но она не такая серьезная» или «А сейчас будет просто дружеский созвон, и ты можешь присоединиться».

Арина говорит, что не была готова к тому, что столкнется с непониманием в ответ на вопрос: «Чем ты хочешь заняться?» Чаще всего на это Нина отвечает: не знаю. Это очень понятно: в интернате же не дают такой выбор. Но из-за этого приходится все время придумывать, чем вообще можно заняться».

Арина надеется, что однажды Нина все-таки научится сама формулировать свои запросы и пожелания к миру. Но, возможно, это не главная проблема, с которой ей придется столкнуться во время этих карантинных месяцев.

«Я знала, что мне придется с этим столкнуться, но не думала, что так скоро… Уже сейчас время от времени Нина говорит, что не хочет возвращаться в интернат. У меня недавно был день рождения: несмотря на изоляцию, друзья прислали мне шары, цветы и подарки, мы созвонились. И Нина начала переживать по поводу своего дня рождения в августе: «А как я его буду отмечать?» Видимо, уже сейчас нужно включаться в процесс психологической подготовки к возвращению. Но мне это правда эмоционально тяжело слышать».

Арина говорит, что самое важное в жизни с человеком с ментальными особенностями — не винить себя, когда нет сил.

«Нет сил — и нет. Никому не нужно, чтобы вы выгорели сейчас. Не стоит себя корить. Нужно правильно оценивать свои ресурсы. И не бояться просить о помощи и поддержке».

О помощи и поддержке — но уже от государства — сейчас просят многие российские семьи, в которых живут дети с аутизмом. Инициативная группа даже создала петицию с просьбой разрешить таким детям прогулки.

В Британии, например, на изоляции всем разрешены прогулки на свежем воздухе один раз в день. Но людям с психическими расстройствами и аутизмом можно выходить из дома неограниченное количество раз. Более того, им позволено уезжать на любое расстояние от дома — например, если для поддержания их здоровья нужны специальные упражнения на открытом воздухе.

Media playback is unsupported on your device Лиза и карантин: как коронавирус влияет на жизнь людей с аутизмом

«Мы делились с другими мамами… У кого-то ребенок просто перестал контактировать и начал головой о стенку биться. У кого-то ребенок полностью ушел в себя, перестал реагировать на семью и начал есть обои, — поясняет одна из авторов петиции в России Валентина Фарзан. — Когда у детей забрали возможность выходить на улицу — кроме походов в ближайший магазин или аптеку — у них резко усилились аутистические черты, и любые занятия с ними стали невозможны. Состояние моего ребенка за пять дней ухудшилось до такой степени, что я чуть разум не потеряла».

Петицию направили в администрацию президента. Оттуда ее спустили в правительства Москвы и Московской области. От чиновников авторы петиции ответа пока не получили.

Рисунки Олеси Волковой

Эти глаза наполнены грустью и тоской. Судьба у всех разная, но каждый из них надеется, что в скором времени обретет свой дом, любящего хозяина и ежедневную ласку, которой им как раз не хватает. В гости в «Юну» приехали подольские волонтеры, и не с пустыми руками.

Знакомство с четвероногими друзьями начинается с экскурсии. Помочь здесь хочется каждому, особенно тяжело больным.

На территории «Юны» созданы все необходимые условия для содержания кошек и собак. Ветеринарная клиника, комнаты карантина, кошкин дом и теплые вольеры. Здесь имеются кинологическая площадка и реабилитационный кабинет.

— Здесь собаки и кошки, получившие травму, например, позвоночника, у кого-то проблемы с конечностями. Для Москвы и Московской области это довольно уникальная услуга, — рассказывают специалисты.

На данный момент в центре бездомных животных находится более трехсот кошек и собак. Окрепнуть и встать на ноги всем, кто здесь оказался, помогают волонтеры.

— Мы приехали сюда, чтобы оказать волонтерскую помощь собакам и кошкам из приюта, также мы рассчитываем на дальнейшее сотрудничество. Постоянно будем ездить помогать, эмоции просто непередаваемые, — признается Виктория Савинова, волонтер.

— Я своим друзьям буду рекомендовать, чтобы они приезжали сюда, буду их брать с собой, чтобы они также просто находились в этой атмосфере, может быть, у них появится желание кого-то взять, — говорит Мария Саломаткина.

Как только животные оказываются в центре, им начинают поиски хозяев или опекунов. За этот год уже более 100 четвероногих друзей нашли свой дом.

— Программа опеки предполагает, что на ежемесячной основе физическое лицо либо организация перечисляет небольшую сумму денег, она фиксирована. Став волонтером, человек получает преимущественное право забрать к себе это животное, также он может в любой час работы нашего центра приехать, погулять с ним, поиграть. И на регулярной основе мы направляем фото- и видео материалы о состоянии животного, о том, как оно себя чувствует, — рассказывает Александр Юдин, директор центра реабилитации бездомных животных «ЮНА».

Опекуном или волонтером может стать каждый, кто любит братьев наших меньших. А начинается все с заполненной заявки на сайте юнацентр.ру.

В 20-х числах апреля вся семья Барановых разъехалась по разным больницам Москвы с подтверждённым диагнозом «коронавирусная инфекция». В ночь на 21 апреля госпитализировали маму и бабушку, следующим днём скорая помощь забрала ребёнка, после чего в больницу уехал отец семейства. Пятилетний Саша Баранов за месяц до этого переболел бронхитом.

Как рассказывают его родители, мальчика несколько раз отказывались госпитализировать, потому что у него — единственного из семьи — тест на коронавирус был отрицательным, а кроме того, отсутствовали какие-либо симптомы заболевания. Только на третий вызов скорая забрала ребёнка в Тушинскую больницу №7. Рентген выявил воспаление лёгких, а повторный мазок оказался положительным.

В больнице мальчик провёл 11 дней, которые, по словам его мамы Веры, были очень тяжёлыми. «Он даже строил планы, как сбежать, потому что его закрывали на ключ в палате. Звонил мне, говорил, что ему кошмары снятся, голос был всё время заплаканный», — вспоминает женщина.

Саша очень боится уколов, но мальчику необходимо было вводить антибиотики. Он прятался от врачей, пока они не решили заменить уколы на катетер. После того как два повторных мазка оказались отрицательными, Сашу выписали. Дома его уже ждали родители, а последней из больницы вернулась бабушка. Семью сняли с мониторинга уже в середине мая, однако Барановы не считают возможным выходить из дома без крайней нужды: судя по анализам крови, у мальчика может возникнуть повторное воспаление лёгких. Из всей этой истории самым тяжёлым моментом, по признанию мамы, было то, что вся семья оказалась разделена.

  • Вера Баранова с сыном
  • © Фото из личного архива

Если в ситуации с обычными заболеваниями ребёнка до трёх лет обязаны госпитализировать с одним из родителей, то в случае тяжёлого течения коронавирусной инфекции его могут забрать в больницу и одного. В соответствии с постановлением Минздрава РФ несовершеннолетних с выявленным COVID-19 могут госпитализировать, если их нельзя изолировать от групп риска или лечить на дому.

Кроме того, помещение ребёнка в стационар показано, если температура тела поднялась выше 39 °C или держится на отметке 38,5 °C в течение пяти дней. В обязательном порядке в больницу детей увезут, если у них наблюдаются дыхательная недостаточность, тахикардия, геморрагическая сыпь, судороги, обезвоживание, есть онкологические заболевания, болезни крови и лёгких.

Впрочем, тяжёлое течение болезни, как подчёркивают врачи, у детей с коронавирусной инфекцией встречается крайне редко. Чаще всего она переносится бессимптомно — как это было у двухлетней Кристины, дочери москвички Натальи Ленник.

По словам Натальи, вирус дочь, скорее всего, подхватила от папы, который был вынужден ходить на работу во время режима самоизоляции. «Мы вызвали частную лабораторию на дом, все проверились. COVID-19 подтвердился у мужа и дочери. У мужа были все симптомы, похожие на ОРВИ, а у дочери — вообще никаких», — рассказывает Ленник.

Как рассказала Наталья, ребёнок перенёс заболевание легко, хотя родители, конечно, нервничали. «Я адекватно оценивала ситуацию. Это не самое страшное, с чем нам пришлось в жизни столкнуться, учитывая, что дочка родилась недоношенной, семимесячной», — признается она. Двухнедельный карантин, который пришлось отсидеть дома, для семьи уже закончился.

Столкнулись с коронавирусом и дети футболиста Павла Погребняка. Сам спортсмен находится в московской больнице с двусторонней пневмонией, а его жена Мария и трое детей лечатся дома. Женщина пишет в своём Instagram, что у неё полностью исчезло обоняние, жалуется на общую слабость и боли в горле. У троих детей болезнь проявляется по-разному. У старшего сына нет температуры, но он сильно кашляет, КТ показала пневмонию. Среднего рвало, температура 37 °C. А у младшего симптомов нет. «Самый здоровый из нас», — пишет Мария.

«До 50% детей переносят вирус бессимптомно, потому что у них совершенно другая иммунная система, нежели у взрослого», — говорит заслуженный врач РФ, главный внештатный консультант по педиатрии ГМУ Управления делами президента РФ Борис Блохин.

По его мнению, дети без каких-либо сопутствующих заболеваний переносят коронавирус легко: небольшой насморк, невысокая температура, возможна сыпь на коже. Однако любые хронические заболевания — диабет, ожирение, метаболические нарушения — осложняют течение болезни.

Совсем недавно появилась статистика, что у подростков 14—16 лет болезнь также протекает тяжелее из-за пренебрежения режимом самоизоляции.

Были тяжёлые случаи, когда дети попадали на ИВЛ, но все они выжили. Также зафиксированы несколько случаев летального исхода у заболевших коронавирусной инфекцией несовершеннолетних.

«По сравнению с началом эпидемии, сейчас мы начали отмечать появление нетипичных симптомов болезни: воспаление гланд у детей от трёх месяцев до 14 лет, синдром, похожий на болезнь Кавасаки (воспаление сосудистых стенок с преимущественным поражением средних и мелких артерий. — RT), ослабление мышц», — добавляет врач.

По данным Минздрава, большая часть дошкольников и школьников заразились внутри семьи. Чаще всего ребёнок заражается вирусом от взрослого воздушно-капельным путём. Случаев, когда заражённые беременные женщины передавали вирус младенцу, не было.

«Дети могут являться и основными переносчиками вируса, поскольку на единичные симптомы, такие как рвота, диарея, небольшая заложенность носа, просто не обращают внимания. Когда закрылись школы, детсады, появился запрет на посещение детских площадок, дети переносчиками быть перестали», — отметил Борис Блохин.

От общего числа заболевших коронавирусом в России дети составляют примерно 6%. При этом медики отмечают положительную динамику как минимум среди этой группы населения. «В конце марта — начале апреля каждый день у нас на контроле было до 50 семей с детьми, сейчас эпидемиологическая ситуация гораздо лучше, поэтому на данный момент мониторим до 15 семей максимум», — говорит участковый врач одной из московских поликлиник Людмила.

Роспотребнадзор опубликовал рекомендации для родителей в условиях пандемии. Так, например, стоит максимально оградить ребёнка от контактов с посторонними, избегать общественных мест, чаще проветривать помещение и не реже раза в неделю проводить влажную уборку. Если всё же приходится выйти из дома с ребёнком, то надо объяснить ему, что нельзя прикасаться к лицу или каким-либо предметам (дверным ручкам, поручням и перилам, стенам, кнопкам лифта).

После возвращения домой нужно обработать руки дезинфицирующим средством, снять одежду, тщательно с мылом помыть руки и другие открытые участки кожи, особо обратив внимание на лицо, прополоскать рот, аккуратно и неглубоко промыть нос. А приучить ребёнка правильно чихать, кашлять (в сгиб локтя) и мыть руки можно в ходе игры.

Минуту ещё, мой ветер не стих,

Мне нравится здесь, в королевстве Кривых.

(Пикник — «Королевство кривых»)

Октябрь 2012 г.

Вот и прошло лето. Пожалуй, самое необычное, интересное и опасное в моей жизни. Уже середина осени. После той встречи с Рустамом, Странника я больше не видел.

Мы с Андреем, другом Макса, съездили к Источнику, и обсидиановый амулет исчез в его чёрных водах.

— Не жалко? — спросил Андрей, всматриваясь в мутную глубину.

— Мне жаль Саранга. Даже могучий вождь сарматов не смог верно распорядиться даром оборотней, что говорить обо мне. Я слабоват для героя древних пророчеств.

— Ну-ну… — усмехнулся он в ответ. — Иногда сила в том, чтобы отказаться.

Какими бы сказочными не были свойства амулета, но я — человек. Просто человек, и каких-то там сверх способностей мне не нужно. Проживу столько, сколько проживу, а этот талисман пока не приносил ничего, кроме горя.

* * *

Без тебя невыносимо. Я ждал тебя и почти выл по ночам. Но время бежало вперёд, а тоска со временем превращалась в надежду. Надежду на скорую встречу.

Всё шло по-старому, ничего не изменилось. Лишь временами покалывало сердце, но на этот случай умные люди изобрели таблетки.

Я также с трудом вставал по утрам, доедал на завтрак вчерашний ужин, опаздывал на работу, толкался в переполненном троллейбусе, бежал на красный свет. На входе жал руку полицейскому Стёпке, а в мастерской меня уже ждала Светка. Она по-прежнему, задорно смеялась, только иногда её глаза на миг тускнели, и в них появлялась хорошо скрываемая боль. Ещё пара месяцев и ей в декрет.

— Игорёчек, тебе выпала небывалая удача и моя великая милость стать крёстным отцом. Знаю, ты всегда об этом мечтал! — прокричала она мне с порога.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Ну, быть главой итальянской мафии у меня вряд ли получится, но можешь на меня рассчитывать.

Вечерами я спешил домой, в надежде услышать стук в дверь и знакомый хриплый голос. Вот и сегодня я сидел на кухне и грунтовал холст.

Тихий шорох.

Я кинулся в коридор. На секунду застыл у двери, перед тем как широко её распахнуть.

— Горь…

Молча, накинулся на него и втащил в квартиру. Глаза в глаза. Тихий, до дрожи в коленях шёпот, и я медленно сполз по стене. Сухие горячие губы. Ты пять кусал куда-то в шею, рвал одежду. Кровать, да зачем она? Мы катились по холодному линолеуму, наконец, на миг замерли, и я прижал твои руки к полу. Ты заведомо сильнее, но не сопротивлялся, лишь тяжело дыша, посмотрел исподлобья. Провоцирующе развёл ноги и испытующе взглянул снизу вверх.

Мой любимый и опасный зверь сейчас в моей власти. Я наклонился и легко коснулся тонких послушных губ. Но я понимал, это лишь иллюзия. Волк никогда не будет ручным. Глубина чёрных глаз манила, и я в который раз срывался в их бездну. Кажется, весь мир сейчас подчинялся только рваному ритму моего сердца. Размеренные, медленные сводящие с ума движения, чуть солёная от пота влажная кожа, и тягучая звенящая пустота, в которой я крепко прижимал тебя к груди…

* * *

— Горь, Го-о-о-рь…

Ох уж этот виноватый тон. Всё понятно. Всё как обычно. Я плотнее закутался в одеяло.

— Го-о-рь…

Ты прекрасно понимал, что не отзовусь. Я не хотел видеть, как ты сидел на полу около кровати и играл с часами. Поворачивал циферблат и, поймав солнечные блики, направлял их мне в лицо.

Ты вздохнул, провёл пальцем по ступне. Щекотно. Я отдёрнул ногу, но спрятать её под одеяло не получилось— оно было намотано на голову.

— Горь…— тихо произнёс в последний раз.

Я почувствовал, как ты поцеловал меня в пятку. Да сдалась она тебе, вали уже! Кровь подступила к вискам, а ногти почти продырявили кожу на ладони.

Шорох одежды.

Звук застегивающейся куртки.

Скрип половиц.

Тишина. Только пятка горела от невесомого прикосновения твоих губ.

Чего же ты медлишь?

Сердце, да не стучи так громко, он не должен заметить. Я кусал, до крови коленку, беззвучно крича. Хлопок входной двери сотряс мой мир сильнее двенадцатибального землетрясения.

Всё. Резко вскочил и подбежал к окну. Залез на табуретку, оттуда на кухонный стол, отодрал примёрзшую форточку и рывком распахнул окно.

Где? Где?

Лязг железной двери. Ты поёжился под порывами ветра, поднял воротник кожаной куртки и неспешно пошёл по дороге. Я прижался лбом к ледяному стеклу. Сволочь!

Всё, сволочь, тварь, как же ты меня достал! И я не выдержал. Сорвался, переворачивая мебель и спотыкаясь, натянул джинсы и с грохотом скатился по лестнице. Выбежал во двор, но тёмный силуэт уже скрылся за углом.

— Сашка! — заорал изо всех сил.

Я побежал и наткнулся на тебя, застывшего в темноте арки. Горло драло, а голова кружилась от быстрого бега.

— Совсем с ума сошёл! — Странник повернулся ко мне, только сейчас я заметил, что не накинул даже рубашку.

— Стой, — оттолкнул я протянутую куртку. — Саш, я не знаю, что творится в твоей голове, что ты опять себе напридумывал… Но так я больше не могу. Без тебя не могу. Знаю, у тебя сейчас много проблем со стаей, Рустамом… Мне всё равно кто ты, кем был. Если захочешь, расскажешь. Но позволь и себе стать чуточку счастливей!

Поднял голову и стиснул его плечо, заставив встретиться взглядами:

— Ты сейчас идёшь, разбираешься с делами, а вечером возвращаешься домой! Понял? Это твой дом! И я тебя жду!

— Игорь, — я вздрогнул, первый раз он назвал меня так.

Его глаза блестели в полумраке. Кажется, он улыбался.

И в эту секунду я вдруг понял, что теперь всё будет хорошо.

Обязательно.

Потому что я так хочу.

* * *

Я совру, если скажу, что ни о чём не жалею и безумно счастлив. Но я смеюсь, когда слышу за спиной разговоры обо мне.

— Да он — неудачник!

— Как, ему скоро тридцатник, а никого нет?

— Может, с ним что-то не так?

— Да по-любому! Видела, какой у него затравленный взгляд?

— Зарабатывает гроши, ни к чему не стремится, а мог бы идти и получать образование, а не прозябать здесь!

Боже, да насколько это всё неважно!

Когда я приду домой и поставлю жариться картошку, дверь тихо откроется. Кто-то, самый родной, молча, сядет в углу на табуретку. Я улыбнусь, но не поверну головы. Прихвачу полотенцем и поставлю сковороду на стол, а мой угрюмый оборотень, обжигаясь, будет хрустеть поджаристой корочкой. Наконец он не выдержит моего пристально взгляда, подойдет, обнимет до боли в рёбрах и шумно вдохнет.

Что ты говоришь? Я пахну еловой смолой? Нет, это всего лишь даммарный лак.

А ночью, ты, наверное, не знаешь, что иногда шепчешь во сне то, что никогда не скажешь мне в лицо. «Мой, только мой. Люблю».

Счастье ли это?

Впереди у нас много трудностей, сражений, ссор по пустякам, поцелуев. Но теперь я по-настоящему живу. Я покупаю новые краски и иду по улице, а в наушниках играет любимая песня.

Огнями реклам, неоновых ламп

Бьёт город мне в спину, торопит меня.

А я не спешу, я этим дышу,

И то, что моё, ему не отнять…

Я живу здесь и сейчас, ничего не загадывая наперёд. А завтра? Завтра опять будет сегодня. Я поверял.

А пока я прибавляю громкость в плеере и шагаю вперёд, в моё Сегодня. Я только сейчас начинаю дышать.

Он занят игрой, и каждый второй

Да, каждый второй замедляет свой шаг.

Но только не я, я весел и пьян,

Я только сейчас начинаю дышать.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *