Нельзя служить двум господам

Яков Кротов

К ЕВАНГЕЛИЮ

Мф. 6, 24 Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне.

Лк. 16, 13 Никакой слуга не может служить двум господам, ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить, или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне.

№50 по согласованию Стихи предыдущий — последующий. Следующий стих у Луки другой.

Фома, 52: Иисус сказал: Невозможно человеку сесть на двух коней, натянуть два лука, и невозможно рабу служить двум господам: или он будет почитать одного и другому он будет грубить.

Ср. Ио. 2, 10. Комментарий Эразма Роттердамского.

Вообще работать на двух хозяев совершенно нетрудно. Проблема возникает, если обоих нужно любить. Рук две, а сердце одно. Но ведь кто любит, любит и служить, хотя кто служит, не любит господина. Вот Иисус — послужил миллиардам господ, и каждого любил и любит. Апостолу Павлу послужил, и Павел поэтому говорил, что Бог так возлюбил — что отдал Сына. Послужил Сыном и полюбил Сыном — всем. Здесь разгадка секрета — почему человек способен молиться с другими, не растворяясь. Вот когда с другими идёт на войну — растворяется в коллективе, а в молитве — нет. Произносит «вселись в нас», но знает, что Дух селится «в меня». И наоборот, «помилуй меня» — но вполне от сердца это произносит тот, кто готов произнести «помилуй всех». Конечно, начинается со вполне эгоистичного и потому не вполне сердечного «помилуй меня и прежде всего меня».

Начинается с веры в Бога и прорастает в любовь к Богу и к людям. Сперва человек становится верующим, потом любящим. А кого люблю, тому служу. Бог меня любит — и поэтому я за столом, а Он на Голгофе. Я подымаюсь на небеса, а Он спускается в ад. А кого я люблю? Люблю любящих меня и потому удивляюсь: почему меня мало любят? Почему не сосредоточены на одном мне, а ещё думают о ком-то другом, а иногда — срамотища! — о себе думают больше, чем обо мне, и служат своим интересам, а не моим.

Один циник сказал: ребёнок полагает, что все думают лишь о нём, взрослый знает, что окружающие думают о нём в последнюю очередь, старик понимает, что о нём вообще никогда никто не думал. Вот — символ антилюбви. Неверно! Единственная радость человека — думать о других, включая Творца. Но ведь — равнодушие есть? Да, потому что есть властолюбие — прежде всего, во мне самом. А где власть, там любви нет. Мы-то убеждены, что наоборот — если у нас власть, мы заметны. Ну, заметны — как гвоздь в ботинке. Но о гвозде в ботинке не думают, когда он вылезает, думают о том, где бы взять клещи и его выдернуть.

Не может любить тот, кто повелевает. Кто служит — может и должен. Выход из греха власти — не в служении, а в любви.

От невозможности служения без любви Спаситель переходит неожиданно к совершенно житейским, материальным вещам — не заботиться о завтрашнем дне, об одежде и т.п. Связка — не в логике, а в образе. Это образ красивого цветка, живущего один день. Образ как создаёт контекст: не заботьтесь не потому, что Бог даст вам вечную молодость, много денег и море пива, а потому что лучше быть нищим и больным одуванчиком с любовью Божией, чем богатым и здоровым кактусом без Бога. Не заботьтесь, потому что болезнь, страдание — это как ножнички, которыми Господь подстригает Свой садик. Так ведь и любящему нас человеку мы доверяем подрезать нас — останавливать нас в нашем самомнении и агрессивности. Так и Бог. Вот ответ на тайну зла — в руках любящего зло превращается в лекарство. Но — сперва любовь, а ханжи и изуверы пытаются поменять местами причину и следствие и предлагают утром зло, вечером любовь.

Человек не может служить двум господам. Но человек может любить миллионы и миллиарды, и перед Господом человек может предстоять лишь вместе с человечеством. Человек не может служить двум господам, но двум любимым людям — может, и двум миллиардам, и двадцати миллиардам, служить собой, своим существованием, своей любовью.

*

Евангелие Фомы прибавляет к знаменитому «никто не может служить двум господам», что невозможно одновременно сидеть на двух лошадях или натягивать два лука. Это красивее русского «сидеть на двух стульях». В конце концов, если душа достаточно широка, а стулья маленькие и составлены впритык, то можно и усидеть на двух стульях. А лошади живые, и лук напряжён, как живой. Почему всякая агрессия приводит к убийству: покойник не сопротивляется. К этому же приводит и предательство — Иуда думал об Иисусе уже как о покойнике, когда продавал Его, но и к покупателям своим относился ничуть не лучше. В России слова о том, что нельзя служить двум господам, звучат странно — служат, ещё как. Потому что господа ведут себя как мертвецы и не требуют к себе никого особого усердия и любви, да и верности не требуют. Рабам разрешено предавать и продавать, но и господа своих рабов предают с лёгкостью необычайной. В древнем Израиле отношения господина и раба были патриархальнее. Отсюда перекосы российского христианства: Евангелие написано для аристократов, а попало в руки холопов, пусть и коронованных, и титулованных.

Мир симметричен, только симметричность не есть парность. Две ягодицы не соответствуют двум лошадям, две руки соответствуют одному луку, а не двум. Богу, вообще любимому существу, соответствует не одно сердце, а глубоко раздвоенное существо любящего. Зло шепчет, что раздвоенность человека (факт самоочевидный) требует и двух господ. Нет: эта раздвоенность для того сидит в человеке, чтобы человек обнимал Любимого со всех сторон. Весело — люблю, грустно — тоже люблю. Верую — люблю, сомневаюсь — люблю. Лошадь бодра — скачу к Богу, лошадь устала — слезу и пойду к Богу пешком. Натянут лук — не стреляю ни в кого, не натянут — тем более не стреляю, а обнимаю и приветствую.

*

Мужчина думает: «А если вдруг враги?» На этом жируют производители миниатюрных фонариков, ножиков с тысячью лезвий, складных стаканчиков, наладонников. Всё это создаёт у мужчины ощущение надёжности. Пусть враги сожгли родную хату, пусть погибла вся его семья — всё нужное для выживания при себе. Omnia mea mecum porto, как говаривали римляне, — со мною всегда весь мой портвейн.

«А вдруг подруги?», — думает женщина. На этот случай и еда, и платья, и тысяча мелочей и не мелочей.

Иисус не ломает людей. Он обращается к мужчинам на их языке. Готовьтесь к нашествиям, гонениям, трагедиям. Одна тонкость: готовиться надо на женский манер. Кормить других, поить других, одевать других. Женщинам Иисус предлагает ожидать Друга, Жениха, Гостя. Но — на мужской манер ожидать. Не готовить. Не заботиться, во что одеться, что есть, что пить.

Главное — не перепутать. Как сказал Григорий Померанц, не надо с Богом вести себя как мужчина, а с женщинами как женщина. Надо наоборот.

*

Невозможно служить и двум дамам. Монотеизм ведет к моногамии по мере обнаружения в женщине образа Божия. Ме-ее-едленно…

Нельзя служить двум господам. Но шести миллиардам господ служить нужно.

Трудно служить двум господам, но возможно, особенно, если один господин добрый, а второй хитрый (что и имеет место быть, когда служат одновременно Создателю и нечистому). А вот служить господину, пусть и одному, и при этом ещё пытаться служить тому, кого этот господин угнетает — вот что абсолютно невозможно. Трудно, но возможно быть милосердным и к диктатору, и к соседнему диктатору, и к Гитлеру, и к Сталину. Быть милосердным одновременно и к Гитлеру, и к еврею, которого Гитлер душит, невозможно абсолютно.

*

«Не можете служить двум господам»… Это благая весть. Плохая весть в том, что можно ни одному господину не служить вообще. Уныние, депресняк, отчаяние, тоска, в общем — полный обломов, мир как диван и расслабление. Верность в неправедном богатстве (притча Луки о неправедном управителе описывает хорошо знакомую в сегодняшней России практику «отката») может хотя бы преобразиться в праведную верность. Неверность ни в какую верность преобразиться не может. Можно превратить воду в вино, но пустой горшок можно превратить лишь в пустую бутылку. От любви до ненависти один шаг, от безразличия любой шаг будет к безразличию же. Кто спит, тот не видит никакой реальности. Человек, у которого остановилось сердце, может ещё какое-то время думать, чувствовать — если, конечно, о нём заботятся врачи (да иногда прямо останавливают сердце на время операции). Он может не быть под наркозом, он может даже, как в одной мелодраме, сказать: «Хватит, друзья, настал мой час!» Остановилось физическое сердце, но бьётся сердце человеческого духа. Поэтому главная проверка человечности не тогда, когда есть силы — в этом правда учения о том, что дела не самое важное. Может быть, мы помогаем другим лишь для укрепления своей мускулатуры.

Организм требует активности. Однако, проходят годы, человек любой дряхлеет, сердце замедляется… Приходит ли человек в отчаяние? Когда не слышно толчков кровеносного нашего наноса, становятся ли слышны толчки духа? Мы всё ещё любим или мы в отчаянии? или мы не умеем любить, когда мы бездвижны и ничего не можем дать, кроме самой любви? Поэтому апостол Павел, призывая к делам, к поступкам, к угождению Богу, к тому, чтобы верующие «приносили плод во всяком деле благом», тем не менее заканчивает не «плодом», а — «возрастая в познании Бога». Нельзя бесконечно возрастать в делах, но и тогда, когда силы для дел закончатся, может не закончиться главное — способность любить Бога, познавать Его и через Него любить людей.

Неизбежно останавливается сердце, любовь может не останавливаться. Однако, любовь можно остановить. Сердце любви может остановиться и в пятнадцать лет, когда оно только разгоняется, может затормозить и в двадцать, и в пятнадцать. Это есть смерть духовная. А есть и духовное воскресение, ведущее к воскресению тела к вечной жизни. Наша верность Богу не только в большом по меркам мира сего — в том большом, что такое неверное, обманчивое, — но и в том малом, что есть Небо. Лучшее свидетельство веры — хранить веру и любовь в бедности, в болезни, как хранили мы её в здоровье и в богатстве. Бесчеловечно предлагать больному терпеть. Нельзя передать больному своё здоровье. Но передаётся больному терпеливое отношение другого к собственной болезни. Это индукция веры. Дела делами, но всё-таки человек создан не для того, чтобы юркать по миру, как пылесос, а чтобы через терпение и великодушие прийти к радости. Радость эта всегда рядом, рядом с нашей усталостью и неопытностью, и эту радость мы можем всегда передать другому, если примем её от Бога.

*

По проповеди в субботу 4 января 2014.

«Слуга двух господ» – шутка, которая легко прижилась в языке, потому что очень понятна и реалистична. Между тем, «невозможно служить двум господам разом» неверно в квадрате.

«Раб Божий», «слуга Божий» – абсурд и антропоморфизм. Обычно это смущает атеистов – мол, нехорошо свободному человека унижаться, называть себя чьим-то там слугой. Богословы знают, что тут не человек унижен, а Бог. Богу слуги не нужны, и ничем никто Богу услужить не может

Разные даже не весовые категории, а категории понятийные. «Слуга Божий» – оксюморон как «жареный лёд» или «рука галактики». Не надо бояться служить Богу – это ведь чистая метафора, и слуга Божий это просто человек, которому служит Бог. Очень приятно получить всё от Того, Кому мы не можем дать ничего, кроме символического повиливания символическим хвостиком.

Таким же абсурдным антропоморфизмом являются выражения «раб греха», «сын порока», «пособник сатаны», «служитель маммоны». Человек порочный, алчный, греховный никакому Маммоне не служит, дьявол ему глубоко безразличен, он служит лишь самому себе. Многих озадачивающая притча о нерадивом управителе, который обкрадывал хозяина – да, обкрадывал и в этом смысле не служил хозяину, но разве этот нерадивый управитель радел о сатане? «Маммона» – лишь хитроумное проецирование вовне собственного кошелька, собственного интереса.

Невозможно служить двум господам, потому что человек – существо свободное предельно и никогда никому не служит, ни единому господину. Человек всегда служит самому себе. Отсюда смирение святых – уж они-то знают, что все их добрые дела никакой услугой Богу не являются, а всё тот же эгоизм, только творчески утилизованный на благо окружающей среды. Да им нет его – эгоизма, есть лишь добро и любовь. Просто бывает добро и любовь как таковые, а бывают добро и любовь как короткое замыкание на самом себе. А Бог и маммона ошарашенно на это короткое замыкание поглядывают и ни на какой прибыток себе не рассчитывают.

Вот зачем нужно общее богослужение, зачем нужен необычный язык, необычное поведение. Мы сходимся вместе и ведём себя дико и странно, чтобы раскачать свою душу, чтобы преодолеть свою зацикленность на себе, обкопать свою душу и поднять к Богу. Это, конечно, тоже не столько богослужение, сколько себеслужение – ведь во время богослужения не Богу становится лучше, а нам. Мы выздоравливаем, не Бог – Он-то вообще не болен. Мы причащаемся, а Он и без этого – Целый.

Таким же подкапыванием под свой эгоизм – компромиссом между своим опытом и неизвестностью Бога – являются и разговоры про «Царство Божие», про «волю Божию». Нам легче представить себе Бога таким же властолюбивым, какими являемся мы сами – Он-де хочет править, Он хочет Свою волю нам дать. А на самом деле, не сатана с Богом борется за президентство над миром и мной, а мой эгоизм борется со свободой, которую протягивает людям Бог. Не мне – а всем, вот незадача! Дал бы Бог мне свободу, а остальным людям мудрость внимать мне, – всё было бы легко и просто. Так Он её всем даёт! Нет, ну кто так делает? Даёт, невзирая на возраст, образование, нравственный уровень… И Сам сравнивает Себя с глупым дождём, который поливает всех без разбору – нет, чтобы помидоры праведника оросить, а томаты грешника обкосить.

Смирение не в том, чтобы смириться перед Богом и Ему служить. Это – легко! Бог же, не абы кто! Перед Абсолютом, перед Творцом космоса преклониться – приятно и почётно. Такое унижение возвышает! А перед Васей Пупкиным – дудки! Так ведь Бог же перед Васей Пупкиным склонился, и ждёт от меня служения не Себе, а Пупкину! Миллиардам Пупкиных!

Бог – судья не осуждающий, а примиряющий. Служить Богу означает принять Его приговор: «Обнимитесь, Пупкины! Каждый из вас – не просто Пупкин, а Пуп Земли!» Как может у творения быть миллиард пупков, каким образом в центре мироздания я – но и еще миллиарды людей – это куда похитрее семинарских шарад вроде единства Троицы. Признать себя Пупкиным и признать Пупкина Богом – потруднее снисхождения к Пупкину и служения Пупкину с высоты своего величия.

Невозможно служить одновременно двум господам. Возможно только служить одновременно миллиардам господ. Невозможно быть свободным. Возможно только войти в свободу вместе с другими. Принять свободу другого не быть таким, каким он должен быть, по моему мнению, принять свободу другого просто быть – свободу и Бога, и человеков. Не «быть или не быть», а «быть свободным вместе со свободным бытием других либо скурвиться». Царство Божие есть свобода, пришедшая в силе. И слава Богу, когда другой делает не так, как я хочу, слава Богу, когда я не могу сделать того, чего хочу, слава Богу всегда, потому что всё может исцелить Бог, кроме уверенности в своём здоровье.

Аудио

Святой Церковью читается Евангелие от Матфея. Глава 6, ст. 22–33.

6.22. Светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло;

6.23. если же око твое будет худо, то все тело твое будет темно. Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?

6.24. Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне.

6.25. Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды?

6.26. Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?

6.27. Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть?

6.28. И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут;

6.29. но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них;

6.30. если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры!

6.31. Итак не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться?

6.32. потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом.

6.33. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам.

(Мф. 6, 22–33)

В словах сегодняшнего евангельского чтения Господь предупреждает, что, полюбив богатство, предметы роскоши и вообще все земное, человек не думает уже о накоплении тех нетленных сокровищ, которые открывают двери Царства Небесного: сердце человека порабощено земным, глаза ослеплены, ум помрачен.

И эту мысль Христос поясняет примером: Светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло; если же око твое будет худо, то все тело твое будет темно (Мф. 6, 22–23).

Епископ Михаил (Лузин) пишет: «Глаз – светильник для тела: если он здоров и чист, то и все тело через него светло, и все предметы видит он в их истинном виде. Но если глаз болен или нечист, он плохо видит и различает предметы… Светильник души есть ум: если ум светел, ясно понимает предметы духовные, то он просвещает все душевные свойства и направляет их деятельность к приобретению истинно драгоценного для души».

Заповедуя собирать сокровища, которые ведут в вечную жизнь, Господь коснулся и такого вопроса: можно ли наследовать вечную жизнь, не покидая своей привязанности к богатству и роскоши?

Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне (Мф. 6, 24). Маммоной у сирийцев назывался идол обогащения, а иудеи под этим словом подразумевали просто богатство. Таким образом, тот, кто намерен служить одновременно и Богу, и маммоне, подобен желающему угодить сразу двум господам, имеющим разные до противоположности характеры и предъявляющим разные до противоположности требования.

Борис Ильич Гладков поясняет: «Как сердце не может раздвоиться, так не можете служить Богу и богатству: станете усердствовать в накоплении земных богатств, и за этим занятием, поглощающим все ваше внимание, будете не радеть о Боге, то есть о подготовлении себе входа в Царство Небесное, а если стремление к накоплению богатств обратится в вас в страсть, то вы возненавидите все, что препятствует вашему любостяжанию».

Господь ведет нас к небесному и вечному, а богатство – к земному и тленному, поэтому, дабы избежать такой двойственности, мешающей делу вечного спасения, необходимо отказаться от чрезмерных и излишних забот, поглощающих все время и внимание и отвлекающих от забот о спасении души.

Архиепископ Аверкий (Таушев) замечает: «… Ищите же прежде Царства Божья и правды Его, и в награду за это Господь Сам позаботится о нас, чтобы мы имели все необходимое для земной жизни, и мысль об этом не должна мучить и угнетать нас, как неверующих язычников».

Строки сегодняшнего евангельского чтения, дорогие братья и сестры, напоминают нам о подлинных ценностях нашей жизни. Именно об этом говорит Господь, предостерегая от служения материальным ценностям. Лишь используя земные богатства во славу Божию, мы собираем себе сокровища небесные, которые выше и ценнее сокровищ земных.

Помогай нам в этом Господь!

Иеромонах Пимен (Шевченко)

Управитель стремился получить выгоду в долгосрочной перспективе: он понимал, что жизнь не оканчивается с потерей места работы, в ней есть и нечто другое, пока еще ему неизвестное. Об этом ином измерении нашей жизни мы часто забываем, так как требования сегодняшнего дня, текущие проблемы кажутся нам самыми значимыми (особенно если под угрозой оказывается наша жизнь, здоровье, благосостояние). В притче Христос спрашивает нас: готовы ли мы к смерти и суду хотя бы так, как люди мира сего – к довольно предсказуемым кризисам? Насколько ответственно мы используем свои ресурсы? Даже для того, чтобы купить нужную вещь, люди нередко планируют и экономят, регулярно откладывая определенную сумму и следуя графику накоплений; для них самоограничение служит достижению более важной и значимой цели. Притча призывает нас выйти из неудержимого ритма повседневных дел, сделать паузу и задуматься. Она напоминает о необходимости изменить наше поведение, списать долги, простить, отказаться от эгоистических интересов – пока еще не слишком поздно. Если большая часть нашей жизненной энергии отдается не главному, мудрый человек должен задаться вопросом: разве это жизнь? почему мы живем именно так, почему не стремимся к главному?

«Какая польза тебе, если ты все богатство, всю славу и все утехи мира сего будешь иметь, но вечное спасение потеряешь? Нет никакой пользы там, где душа погибает. Не только вечная, но и временная жизнь человеку дороже всего мира. Кто бы не назвал безумным того, кто захотел бы временную и краткую жизнь потерять, чтобы приобрести мир? Зачем тогда ему мир, когда сам погибает? За славным слава, за богатым богатство и за роскошествующим роскошь не войдет вслед, но все от всякого отпадает и отлучается при кончине. Если временной жизни никто не хочет погубить ради приобретения всего мира, то тем более не должны мы, христиане, терять вечную жизнь, которая несравненно лучше, блаженней и вож \деленней временной, и есть единое на потребу (см.: 42 а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у неё.Лк. 10:42)» (святитель Тихон Задонский).

Как возлюбить себя

Даже такой прожженный обманщик, как неверный управитель, понял, что пришло время переключиться (хотя бы частично) с себя на других. Поэтому еще один урок притчи состоит в том, что заботиться о благе других – в наших собственных интересах. Это отражается на нашем бытии, поскольку отношение к окружающим ежедневно созидает новую реальность, изменяющую (преображающую или разрушающую) нас самих и окружающий мир. Христос призывает нас возлюбить ближнего своего, как самого себя (см.: 39 вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя;Мф. 22:39), и любовь к себе совершенно законна, более того – она является основой жизни каждого человека. Мы должны заботиться о себе, и если эта забота правильная (не эгоистичная), она обязательно будет направлять нас к верным целям и станет основой правильного действия «вовне». Важным индикатором того, идем ли мы по верному пути, являются отношения с ближними. На что мы тратим время, силы, средства – только на себя или на других? Если мы зарабатываем деньги, делаем карьеру, но при этом разрушаем семью, теряем друзей и близких, то мы, очевидно, движемся в тупик. Управитель из притчи уменьшил долги не потому, что любил должников, а из любви к себе, ради собственного интереса. Наивно полагать, что человек может сразу научиться самозабвенно любить других, поэтому можно начать и с более прагматичных мотивов. У каждого из нас есть инстинкт самосохранения и выживания; притча предлагает задуматься о том, как использовать его для благих целей в духовной жизни.

Отношения с ближними определяют нашу земную жизнь, поэтому Евангелие призывает: …как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними (31 И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними.Лк. 6:31). Притча о Страшном Суде свидетельствует, что эти отношения будут иметь определяющее значение и для вечности: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне; так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне (см.: 31 Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей,32 и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов;33 и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов — по левую.34 Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира:35 ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня;36 был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне.37 Тогда праведники скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили?38 когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели?39 когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе?40 И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне.41 Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его:42 ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня;43 был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня.44 Тогда и они скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не послужили Тебе?45 Тогда скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне.46 И пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную.Мф. 25:31-46).

Пример управителя (пусть и в искаженной форме) говорит нам, что любовь к другим и есть правильная форма настоящей любви к себе. Помощь другим – это помощь себе в долгосрочной перспективе, изменение личности, преображение жизни, выход за пределы своего ограниченного бытия – в Царство Божие, уже здесь и сейчас, поскольку оно не просто наступит в конце времени, но уже «внутри вас» (см.: 20 Быв же спрошен фарисеями, когда придет Царствие Божие, отвечал им: не придет Царствие Божие приметным образом,Лк. 17:20).

Дары, которыми можно поделиться, есть у каждого, но только от нас зависит, как мы с ними поступаем, используем во благо или во зло другим. Это как женская красота – она не заслуга женщины, но именно женщина отвечает за то, как ею распорядиться. В притче управитель прощает от 20 до 50 процентов долга: тем самым Христос призывает нас задуматься о скрытых ресурсах жизни – времени, силах, средствах, которые мы можем посвятить другим. Можно спросить себя: «Какую часть жизни я посвящаю себе, а какую Богу и ближним? Стремлюсь ли удовлетворить только собственные потребности? Осуществляются ли через меня цели Божьи?» Если посмотреть на нашу жизнь в перспективе кризиса вечности, мы сможем правильно расставить приоритеты, отказаться от мусора, который ее наполняет, и тогда обязательно найдем силы на «единственно нужное» (см.: 42 а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у неё.Лк. 10:42). И научимся спокойно отдавать лишнее – понимая, что этим приобретаем настоящее богатство и друзей в другом, новом измерении.

Отношения со Христом не ограничиваются тем, что Он дает нам благодать, а мы ее принимаем. По‑настоящему обрести опыт Его любви к нам можно, только если мы берем ее и отдаем другим. Тогда мы становимся орудием, воплощением в мире любви Христа, ищущей, кому бы помочь. Во Христе произошла встреча Бога и человека, но каждый призван к тому, чтобы это событие осуществилось в его жизни: Христос должен родиться в душе каждого верующего. Он хочет боговоплощенного присутствия нашей веры в мире, стремления принести Его любовь всем страждущим. Возвышенные понятия «вера», «надежда», «любовь», «милосердие» должны обрести конкретные формы, иначе они останутся красивыми, но абстрактными словами, от которых устал окружающий мир. Мы извиняем свое бездействие тем, что нам самим не хватает денег, здоровья, сил – о какой помощи ближнему может идти речь? Однако эта поддержка не должна быть исключительно финансовой, ведь и люди, не испытывающие материальной нужды, нередко нуждаются во внимании и утешении. Конечно, всегда проще сказать, что это не мое дело, у каждого свои проблемы и т. п. Однако инвестировать свое время и силы в других людей – самая правильная жизненная позиция, которая обязательно принесет результат в вечности. Как радостно будет услышать в Царстве Христовом обращенные к нам слова других людей: «Я здесь благодаря тому, что ты сделал для меня».

Яркий пример использования небольших жизненных ресурсов – преподобная Мария Гатчинская. В шестнадцатилетнем возрасте молодую девушку Лидию Лелянову (ее имя до пострига) поразил энцефалит, затем болезнь Паркинсона, что постепенно привело к полному параличу и сильным болям. Однако это состояние не стало для нее источником отчаяния и озлобления, но, напротив, принесло плод необычайной кротости, смирения и беспрестанной молитвы. Будучи полностью зависимой от окружающих, преподобная Мария стала источником духовного утешения и поддержки для сотен и тысяч верующих, которые приезжали к ней за духовным советом в тяжелую эпоху гонений на Церковь в 1920‑1930‑е годы.

Можно ли сказать, что она, явившая действенность слов апостола Павла о силе Божией, которая «совершается в немощи» (см.:9 Но Господь сказал мне: «довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи». И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова.2 Кор. 12:9), была «человеком с ограниченными возможностями», инвалидом (лат. invalidus – буквально «слабый», «бессильный»)? Разве не прожила она свою жизнь более целостно и содержательно, чем многие люди с «неограниченными возможностями», существование которых зачастую лишено всякого смысла? Возможности каждого человека ограниченны, независимо от физического состояния и интеллектуального уровня, – но во Христе нам открываются новые горизонты, новые возможности, превосходящие самые смелые мечты. Современное общество инструментализирует человека, рассматривая его только с точки зрения функциональных способностей («ты – то, чего ты достиг»), устанавливая свои масштабы и нормы. Однако истинной «нормой» человеческого бытия для верующих является Христос, который может и должен «изобразиться» (см.: 19 Дети мои, для которых я снова в муках рождения, доколе не изобразится в вас Христос!Гал. 4:19) в каждом из нас.

Мы часто жалуемся, что нам чего‑то недостает. Но почему Бог должен благословлять нас чем‑то, если мы не используем правильно то, что у нас уже есть? Если мы неправильно пользуемся земным, как нам может быть вверено небесное? Наша вера выражается не только в Символе веры, но и в том, как мы используем то, что имеем. Мы говорим, что доверяем Богу, – но когда речь идет о распоряжении Его дарами, насколько Он может доверять нам? Невозможно служить двум господам, Богу и мамоне; мамоне – древнему ближневосточному божеству, олицетворению богатства – сейчас никто не приносит кровавые жертвы, как это делали язычники, но многие приносят все свое время и силы на алтарь заработка и карьеры. В словах Христа принципиально важен союз «и»: если цель жизни – делать деньги, чтобы купить на них нужные вещи, то деньги – бог и человек не сможет служить живому и истинному Богу. В день смерти каждый предстанет перед своим Богом – с большой или маленькой буквы, Богом Живым – или золотым бездушным истуканом. В таком понимании вся жизнь становится жертвой: в конечном счете мы платим за то, что имеем, своей жизнью. Вопрос в том, на какой алтарь мы ее приносим? Слово «мамона» обычно переводится как «богатство», но оно относится ко всему, чем мы обладаем. Мы можем быть либо распорядителями имения, либо слугами – третьего не дано. «Неправедное» не обязательно означает, что богатство получено нечестным путем, скорее это определение его природы, направления, вектора. Если эгоистически не удерживать богатство, учиться отдавать, оно увеличится во много крат и станет сокровищем в вечности.

Конечно, практичность и забота о себе – не центральные ценности Царства Божьего. Однако в притче о неверном управителе Христос призывает обычных людей подумать об обыденном необычным образом, увидеть Бога и свою жизнь в новом свете спасительного кризиса, задуматься о затягивающей повседневной рутине, выйти за пределы наших узких, традиционных схем мышления, творчески использовать ресурсы. Притча говорит: не беспокойтесь о том, чего у вас нет; будьте мудры, используйте для Бога каждую возможность своей жизни – и дар Его благодати превзойдет самые смелые ожидания. Просветите любовь к себе светом Евангелия, попытайтесь найти «настоящего» себя в отношениях с ближними, не бойтесь отдавать. И тогда наша земная жизнь, которую мы не можем удержать, станет жизнью вечной, которую никогда нельзя потерять.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *