О цыганах

Какие религиозные обычаи соблюдают цыгане?

В России большинство цыган являются православными и проходят обряд крещения. Многие из них довольно набожны. Так, в домах оседлых цыган имеется «красный угол» с иконами. Они стараются соблюдать религиозные обряды, а супружеские пары обязательно венчаются в церкви, причем ритуал венчания считается важнее регистрации брака в ЗАГСе. Но еще важнее «цыганская свадьба», которая играется еще до венчания – она означает признание брака цыганским сообществом.

Самые большие религиозные праздники для православных цыган – Рождество и Пасха. Для турецких цыган-христиан самым большим праздником является Хыдрелез, который отмечается в ночь с 5 на 6 мая. Празднуют его и на Балканах, где он носит название Эдерлези и посвящен Святому Георгию.

У российских цыган-влахов есть любопытный обычай. На Радоницу женщины и дети непременно посещают кладбища, где просят подаяние у посетителей. Причем это не обязательно нищие. Таким образом они исполняют некий христианский «долг», помогая другим людям совершить доброе дело. Кстати, русские об этом часто знают и в этот день охотно подают цыганам мелочь.

Цыгане-мусульмане также уделяют внимание религиозным обычаям, но не всем. Так, цыганки в исламских странах никогда не закрывают лиц. Не все практикуют и обряд обрезания крайней плоти.

Александр Тузов / Penza Post

13 июня в селе Чемодановка под Пензой произошли массовые беспорядки. До 150 местных жителей участвовали в драке, которая началась после того, как представителей цыганской общины обвинили в попытке изнасилования. Один человек погиб, еще пятеро были госпитализированы с ножевыми ранениями, один из них находится в реанимации. Следующим вечером сотни жителей Чемодановки вышли на трассу М5 «Урал», чтобы привлечь внимание властей к ситуации. К участникам народного схода приехал губернатор Пензенской области Иван Белозерцев. После вечерних событий в полицию были доставлены 170 человек, 15 были задержаны. Корреспондент «Медузы» Екатерина Дранкина отправилась в Чемодановку, чтобы понять, что там случилось.

Утром в воскресенье, 16 июня, все десять километров трассы «Урал» между Пензой и Чемодановкой плотно заставлены полицией, особенно много патрулей рядом с сельской администрацией и на дороге к церкви, где идет отпевание.

В Чемодановке похороны. Хоронят 34-летнего Владимира Грушина, водителя местной транспортной компании. Его убили 13 июня вечером, во время драки, в которой участвовали цыгане и местные жители — первых было сильно больше. Грушин, очевидно, даже не дрался, а просто стоял у забора, и ему досталось случайно. Так же, как и пострадавшему в той же драке Сергею Пугачеву, который сейчас находится в реанимации.

Вокруг церкви густая толпа, человек 300-500. В толпе много мужчин, крупных и крепких, в спортивных штанах и майках, некоторые — в тельняшках. Цыган в толпе не видно.

— Вы здесь, чтобы цыган не пускать? — уточняю у молоденькой сотрудницы полиции, которая сидит на капоте одной из машин.

— А их тут нет, не бойтесь! — встрепенулась девушка. — Мы их по всей округе искали, вплоть до Шемышейки! Нигде нет цыган, как в воду канули.

— Приедут. Обещали же, — недобро откликается стоящий поодаль здоровяк. — В пятницу жена в магазин ходила, там дедушка был цыганский. Говорит — ждите, едет колонна с Самары, с Астрахани. Резать вас будем, убивать.

— Да чего ты придумываешь, людей пугаешь, опять скажут разжигаем! — одергивает его женщина рядом. — Куда они сунутся? Вон полиции сколько.

— Они по полям едут, в объезд! — убежденно возражает мужчина. Вокруг поднимается одобрительный гул: «По полям… колонной идут… с топорами, ножами…»

* * *

Чемодановка — большое и относительно богатое село, фактически пригород Пензы. Когда-то здесь валяли валенки (в Пензе есть музей, посвященный чемодановским валенкам), сейчас многие жители работают на местной птицефабрике и близлежащем химическом предприятии. Работа в селе есть, поэтому население выросло с шести тысяч человек по переписи 2010 года до 13 тысяч в 2019-м. Из них около тысячи — цыгане (в администрации села утверждают, что цыган в селе 700 человек, «но может и больше — они ж без прописки многие»). Большинство цыган компактно проживают в административно подчиненном Чемодановке поселке Лопатки.

Поселок утром 16 июня действительно пустовал. В Лопатках две улицы — Светлая, на которой жили только цыганские семьи, и Песочная, где жили вперемешку. На Песочной людей немного, но есть, на Светлой — никого, пусто.

Ближе всех к чемодановской церкви стоит группа пограничников (в форме и с флагами погранвойск). В этих войсках Владимир Грушин отбывал срочную службу, служил на Северном Кавказе, участвовал в боевых действиях в Кабардино-Балкарии. Высказаться мужчины зовут своего главного — полковника, которого называют Виктор Василич. Фамилию военный сообщить отказывается.

— Вот вы скажите! Вот у вас, допустим, ребенок — грозно начинает Виктор Василич. — И эти нелюди к ребенку… сексуально домогаются. Тоже несовершеннолетние. Что, не вступитесь вы? Нам тут говорят, что это детский конфликт, что дети поссорились. А как это дети, когда вон Вовку убили! А если второй умрет, не дай бог… Он вообще десантник, если сюда десантники приедут…

На просьбу рассказать все по порядку один из пограничников, вздохнув, начинает пересказывать явно не в первый раз историю, в которой лично не участвовал, но точно знает, что было так.

— Купались две девочки, 13 лет, на пруду. Эти начали сексуально домогаться. Тоже несовершеннолетние. Даже, как говорят, нижнее белье… трусики вот что ли стянули. Беременная женщина за девочек вступилась. А они говорят ей: на куски порежем и здесь раскидаем! Нормально это? Цыгане не работают, наркотиками торгуют. Я за них налоги плачу, они пенсию больше моей получают…

Имен тех девочек и женщины никто в толпе не знает, хотя история у всех одинаковая.

— Ну вот, а потом родители этих девочек, и еще несколько человек… пошли к цыганам… — рассказывает пожилая женщина в платке, когда процессия начинает двигаться от церкви к кладбищу. — А те как будто готовы были! Тут же позвонили… И такое началось! Подъехали машины: газель одна и куча легковушек. Наших было двадцать пять человек.

— Двадцать — строго поправляет ее мужчина, который внимательно прислушивается, идя рядом. — Двадцать наших было. А их больше сотни, точно. Чуть ли не двести.

— Да, точно! — поправляется женщина. — По той улице, где церковь, летели они. Как ураган! Палки, железки, цепи у них! Машины, какие были на пути, все крушат. Людей бьют. Этот, Сергей-то, он к матери приехал, стоит курит около подъезда. А они палку из забора выломали и как налетели на него! А этот, Вовка, тоже недалеко был. Такой парень хороший, Вовка-то. Не пил, не курил. Жена вторым ребенком беременная. Как они теперь?

Александр Тузов / Penza Post

Процессия занимает всю ширину трассы. Машины съехали с шоссе на обочину и терпеливо ждут, не гудят. Вечером 13 июня, после драки, полсела уже выходило на трассу, чтобы ее перекрыть. Приехала полиция, забрала 170 человек из числа митингующих. Потом объявили, что виновные в убийстве тоже арестованы, но в Чемодановке в это не верят.

— Кого похватали? Наших же и похватали! — кипятится крупный мужчина в тельняшке. — А цыгане через два часа уже женщин, детей в машины — и бежать. Говорят, троих цыган арестовали и что они и есть виновные. А где у нас в этом уверенность? То есть убивать нас можно, нас же и сажают за это! А этих значит не тронь. У них пенсия, знаете, какая? Наркотики… Я к банкомату пошел свои 30 тысяч сраные снять. Передо мной цыгане: тррррр, трррр, трррр — устанешь ждать, пока им там вылетает. Всю наличность вымели. Я бегом через поселок ко второму банкомату, пока они и там не вычистили.

Тема высоких пенсий и наркотиков, на которых цыгане якобы зарабатывают свои миллионы, возникает в разговорах то и дело.

— У них там притон в Лопатках, — уверяет пенсионерка Татьяна Медведева, пока мы идем по раскаленному асфальту в сторону кладбища. Оркестр, состоящий из четырех пожилых односельчан Медведевой, вразнобой выдувает протяжные минорные звуки. — У подруги сын умер — в Лопатках, в канаве нашли. От передоза. Она в сердцах, в горе, пошла туда, кричит им: «Что ж вы делаете, ироды…» Они на нее с ножами, топорами. А у самих пенсии, знаете, какие? И пособия на детей. У всех по пять-десять, сотни тысяч получают!

14 июня в Чемодановку приезжал губернатор Пензенской области Иван Белозерцев. Опять была большая сходка, люди скандировали «Выселяй». Губернатор произнес речь об агентах из США и фейковой информации, запретил «до особых распоряжений» продавать в селе алкоголь, сообщил, что в Чемодановке будет работать следственный комитет и ФСБ, а также откроется собственный полицейский участок.

Местные жители, впрочем, и по отношению к власти настроены скептично.

— Эти? Ты что! Что они могут? — восклицает Татьяна Медведева. — Глава администрации был один — нахапал что-то и ушел, второй — то же самое, прям перед убийством в отставку ушел. Губернатор — это вообще. Приехал: бе, ме — двух слов связать не может. Книжку бы почитал какую. Неграмотный! Стыдобища.

* * *

— Общество с 1990-х годов настраивают против цыган, — уверяет Надежда Деметр, президент Федеральной национально-культурной автономии российских цыган, профессор из института этнологии и антропологии РАН. Дипломную, кандидатскую и докторскую работы Надежда Деметр защищала, естественно, по цыганам. — События в Туле СМИ смаковали в подробностях, освещали неправильно. Фильм Соболева «Бремя цыган» очень навредил. Традиционные занятия — торговля, плюс ремесленники они. Изделия по металлу, крючки рыболовные делали…

Случившееся в Чемодановке Надежду Деметр сильно расстроило. Несколько дней вместо научных докладов она вынуждена была объяснять, что цыгане не убийцы и наркоторговцы, а «древний народ, включающий около восьмидесяти групп, со своими ремеслами и культурой».

Деметр долго пыталась найти в Пензе представителей Федеральной национально-культурной автономии российских цыган, которые встретились бы с корреспондентом «Медузы» лично, но так и не нашла. В интернете появилось видеообращение «руководителя общественного объединения цыган Пензенской области» Андрея Оглы, в котором он от лица цыганской диаспоры приносит соболезнования родственникам погибшего Владимира Грушина и выражает надежду, что виновные будут наказаны.

Задержание участников конфликта в Чемодановке Следственный комитет Российской Федерации

— Это не настоящий барон, — высказывает сомнения по поводу Андрея Оглы мужчина в сером пиджаке, когда мы возвращаемся в село после похорон. — Настоящий умер в прошлом году. Михай такой был. После этого они и начали беспредельничать.

Надежда Миряева, замглавы администрации Чемодановского сельсовета, не уверена, что Михая можно было считать формальным лидером живущих в Чемодановке цыган, но авторитетом для них он точно был.

— Владимир Петрович Михай был человек мудрый, хитрый, интеллигентный, — говорит она. — Депутатом сельсовета был. Он про себя говорил: «Я не цыган, я бессарабец».

По словам Миряевой, цыгане жили в Лопатках с середины 1970-х годов — с тех пор, как в СССР решили «перевести» их на оседлый образ жизни. Владимира Михая, говорит замглавы сельсовета, все всегда уважали. Но и после его смерти, уверяет она, особых проблем в селе не было.

— Никогда такого не было, 35 лет тут живу. Стычки были, но такого… Посылка стоит в администрации для цыганки одной. Глава администрации привез из области — она на диализе, лекарства из больницы передали. А ее увезли, как она без лекарств. Они же все на пособиях, получают кто за детей, кто за себя. Дома покупали на материнский капитал. А то, что обособленно жили… Это общая беда.

Куда уехали из Лопаток цыгане, Миряева не знает, но уверена, что они вернутся, и Чемодановка заживет как прежде.

— Ага, пусть возвращаются! — мстительно выкрикивает молодой мужчина рядом с кафе, где уже начинаются поминки. На столах, как и обещал губернатор, нет алкоголя. Женщины рассаживаются, мужчины выходят на улицу курить. Повсюду опять разговоры про ножи и топоры, колонны цыган, идущие со всех сторон на село, неправедные цыганские пенсии.

— Никуда они не уехали, — делится со мной случайным открытием пенсионерка Татьяна Медведева. — Вон туда ушли, в те леса, в палатках. В Сосновке, в Лопуховке сейчас. Вот наши мужики напьются на поминках и пойдут туда.

— Так нечего же пить? — удивляюсь я.

— Ну да, — усмехается пенсионерка. — На поминках, и нечего.

17 июня «Новая газета» сообщила, что цыганское население Чемодановки было вывезено в принудительном порядке. Со ссылкой на главу сельсовета Сергея Фадеева издание утверждало, что людей посадили в автобусы и отправили в Волгоградскую область, где их «согласилась приютить местная диаспора». В администрации Чемодановки «Медузе» опровергли сведения о насильственном вывозе цыган.

Крестят, но не молятся

Светлана Болотникова, «АиФ-СК»: Николай, вы учитесь на миссионерском отделении Ставропольской духовной семинарии и собираетесь проповедовать православие среди цыган. А как вы сами пришли к вере?

К сельскому труду привык с детства. Фото: Из личного архива/ Николай Кузьменко

Николай Кузьменко: У меня были православные родители, которые всегда отмечали церковные праздники. Мать была дояркой, отец — кузнецом. Ковал подковы, бороны, культиваторы, запчасти на комбайны, тяпки, грабли. Они работали на молочно-товарной ферме в семейном подряде с моими тётями, дядями. Родители были люди простые, неграмотные. И я в школу не ходил. Некогда было — носил воду, фураж скоту. Тяжёлая была работа. Но я учился сам, по букварю. В семь-восемь лет меня стали посещать мысли о Боге, и я начал читать Священное Писание.

— Вас взяли в семинарию без школьного образования?

— По устному благословению епископа Георгиевского и Прасковейского Гедеона. Мои знания мне позволяют учиться.

— А ещё священники-цыгане в России есть?

— Есть, но они не занимаются миссионерской работой среди цыган. Я знаю о них из СМИ. В Ставропольском крае точно нет. Единственный очаг веры среди цыган — Благодарненское благочиние.

— Многие ли цыгане сейчас ходят в церковь и крестят детей?

— Крестят многие. 80 % цыган — православные. Но религиозности нам не хватает. Господь требует смирения, кротости, веры, и тогда он подаёт благодать. Нам её ещё надо заслужить. Однако психология цыган меняется. Народ начал обуздываться под властью Божией, хотя проблем ещё много.

Пляшут у дороги

— Цыгане у многих ассоциируются с бродяжничеством и попрошайничеством. Насколько распространён сейчас кочевой образ жизни? Приезжают ли таборы на Ставрополье?

— Это уже не таборы, а цыгане-квартиросъёмщики, которые сегодня живут здесь, а завтра там. Можно назвать это новым видом кочёвки, менее заметным.

— Общаются ли оседлые цыгане с приезжими?

— Когда они появляются, мы беседуем с ними и помогаем продуктами, лекарствами, если нужно. Сообщаем, если есть дети, которые нуждаются в опеке или находятся в опасности. Но такое нечасто случается, потому что даже бедные цыгане, без крыши над головой, стараются окружить ребёнка заботой. Он не бывает обузой.

— Часто именно с ребёнком на руках цыганки просят милостыню. Говорят, что за ними стоят криминальные группировки, что попрошайничество — это бизнес.

— Может быть, где-то это и бизнес, но на Ставрополье таких группировок нет. Всё, что собирают цыгане, идёт в семейный бюджет, на домашний очаг. Ну а то, что женщина просит с ребёнком на руках — это уже работа на публику. Мы боремся с этим, но искоренить это трудно, потому что такое поведение передаётся из поколения в поколение.

— Когда в Тульской области власти обрезали газ цыганскому посёлку, звучали обвинения, что цыгане торговали наркотиками. Насколько это распространенная проблема?

— Мы с Сергеем Гуденко, который возглавляет «Культурный центр цыган», не зафиксировали таких рассадников наркомании. Лично я считаю распространение наркотиков уничтожением основ православной веры. Если человек любит ближнего своего, он не будет никого пичкать отравой. Мне жалко мой народ, потому что мы и сами страдаем от алкоголизма, наркомании, особенно аптечной.

— Мне доводилось слышать жалобы на цыганскую общину в Красногвардейском районе: говорили, что цыгане воруют птицу, обчищают подвалы, хулиганят. Такое поведение порицается в цыганском обществе?

— Есть заповедь «Не укради». Человек должен прийти и попросить о помощи, если находится в критической ситуации. Но на самом деле таких инцидентов немного. И если человек стащит одну курицу, пойдут слухи, что пропали 20.

— Ваши старики могут одёрнуть набедокурившую молодёжь, как это делают на Кавказе, например, в Чечне?

— Слово старейшины не звучит уже у нашего народа так громко и уважительно, как 30-40 лет назад.

— Существуют ли цыганские бароны?

— Да, но надо понимать, как они появились. До революции в России был дворянский титул «барон», и цыган-конокрадов, которые воровали для знатных людей коней, называли баронами. Это было созвучно цыганскому слову «баро» — «большой».

— На чём держится их авторитет? Это богатые люди?

— Богатыми их трудно назвать. Но они считают, что вправе решать те или иные вопросы в цыганском обществе. Если лично у меня возникает проблема, я иду не к «баронам», а к юристам. И мне кажется, было бы лучше, если бы цыгане обращались в органы власти, брали документы в МФЦ и напрямую решали вопросы с государством. На мой взгляд, за несколько месяцев работы «Культурного центра цыган» уже что-то в нашей среде начало меняться. Плохо, что у нас мало лидеров, которые готовы вести просветительскую работу.

— Чем занимается «Культурный центр цыган»?

— Мы представлены в социальных сетях, наш адрес есть в Интернете. Стараемся работать с молодёжью: культурно адаптировать, трудоустраивать, хотя очень часто из-за национальности не берут на работу. Нужно менять не только психологию цыган, но и общественные стереотипы о них. Собираемся открыть кружки, создать музей, народный ансамбль, театр. Но я считаю, что танцы, пляски не очень эффективны. Цыганские дети танцуют и на трассе, и в подземных переходах за деньги, но это не говорит об их высокой культуре.

Зачем цыгану паспорт?

— Правда ли, что среди цыган до сих пор распространены ранние браки?

— Ещё лет 10-15 назад мальчиков женили в девять лет, девочек выдавали замуж сразу после полового созревания. Сейчас таких случаев мало, потому что ужесточилось наказание за связь с несовершеннолетними. Уважающие себя цыгане не ходят на такие свадьбы. Я не благословляю браки даже в 14 лет.

— Нет ли в ранних браках экономической подоплёки, например, желания получить калым? Читала, что цыгане больше рады дочкам, потому что они окупаются.

— Да, если девочка красивая. Традиция выплаты калыма сохраняется, и бывают довольно нескромные суммы. Но молодые люди сейчас поступают хитрее: влюбляются и бегут от родителей в другие города.

— Дают ли сейчас цыгане своим детям образование?

— Мало кто учится дальше девятого класса. Часто родители недооценивают талант своего ребёнка. По последней переписи, только на Ставрополье больше 30 тысяч цыган, и недоученных среди них больше, чем получивших образование.

— Знаю, что многие продолжают жить без паспортов.

— Паспорт для цыгана — как газета для человека, который не следит за новостями. Они, может быть, и хотели бы получить документ, но часто бывает, что паспорта нет и у матери. Как устанавливать личность, происхождение? Если матери это удалось, то ребёнку будет легче.

— Но детей-то регистрируют в ЗАГСе?

— Стараются, чтобы получать детское пособие. Многие уже использовали материнский капитал. Это очень хорошая социальная программа.

— Цыгане сохраняют свой родной язык?

— Да, в семье мы общаемся на цыганском. Это один из языков санскрита, обогащённый славянской лексикой. Астрахань, Волгоград, Краснодар, Воронеж, Липецк, Ростов, Ставрополь говорят на влахильском диалекте. Есть ещё в России диалекты сэрвэ, котлярэ. Они близки, примерно как украинский, русский и белорусский языки.

Цыгане верят в возможность оскверниться

Очень необычно для русского православного человека понятие скверны. Цыгане считают, что могут оскверниться. Это не совсем религиозное, скорее магическое представление. Осквернить может плохой поступок или же прикосновение к следующим людям:

  • Бомж;
  • Заразно больной;
  • Преступник;
  • Алкоголик;
  • Цыган, не следующий цыганскому закону;
  • Мертвец (и его вещи).

И если это кое-как понятно за пределами цыганской культуры, то совсем странным выглядит возможность осквернения от нижней половины женского тела. Цыгане убеждены, что ниже пояса женщина разносит скверну.

Это нечистота и грязь. Соответственно, прикасаться к ней нельзя за исключением интимной связи.

Женщин предпочитают держать на первых этажах жилища. Вход наверх им запрещён, чтобы не осквернилось помещение. Всё, к чему прикоснётся женщина нижней частью тела, становится осквернённым. Само собой, её одежда — это тоже носитель скверны. Так что для цыгана страшная участь — получить по лицу женской юбкой.

Если это произойдёт, его признают осквернённым, так что придётся жить в этом статусе, пока скверна не исчезнет.

Скрыть осквернение — тяжкий проступок. Ведь разносчик скверны ставит под угрозу своих друзей и близких, когда не сообщает им, с кем они теперь общаются. К слову, мужчины цыгане тоже разносят скверну в своей нижней половине, но на меньшей области, так что не представляют такой угрозы, как женщины.

Цыгане относятся к внеисторическим народам и намного ближе к магии, чем к религии

Не только культура цыган существует герметично. Нам известны и другие подобные народы, которые держатся обособленно от внешнего мира. Примеров тому немало среди американских индейцев, ряда племён индусов, некоторых восточных народов, живущих в России.

И хотя палитра этих национальностей очень разнообразна, для их определения есть специальный термин — внеисторические народы (то есть те, которые не ведут историю — письменность). Это ряд признаков, которым обладают многие этнические группы людей, не смотря на их широкое распространение в самых разных регионах нашей планеты.

Цыгане в традиционных нарядах

Вот их признаки:

  • Вера в духов. Язычники Якутии, шаманы Мексики, коренное население Австралии, африканские дикари — все они верят в то, что наш мир наполняют сверхъестественные существа. Православие, конечно, тоже не отрицает эту идею, но не превращает её в центральную. Но для внеистрических народов именно общение с духами — важнейшая часть религиозной деятельности человека.
  • Представление, что Бог есть, но где-то далеко. Внеисторические люди, например, цыгане, исповедуют верования, согласно которым, Единственный Высший Бог, может, и есть, но Он ни за что на этой планете не отвечает. Это Бог, который космически далёк. Он ушёл, либо умер, либо чем-то занят. В любом случае человек остаётся один в этом мире и должен как-то действовать. А ведь для цыган очень характерна эта идея изгнанничества: вспомним, их постоянные скитания в дорогах, будто больше нет человеку приюта в этом мире.
  • Магические практики. Навскидку мало кто скажет, какая религия у цыган, а вот при их гипноз и проклятия знает каждый. Это не случайно. Религия — это взаимодействие человека с Богом, попытка подчиняться Его законам. Если же Бог ушёл, то человеку остаётся уже самому подчинять этот мир оккультными силами. Эта деятельность и называется магией. В научном мире широко применяется термин шаманизм, хотя практикующие магию цыгане являются, скорее, народом ведьм и гадалок, нежели стереотипными шаманами.
  • Отказ от письменности. Пока почти все народы мира уделяют уйму времени записям своей истории, внеисторические религии от этого добровольно отказываются. Ведь ни цыгане, ни якуты, ни кто-либо ещё не живёт в полной изоляции. Они живут бок о бок с другими народами, а значит, если бы, например, у цыган возникло желание создать свои алфавит и письменность, это не составило бы для них труда.

Но в то же время цыгане обладают интересной особенностью: они поверх своей традиции способны исповедовать чужую религию. Об этом чуть позже.

После десятилетий «соседских» войн хораханэ рома сохраняют свою идентичность. Фото Ариана Селмани

В полиэтничном и мультирелизиозном пространстве Балкан пересекаются множество этнокультурных общностей. Особую нишу занимают хораханэ рома – цыгане-мусульмане, обосновавшиеся в регионе еще во времена турецкого владычества. О том, как они встречают вызовы современного мира и воспринимают историю последних десятилетий, корреспонденту «НГР» Павлу СКРЫЛЬНИКОВУ рассказала научный сотрудник Института философии РАН Ксения ТРОФИМОВА, много лет исследующая цыганские общины в Сербии, Македонии, Боснии и Герцеговине и Косово.

– Ксения Павловна, чем ислам, который исповедуют цыгане-мусульмане, отличается от ислама их соседей – албанцев и славян?

– Корректнее говорить об особенностях локализации ислама, контекстах, в которых формируются его традиции. Даже в одной семье представления об исламе могут очень разниться. В основном цыгане на Балканах придерживаются суннитского ислама, есть суфийские братства. При этом цыганскую среду отличает межкультурный характер и сохранение разнообразных традиций. Например, сохраняются паломничества мусульман к христианским святыням (и наоборот) – это культурный и социальный опыт поликонфессиональных Балкан. Вокруг разных христианских святынь на Балканах формируются представления о чудесных свойствах храмов и мощей, которые оказываются значимы и за пределами христианской среды. Так, на протяжении многих лет христианские монастыри и церкви в Косово принимали паломников, в том числе мусульман. В СФРЮ паломничество приобрело условно легальный статус: например, в документальном фильме «Gospa Letnicka» подчеркивалось, что оно символизирует единство югославских народов. Позже, во время войны в Косово центрами таких паломничеств вынужденно стали места, прежде находившиеся в тени. Например, католическая часовня святого Иосифа в столице Македонии Скопье, куда после землетрясения 1963 года, разрушившего местный костел, были перенесены уцелевшие статуи. Ранее она привлекала только тех, кто не мог отправиться в косовскую Летницу, но война сделала ее крупным центром паломничества цыган-мусульман, которым она остается и сегодня. А в Нише на юге Сербии такие паломничества ограничиваются клиром.

Конфессиональная идентичность цыган-мусульман открыта внешним влияниям, в том числе – исламским. Переломный момент для развития ислама в цыганской среде на Балканах – вторая половина ХХ века, когда они получают широкий доступ к светскому и религиозному образованию. Это способствует формированию в среде местных мусульман различных нормативных систем, которые также сильно связаны с позициями лидеров.

– Насколько тяжело женщине работать с такими респондентами?

– Важнее то, что я – чужая. У цыган много конфессионально смешанных семей, но дифференциация своих и чужих важнее религии. Даже если бы я была цыганкой, я все равно была бы представителем другого сообщества. Но меня как исследователя помещают в центр внутренних конфликтов: каждый духовный лидер склонен монополизировать свое влияние, и каждому важно рассказать, что наследником подлинной традиции является именно он. Цыганская среда – это среда наследников, и вопросы аутентичности постоянно обсуждаются. В любом углу цыганского квартала можно услышать разговор на религиозную тему. Здесь на самых разных уровнях существуют различные трения, например, в отношении погребальных обрядов, критикуемых за «неисламскость», или суфийских телесных практик. Объектом критики может стать даже громкий зикр. Эту практику совершают в основном мужчины, но мне позволено ее наблюдать.

– А как в общинах цыган-мусульман осуществляется религиозное просвещение?

– Наряду с обучением в медресе и высших учебных заведениях сегодня религиозное образование оказывается доступно как никогда прежде благодаря социальным сетям. Почти все лидеры, которых я знаю, обсуждают вероучительные вопросы в Facebook. Это может быть видеочатом религиозных авторитетов, где комментарии являются площадкой для реакции со стороны слушателей. В цыганских мечетях и суфийских текке на Балканах и в западной Европе на цыганском языке читаются хутбы, ведутся уроки, открываются школы Корана, реализуются разные социальные проекты. У них может быть различный формат: снимаются, например, мини-сериалы, касающиеся вопросов вероучения.

При этом имамы, которые направляются официальными исламскими объединениями служить в цыганских поселениях, чаще всего не являются выходцами из цыганской среды. В поселениях силами местных жителей строятся и открываются новые мечети, и им бывает сложно прикрепиться к официальным объединениям и найти официальное финансирование.

– Почему? Официальные объединения опасаются чего-то?

– Возможно, связей с экстремистскими организациями или недостаточного уровня образования лидеров локальных общин.

– Что воспринимается цыганскими общинами и государствами как источник распространения экстремизма?

– Сложно говорить о специфике экстремизма в цыганской среде – подобные идеи распространяются в разных сообществах. Многие цыганские поселения – это территория миссионерства для самых разных конфессий, духовных течений и толков, в том числе фундаменталистских. Пути их распространения обычно витиеваты, связаны с организациями из разных стран и регионов. Некоторые местные религиозные авторитеты включаются в активные дискуссии с последователями фундаменталистских идей. Но одно дело – это распространение идей, а совсем другое – практика. Активная критика традиции посещения гробниц святых и внешнего вида мусульманок еще не говорит о призывах к экстремистским действиям. Но ассоциативно фундаментализм воспринимается как потенциальная опасность для среды, спокойствие которой очень легко нарушить.

– А случаи участия цыган в террористических группировках известны?

– Тема активно обсуждалась, когда в связи ближневосточными военными конфликтами ряд балканских государств стали пытаться контролировать и пресекать участие в них своих граждан. На волне этого мониторинга обнаружилось, что среди воевавших были и балканские цыгане, единицы. Сведений о них было очень мало. Чуть больше информации было по болгарским кейсам, где, например, зафиксирована экстремистская деятельность местного цыганского имама.

– Как цыганская община воспринимает историю насилия последней четверти века?

– Ключевой нарратив – «это была не наша война». Ни один из балканских конфликтов последних десятилетий они не воспринимают как межрелигиозный, только как межэтнический и политический. Участие в нем зависело от того, какие отношения у цыган развивались в макросреде. Брат одного из моих респондентов погиб, защищая Сараево, – его имя высечено на памятнике защитникам города. Боснийская война разделила группы цыган, и с теми, кто остался на территории, подконтрольной боснийским сербам, и никак не воспрепятствовали конфликту, отношения были разорваны – об этом мне рассказывали пережившие блокаду. В Сараево христиане и мусульмане умирали вместе. Для сараевских цыган был важен не религиозный маркер, а то, по какую сторону военного рубежа находились другие цыгане.

Рассказы о косовском конфликте совсем иные: «их война» и «наша жизнь» четко разделены. Свидетельства косовских цыган-беженцев – это опыт постороннего, втянутого в военный конфликт. Многие вспоминают, как цыганские поселения оказывались под перекрестным огнем, как солдаты расстреливали гражданских, не глядя, кто перед ними. Беженцы воспринимают войну как борьбу за власть, из-за которой цыгане оказались меж двух огней и были вынуждены оставить свои дома. Огромный поток беженцев шел в Македонию, Сербию.

– Каковы, по вашему опыту, основные ситуации, провоцирующие конфликт именно с цыганами-мусульманами?

– Прежде всего это стигматизация и дискриминация. На окраине Сараево существует небольшое поселение косовских цыган-переселенцев. В 2013 году я наблюдала одну семью, которая была сильно ограничена в доступе к воде и не могла часто купать детей. Подростки из этой семьи стремились включиться в сообщество, тянулись к религиозному просвещению. Но местный имам не пускал их в мечеть, мотивируя это тем, что дети недостаточно чисты. На мой взгляд, это хотя и редкий, но довольно показательный случай: вместо того, чтобы дать детям возможность приобщиться к религиозной жизни и тем самым интегрироваться в общину – он предпочел «умыть руки».

Часто встречается представление, что цыгане не могут быть хорошими мусульманами, что они «недомусульмане». В воспоминаниях присутствуют представления о напряжении, дистанции, агрессии. В Скопье бытует история о неком цыгане, якобы убитом в мечети после пятничной молитвы за то, что он, обуваясь, задел кого-то. В то же время высок уровень взаимного недоверия и в среде самих цыган-мусульман. «Как я могу молиться там, где каждый не доверяет друг другу? Где, приходя на молитву, заворачивают обувь в пакет и ставят перед своим ковриком?» – заметил один респондент в ответ на вопрос, посещает ли он намаз в цыганском поселении.

– А насколько такая ситуация нормальна для цыган?

– Здесь очень разные нормы, разные представления о том, насколько ислам присущ цыганам исторически, или же сообщество цыган-мусульман только формируется. Кто-то делает акцент на том, что их семьи хранили ислам между войнами и в социалистический период, другие – на том, что ислам входит в среду только в последние двадцать лет. И религиозные лидеры из цыганской среды по-разному строят отношения со своим сообществом. Некоторые демонстративно дистанцируются от него, участвуя в жизни небольшой группы последователей, и отмечают, что зачастую отказываются от проведения обрядов в «загрязненной» среде, ведь далеко не все цыгане-мусульмане строго следуют религиозным предписаниям.

– Это проявление того самого представления о необразованности цыган?

– Да. Подчеркивается, что множественные попытки религиозного просвещения не дают результата. Особенности погребальных обрядов, совместные паломничества – все это сталкивается с «нормативными» практиками ислама, как они предписываются духовными лидерами. Бывает, что имамы признаются в неэффективности собственной работы: например, когда многолетние попытки очистить погребальный обряд от элементов, которые они считают противоречащими исламу, ничем не заканчиваются. Случается и так, что лидеры отказываются от участия в похоронах, даже не спрашивая, каким образом проводится обряд – и община находит имама, который или легитимирует эти отступления, или закроет на них глаза.

Обряды цыган

Вот некоторые обычаи и обряды из жизни цыган: Свадебные. За неделю до брака жених и невеста отправляются к реке или озеру и ставят на берегу две зажженных свечи. Если одна из них потухнет, не догорев, это считается плохим предзнаменованием; тогда молодые люди бросают в воду яблоки и яйца (священные объекты общеарийской мифологии), для умилостивлены духов и богов воды.

Погребальные. К умирающему приводят белую собаку, которая облизывает его, дабы поскорее выманить душу из тела. Во время агонии выносят из палатки вещи, о которые могла бы споткнуться душа, уходя из тела. После выноса покойника (не через дверь, а отдернув заднюю стенку палатки), на дворе ставят в изголовье шест, втыкаемый в землю и спрашивают покойника: «Убил ли тебя великий бог?» Если присутствующим при этом показалось, что покойник пошевелился, значит, он убит вражескими кознями, и необходимо мстить.

Путешествие души в загробный мир (по пустыням, горам, рекам) напоминает даже до деталей верования самых первобытных народов. Загробный мир для цыган ничем не отличается от земного. Немой, глухой, горбатый остаются такими и там. Душа не раньше возвращается в тело, чем когда от трупа в могиле останутся одни кости. Судьба людей, умерших неестественной смертью, совершенно другая, чем умерших естественной смертью. Утонувшие остаются заключенными в горшках у хозяев воды, пока их тела не сгниют. Убитые живут в телах диких зверей, вплоть до смерти их убийц. Души умерших в домах (не в палатках) бродят на земле до полного разрушения их дома. Столь же первобытно сохранились и социальные учреждения.

Цыганский народ издревле славился своими песнями. В музыкальности цыган сомневаться не приходится. Мелодии, песни и танцы цыган, их культура стали, например, источником вдохновения для многих композиторов девятнадцатого века. Сегодня мы хотим познакомить вас с творчеством известной в Чехии и за рубежом цыганской певицы Веры Билой. О себе Вера говорит:

— Я двадцать лет пела под цимбалы. У меня очень музыкальная семья. Отец играет на скрипке, альте. Я не могу жить без музыки. Я знаю столько песен, что могу их раздавать.

Интересно, откуда человек может знать столько песен?

— Я, например, тут с вами разговариваю, а мелодия в голове крутится. Напишу текст – и готово. Я написала в течение пяти минут две песни.

Впервые Вера Била обратила на себя внимание публики в 1995 году, когда вышел ее компакт-диск «Ром-поп». Для многих сорокалетняя певица и ее группа «Кале» стали настоящим открытием. Второй компакт-диск вышел в 1998 году. Во Франции Веру Билу обожают, в Канаде ей предложили постоянное место жительства, в США она стала звездой международных фестивалей цыганской культуры.

Вера Била предпочитает петь на цыганском языке:

— И даже если пою ром-поп, и хотя я люблю классику, но все же тот цыганский язык, те слова, та мелодия, вас просто греют.

Вере Билой часто задают вопрос: «Вы не поете по-чешски, а только по-цыгански, Вы не боитесь, что не-цыгане вас не понимают?»

— Я тоже так вначале думала. Но только на самом деле это не так. Люди сидят, слушают и чувствуют, что я пою. Они чувствуют вместе со мной. Так бывает и за границей.

И все же, кажется, что большего успеха певица добилась за пределами Чехии. Это правда?

— У меня и здесь достаточно поклонников. Меня встречают и спрашивают: «Когда вы будете петь в Праге?» Я не могу им ответить, потому что не уверена, не будем ли как раз в это время за границей.

А что думает об этом менеджер Веры Билой, Эрвин Олах? Много ли цыган ходит на концерты Веры Билой? И как они ее воспринимают?

— То, что она поет, — это не совсем цыганская музыка. Поэтом к нам на концерты приходит мало цыган. Это жаль. Может быть, сто-сто пятьдесят крон – это уже большая сумма для цыгана. Но мы не можем на это повлиять. Цены устанавливает организатор. А потому цыгане часто слушают где-нибудь под окном, у входа в зал. Внутри их очень мало.

Как за рубежом, так и дома, Веру Билу считают своеобразной личностью. Говорят, что она слишком прихотлива и капризна, когда дело касается отелей. Это правда?

— Да, она очень упрямая и требовательная. Если она что-то вобьет себе в голову, то ее не переубедишь. Придет в отель, и все ей не нравится, то лестницы, то мухи, ванны должны быть просторными… Комната рядом с лифтом. Вера Била предпочитает пятизвездочные отели.

В группе «Кале», с которой поет Вера Била, играют ее родственники. Каждый из артистов приносит с собой в группу свою жизнь, свой опыт, свои переживания и мысли. А потом это выражается с помощью песен, которые группа пишет сама. Они показывают жизнь цыган из Рокицан, которые живут в панельных домах в отдельной резервации, гетто, в полной изоляции от остальных горожан. Есть песни о цыгане, который слишком беден, чтобы жениться, или о чешском расизме, или о том, почему цыгане не могут присоединиться к остальному чешскому большинству.

Песни Веры Биле не признают культурных границ. Они звучат в молодежных и студенческих клубах и на сельских вечеринках с музыкой цимбал. О певице был снят документальный фильм «Черно-белая в цвете». И этот разноцветный мир цыганской певицы Веры Билой звучит в ее песнях. Это язык, на котором разговаривает цыганская душа с миром.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *