Осуждение человека

Мы все боимся осуждения. Но и сами все время осуждаем. Какова природа осуждения, почему так трудно его контролировать и исправлять?

Мы все боимся осуждения. Но и сами все время осуждаем. Какова природа осуждения, почему так трудно его контролировать и исправлять? Мнение психотерапевта, научного сотрудника Федерального института развития образования Марины Филоник.

Изображение с сайта foma.ru

Трудно встретить человека, который бы никогда не беспокоился о том, «что обо мне подумают?». Нам бывает важно мнение других о нас, и порой может охватывать страх перед встречей со значимым, авторитетным человеком – что он скажет, как посмотрит, как оценит… Но чего именно мы боимся? Обычно – именно осуждения.

Очень неприятно чувствовать, когда тебя осуждают, хочется провалиться сквозь землю, или, наоборот, начать агрессивно доказывать, что я не такой, как ты обо мне думаешь (и вообще – посмотри сначала на себя!), или начать оправдываться, пытаясь добиться понимания. Порой в ответ на осуждение может рождаться отчаянный крик: я не просто так себя веду, у меня есть причины, обстоятельства, которых ты не знаешь, я – не то, что ты обо мне думаешь, я – не такой! Крайне неуютное состояние, поэтому так тяжело общаться с людьми, о которых знаешь, что они вечно всех осуждают — и меня в том числе, хотя может быть и не в лицо, а за глаза — и еще неизвестно, что хуже.

И, тем не менее, нередко мы сами осуждаем других. Это бывает по-разному: кто-то убежден в своей правоте, ведь осуждает «объективное зло», непоколебим в своем приговоре и доволен своим осуждением как проявлением голоса истины в нашем ужасном мире. Кто-то не хочет осуждать, сам мучается от этого, осуждает свое осуждение, но раз за разом обнаруживает себя уже осуждающим и ничего не может с собой поделать.

Какова же природа этого явления, почему мы осуждаем, что нам это дает и что можно делать, чтобы контролировать свое осуждение и даже уменьшать его?

Город против села

Что касается вопроса о связи склонности к осуждению в обществе и уровнем его культуры, то могу заметить следующее. Есть два типа общественных отношений, условно назовём их городской и сельский. Они очень разные. Село или деревня — это община, где все близко знакомы, люди тесно взаимодействуют и потому считают, что причастны к жизни своих соседей, имеют право в ней участвовать, давать ей оценку. Именно поэтому осуждение — это проблема, в большей степени свойственная сельскому менталитету.

В городе всё иначе: много людей, быстрый темп существования, насыщенность событиями. Люди порой живут через стенку в многоквартирных домах и не знают, как зовут соседа. В течение ХХ века советская власть провела реформы по переселению сельских жителей в города. Этот вопрос решался масштабно, городское население за счёт переехавших из сёл росло стремительно. Я читал в специальной литературе, что демографическая ситуация за довольно короткое время изменилась зеркально: на 1918 год по СССР 85% страны составляло сельское население, к 1991 году 85% составило городское.

Люди переехали из села в город, они утратили свою культуру, а новую в городских условиях не выработали. Потому у нас сейчас так много проблем — и мировоззренческих, и культурных, и демографических. Дело в том, что новый уклад формируется не так быстро, как хотелось бы, на это нужны не годы, а века. В итоге у нас произошла трансформация культурных отношений, из-за чего осуждение стало нормой для нашего общества — чего нет в обществе европейском, например.

Распространению осуждения в наши дни способствует общий уровень неудовлетворённости общества, большое число бытовых и финансовых проблем. Однако люди воцерковлённые не должны осуждать. Наша задача — всех оправдывать. В нашем обществе есть кому судить: полиция, служба безопасности, суды и так далее. Миссия христиан — прощать. Вспоминается дореволюционный случай, когда одного священника, нарушившего закон, судил суд присяжных. Его знаменитый адвокат в последнем слове сказал: «Этот священник нам всю жизнь прощал грехи. Давайте же и мы простим его единственный грех!» В итоге суд присяжных священника оправдал. Нам есть чему поучиться на этом примере. Надо учиться прощать — даже тех, кого не хочется. У нас единственный Праведный Судия — Господь, и не надо Его функции присваивать себе.

Записала Екатерина Щербакова

Осужденный, встаньте!

Само слово «осуждение» отсылает нам к метафоре суда, когда есть подсудимый, обвинитель, адвокат и судья, выносящий приговор. Ведь осуждение рождается именно изнутри логики юридического мышления, когда есть закон и его нарушение, есть «правильно» и «неправильно». И тогда тот, кто закон не соблюдает, является правонарушителем, его судят. Юридизм как способ мысли, как элемент мировоззрения, как способ обращения с собой и с другими глубоко укоренен в нашем сознании. С детства ребенок осваивает системы норм и правил, узнает, что такое хорошо и что такое плохо. Взрослый человек руководствуясь принципами, в т.ч. нравственными, этическими, имеет ту или иную систему оценок, на которую опирается – это нормальный ход вещей.

Но именно юридизм мышления делает возможным осуждение: я знаю, как правильно, я соблюдаю «закон», а ты этого не делаешь, следовательно, я — хороший, а ты – плохой. Яркий пример – феномен фарисейства.

Осуждение – способ самоутверждения за счет другого

Юридизм мышления формируется у нас с детства. Человек, который осуждает других, как правило, имеет очень серьезный дефицит принятия себя, ценности себя. Корни этого дефицита лежат обычно в детстве, когда родители не давали ребенку достаточно ощущения, что он ценен, важен, нужен, любим просто потому, что он есть, а не потому, что он ведет сейчас себя хорошо, приносит пятерки и проч. И тогда для компенсации этого дефицита ему необходимо «добрать» свою ценность любым способом. Один из них – осуждение другого. Ведь если другой «такой дурак», я априорно на этом фоне – «поумнее буду».

Верно и обратное – тот, кто себя принимает, у кого есть базовое ощущение собственной ценности независимо от того, что он делает или не делает, такой человек оказывается достаточно внутренне свободным, у него нет необходимости искать подтверждения собственной значимости, хорошести путем осуждения других. То есть такой потребности в принципе не возникает, ему не нужно превозноситься над кем-то, самоутверждаться.

Как правило, базовое ощущение ценности себя закладывается очень рано, но это не означает, что ничего нельзя изменить в более позднем возрасте. Бывает и наоборот, когда устойчивость, возможность опираться на себя вместе с умением себя принимать могут пошатнуться у взрослого человека в результате сильных травматических переживаний.

Итак, осуждение дает очень важную выгоду – ощущение, что я лучше других, что я не такой, как они, это своего рода способ самоутверждения. Но для этого существуют и другие способы, почему же мы так часто прибегаем именно к осуждению? Чаще всего такая привычка закладывается в детстве и, как ни странно, не без помощи родителей.

Человек не равен своему поступку

Во-первых, вольно или невольно ребенок копирует поведение родителей и, если видит в семье осуждение других, слышит от взрослых, как они обсуждают-осуждают своих знакомых, то он автоматически перенимает это как норму, как обычный способ говорения о ком-то, кто ему чем-либо не нравится.

Поэтому родители, прежде всего, должны следить за собой. Ведь такие вещи, как семейные сценарии, модели поведения родителей, их отношения к другим людям, к окружающему миру тоже передаются «по наследству». Привычка осуждать – один из феноменов в этом ряду.

Следить за собой – дело правильное, но непростое. Начать можно с того, чтобы стараться следить за своей речью (для начала пусть только при детях), хотя бы на уровне внешних проявлений не транслировать свое осуждение, которое живет в сердце.

Во-вторых, родители порой, часто сами того не зная, воспитывают у ребенка ту самую логику юридизма. Например, когда сравнивают своего ребенка с другими детьми, думая, что это хороший воспитательный прием. Причем сравнивать могут как не в пользу своего малыша, что особенно травматично для ребенка, так и, наоборот, восхваляя его в сравнении с другими ребятами. Мама одной моей клиентки говорила ей в детстве: «Ты такая некрасивая, толстая, совсем не такая, как другие девочки, вот как, например, Леночка, твоя подружка – такая красавица». Понятно, что такие вещи говорить ребенку в принципе нельзя, потому что он усваивает, что такой, какой есть, он ужасен и нелюбим, он должен быть другим, чтобы его полюбили, но понятия не имеет как это сделать.

Бывают более легкие версии: «Опять ты получил тройку, ты что, глупый? Посмотри, вон твои друзья как учатся, а ты на кого похож, бестолковый!». У родителя в этот момент могут быть самые благие намерения: привести в пример друзей, чтобы пристыдить ребенка и простимулировать его таким образом лучше учиться. (Кстати, чувство стыда – одна из наихудших мотиваций, но это тема отдельного разговора).

Но, кроме того, что ребенок, опять же, чувствует, что он плох, он еще усваивает сам способ мышления, в котором ценность человека измеряется его делами (школьными оценками, например), то есть приравнивается человек и поступок. «Получил плохую оценку» равно «ты глупый». Похожая вещь происходит, и когда ребенка хотят похвалить, поддержать, подбодрить и для этого сравнивают его с другими, например, так: «Какой ты умный, опять принес пятерку, не то что твой приятель Вася, такой глупый мальчик».

Ребенку это может быть приятно и, вполне возможно, такая мотивация будет эффективна. Но какую модель мышления о себе и о других он усваивает? Ценность человека равна его достижениям (я – хороший, он – плохой, в зависимости от оценок в школе). Надо быть лучше других. Нормально сравнивать себя с другими и за счет этого получать приятное ощущение своей значимости.

Марина Филоник, психотерапевт, научный сотрудник Федерального института развития образования Фото с сайта co-experiencing.org

Полюбите меня черненьким (а не можете, так и не осуждайте)

Как же поддержать малыша, как его похвалить? И как поругать, наказать? Очень важно разделение человека и поступка. Сравнивать разных детей гораздо хуже, чем сравнивать разные их проявления. Но еще лучше сравнивать достижения вашего ребенка в прошлом с его достижениями сейчас. Например: «Как здорово, смотри, раньше у тебя не получалось так аккуратно убирать кровать, а теперь выходит так красиво, ни одной складочки». Здесь оценивается поступок, а не ребенок, и хвалится тоже поступок, а не человек, что становится профилактикой развития самомнения и нездоровой гордости у ребенка.

Еще важно говорить о своих чувствах вместо того, чтобы оценивать человека, например, сказать: «я огорчена, что ты получил двойку, давай подумаем, что мы можем сделать, чтобы у тебя стало получаться лучше», а не: «какой же ты безнадежный троечник!». Предложение помощи тоже важно, чтобы ребенок не оказался одиноким со своей проблемой, которую, может быть, он сам не знает, как исправить.

Попробуйте проговорить приведенные выше (и ниже) фразы самому себе и почувствуйте разницу — каково вам бы было слышать те или иные из описанных в данной статье реплик.

Осуждение – только одна из форм компенсации дефицита ощущения ценности и принятия себя. Если у человека есть голод по любви и принятию, он может пытаться утолить его самыми разными суррогатами: беспорядочными сексуальными связями, хвастовством и тщеславием, бесконечной гонкой за достижениями (трудоголия) и т.п. – и все это ради того, чтобы почувствовать свою ценность и значимость, которые не были сформированы в детстве. В чем же дело? – возмутятся некоторые родители, — ведь мы так любим своих детей! Очень важно, чтобы ребенок ощущал, что его любят независимо от его поступков и поведения.

Есть замечательная формула основателя гуманистической психотерапии Карла Роджерса: «я тебя люблю, но то, что ты делаешь, меня расстраивает». Важно почаще говорить ребенку: «мы тебя любим», «как хорошо, что ты такой, какой ты есть», «мы тебя ждали и хотели именно тебя» и т.п. То есть давать подтверждение, что он ценен, важен, любим просто потому, что он есть, независимо от дел и достижений. А когда хочется выразить критику, не забывать о начале формулы Роджерса – приставке «я тебя люблю». Это важно в любых отношениях, не только с детьми, но и в отношении супругов, друзей, близких. И это тоже может помогать вырастать из привычки осуждать. Потому что если я нутром знаю, что я любим, что я хороший, то и достижения других не вызовут во мне неадекватной соревновательности, злости или, наоборот, задавленности.

«Ты должен, а потому можешь» — еще одна причина осуждения

Логика юридизма рождает миф о всемогуществе и долженствовании, то есть убеждение, что другой может и должен вести себя иначе. Причем в категорию «вести себя» попадают не только поведенческие проявления, но порой даже мысли и чувства.

Почему сосед опять кричит на жену и детей, какой же он злой и агрессивный! А жена его опять замерла и молчит, мышь серая, ни себя, ни детей защитить не может. А этот опять напился – пьяница противный, а ведь обещал бросить! А эта опять лебезит и перед всеми выслуживается, скользкая особа, нельзя ей верить. И т.д. и т.п. – каждый здесь может предложить свой список.

Но все они рождаются из убеждения, что другой мог бы (думать, чувствовать, вести себя) иначе, но не делает этого. Поэтому он виноват, поэтому он плохой. При этом я решаю, что именно другой может и должен. И, конечно, я опять оказываюсь лучше него, который должен, мог, но не сделал. Хитрость в том, что требования обычно крайне благообразны и даже объективно хороши. И тогда очень трудно признать неверность своих суждений, ведь они базируются на, казалось бы, объективной истине.

Например, я считаю, что муж не должен кричать на жену и детей, и поэтому осуждаю соседа. Но при этом я не задумываюсь о том, почему он кричит, какова ситуация в семье, какие отношений у мужа с женой, какие у них характеры, что они оба вынесли и проч. Я применяю правило, сколь угодно прекрасное, без учета конкретного человека и его индивидуальных обстоятельств. А может быть этот муж сильно устал на работе, пришел голодный и злой, а жена в этот момент стала что-то требовать … и в какой-то момент его охватил такой гнев, что он уже не смог сдержаться. Если мы сами испытывали сильный гнев или были захвачены каким-либо другим аффектом, то можем вспомнить, насколько мы не в состоянии (не можем) владеть собой в такие минуты, плохо соображаем и т.п. – в аффекте человека «несет». И тогда сказать, что в этом состоянии он может вести себя иначе – сразу успокоиться, взять себя в руки, приказать себе, например, злиться – нельзя. Не может – увы. А значит, и не должен. Потому что должен человек только что, что он может. Обсуждать, должен человек нечто или нет, можно только после того, когда есть уверенность, что он это может.

На этом и основано золотое правило: осуждай поступок, но не осуждай человека. По данной схеме можно разобрать любой пример. Мы осуждаем, а значит, требуем, чтобы другой действовал иначе. Это означает, что он может по-другому – а это не факт. Убеждение, что другой может и должен вести себя иначе, лежит в основе чувства обиды, а аналогичное требование к себе порождает нездоровое чувство вины. Ведь если я могу и должен, а не делаю, то я виноват. Только вот могу ли?

Обычно приведенная логика развенчивания мифа о всемогуществе и долженствовании у большинства людей при первом знакомстве вызывает много споров, сопротивления. Хочется думать, что человек (в том числе я сам) много чего может. Иначе как же жить? Что ж, я ничего в этом мире не могу и не значу? Я — просто винтик, эмоции и обстоятельства владеют мной? Но человек может летать в космос, придумывать лекарства от страшных болезней, писать дивные стихи, и при этом не может бросить пить, кричать на близких и … перестать осуждать.

Миф о всемогуществе обычно распространяется одновременно на себя и на других. И тут мы подошли к очень важному моменту. Дело в том, что как мы относимся к себе, так и к другим. Модель отношения одинакова. Если она юридическая, если в ней нет места принятию и любви, а есть только требования соответствовать, соблюдать, исполнять и проч., то она легко порождает осуждение – как себя, так и других. Если для меня ценность человека измеряется его поступками, то я применяю данную схему не только к другим, но и к себе.

Можно ли изменить эту схему? Интересно, что если пробовать менять отношения к себе, будет меняться и отношение к другим: движение к одной и той же цели – большему понимаю, что другой (или я) чего-то не может, и, соответственно, большему принятию и безоценочности.

Каким судом судишь, таким сам осудишься

Логике суда и закона можно противопоставить логику болезни и исцеления. Врач не осуждает пациента за его болезнь (в норме), он ему сочувствует и лечит. Болезнь – не вина, а беда, и это очень важное утверждение для нашей темы. Обычно понятно, что человек не виноват в своем телесном недуге, хотя и тут могут быть споры, мол, надо было вести здоровый образ жизни и проч. Но если речь идет не только о теле, а о поведении, чувствах, убеждениях других людей, то тут мы запросто припишем вину и осудим негодяя. Опять же – миф о всемогуществе и долженствовании.

Меня лично учит не осуждать многолетняя практика работы с клиентами, когда удается «заглянуть за кулисы» души, увидеть, каковы причины, почему человек ведет себя так или иначе. Приходит клиент, рвет и мечет, всех ненавидит, все враги, все против него – казалось бы, ужас-ужас, как так можно и вообще, что он себе позволяет! Но вот узнаешь, как его били родители в детстве, как он жил в постоянном страхе, что сейчас отец придет домой, и неизвестно, в каком он будет настроении, и что от него ждать. И мама не защитит, а может быть, будет поощрять отцовское наказание.

И тогда понимаешь, что этот человек вырос в обстановке тотальной небезопасности, и теперь ото всех ждет подвоха и нападения, потому что другого отношения он просто не знает, не встречал. И как после этого его осуждать? Его можно только пожалеть, ужаснуться вместе с ним его прошлому. И если у одного, второго, третьего клиента были особые обстоятельства, то откуда я знаю, почему незнакомец на улице или сосед ведет себя так или этак? И постепенно такое отношение к другим стало переноситься и на отношение к себе, более понимающее и принимающее, что, в свою очередь, влияет на отношения к другим и т.д. — по кругу.

Таким образом, юридическому мышлению можно противопоставить медицинское – гораздо более гуманистическое.

Как высказывать суждение без осуждения? Примеры

В завершение приведем несколько конкретных примеров реплик, иллюстрирующих как осуждение, так и возможность высказывать свое мнение, не осуждая человека. Бывает, что нужно сделать замечание ребенку или подчиненному, или просто кому-то прямо заявить о своей позиции и т.п. Как сделать это, не впадая в осуждение?

Прежде чем строить конкретные фразы, обозначим общие принципы. Рассмотрим их на примере ситуации, когда подчиненный обещал сдать проект в срок и не сделал этого, а начальнику важно сделать замечание, допустим, потому что нарушение сроков может привести к серьезным потерям для компании.

1) Самый лучший вариант, если вы не чувствуете осуждения в душе, тогда, скорее всего, любое ваше высказывание окажется неосуждающим и, главное, это будет предельно искренне.
Пример: «Ты знаешь, это очень важно, чтобы мы сделали проект вовремя. Давай подумаем, как можно исправить положение. Что поможет тебе закончить его в кратчайшие сроки? И что можно сделать, чтобы в будущем такое не повторилось?»

2) Если вы поддались осуждению, но не хотите его проявлять, важно развести человека и его поступок. Стоит избегать оценочных суждений о человеке, хотя важно оценочно высказаться о поступке. При этом нужно не забывать говорить о себе, то есть от первого лица, и очень конкретно называть предмет оценки, а также (желательно) причины вашей оценки.

Пример суждения: «Для меня лично очень важно, чтобы наша компания выполняла взятые на себя обещания перед клиентами, иначе нам это может грозить потерей репутации. Поэтому я считаю, что это плохо, что ты не сдал проект вовремя».

Пример осуждения: «Ты безответственный человек, как можно было так поступить, разве ты не понимаешь, что ты наделал и чем нам это грозит?»

3) Полезно добавлять к критике что-то хорошее, стараясь поддержать человека, осуждая его поступок. Дать понять, что вы не отвергаете человека, хотите продолжать с ним отношения. И, возможно, готовы предложить помощь.

Пример: «Я знаю, что ты хороший специалист, для меня важно сотрудничество с тобой. И также для меня лично очень важно, чтобы наша компания выполняла взятые на себя обещания перед клиентами, иначе нам это может грозить потерей репутации. Поэтому я считаю, что это плохо, что ты не сдал проект вовремя. Что мы можем сделать, чтобы исправить ситуацию?».

4) Важно говорить о своих чувствах — прямо, от первого лица, только о себе. Не забывая при этом о предыдущих правилах, особенно о разведении человека и поступка. Формула здесь может быть такой: «Когда ты делаешь то-то, я чувствую то-то». Важно, что чувства высказываются по отношению к тому, что человек делает, а не к нему самому. При этом к самому человеку сохраняется уважение – это осуществляется, прежде всего, за счет разделения человека и поступка.

Пример суждения: «Я расстроен, что ты не сдал проект в срок, и чувствую раздражение от того, что теперь растерян – не знаю, как нам выкрутиться перед клиентами. При этом я знаю, что ты хороший специалист, для меня важно продолжать сотрудничество с тобой. Но также для меня лично очень важно, чтобы наша компания выполняла взятые на себя обещания перед клиентами. Поэтому я считаю, что это плохо, что ты не сдал проект вовремя. Давай подумаем, что мы можем сделать, чтобы исправить сложившуюся ситуацию».

Пример осуждения: «Это возмутительно, как ты мог нас так подставить!».

5) И, конечно, очень важно говорить в спокойном состоянии, а не в аффекте, когда тебя уже «несет». Если вы не уверены, что способны говорить спокойно, на время отложите разговор.

Русский

Паронимы: обсуждать.

Морфологические и синтаксические свойства

наст. прош. повелит.
Я осужда́ю осужда́л
осужда́ла
Ты осужда́ешь осужда́л
осужда́ла
осужда́й
Он
Она
Оно
осужда́ет осужда́л
осужда́ла
осужда́ло
Мы осужда́ем осужда́ли
Вы осужда́ете осужда́ли осужда́йте
Они осужда́ют осужда́ли
Пр. действ. наст. осужда́ющий
Пр. действ. прош. осужда́вший
Деепр. наст. осужда́я
Деепр. прош. осужда́в, осужда́вши
Пр. страд. наст. осужда́емый
Пр. страд. прош.
Будущее буду/будешь… осужда́ть

о·суж-да́ть

Глагол, несовершенный вид, переходный, тип спряжения по классификации А. Зализняка — 1a. Соответствующий глагол совершенного вида — осудить.

Приставка: о-; корень: -сужд-; суффикс: -а; глагольное окончание: -ть .

Произношение

  • МФА: (файл)

Семантические свойства

Значение

  1. высказывать отрицательные, резкие и безоговорочные оценочные суждения о ком-либо, чём-либо, исходя из нравственных, духовных или эстетических оснований; порицать ◆ Отец и мальчики посматривали на неё как-то особенно, как будто только что до её прихода осуждали её за то, что она вышла из-за денег, за нелюбимого, нудного, скучного человека. А. П. Чехов, «Анна на шее», 1895 г.
  2. юр. признавая виновным, приговаривать к какому либо наказанию; выносить обвинительный приговор ◆ Отсутствует пример употребления (см. рекомендации).
  3. разг. обрекать на что-либо ◆ Отсутствует пример употребления (см. рекомендации).

Синонимы

  1. порицать

Антонимы

  1. одобрять
  2. оправдывать

Гиперонимы

Гипонимы

Родственные слова

Ближайшее родство

  • существительные: осуждение
  • глаголы: осудить, судить
  • наречия: осуждающе

Этимология

Фразеологизмы и устойчивые сочетания

    Метаграммы

    • осадить

    Перевод

    приговаривать к наказанию

    • Английскийen: condemn, judge
    • Шведскийsv: döma (sv)

    обрекать на что-либо

    • Английскийen: condemn

    Библиография

      Для улучшения этой статьи желательно:

      • Добавить примеры словоупотребления для всех значений с помощью {{пример}}
      • Добавить синонимы в секцию «Семантические свойства»
      • Добавить гиперонимы в секцию «Семантические свойства»

      Есть один такой грех, с которым каждый человек ежедневно сталкивается по нескольку раз в день. Причем неосознанно. Это осуждение. Мы сами постоянно кого-то осуждаем и сталкиваемся с этим со стороны других — это очень болезненно. Но человек настолько многогранен, что его невозможно определить одним поступком, ведь так? Так как же победить в себе это чувство и что об этом говорят те, кто уже прошел этот путь?

      В книге воспоминаний Зои и Николая Пестовых «От Савла к Павлу» размещен отрывок из труда Николая Евграфовича Пестова «Современная практика православного благочестия» — «бестселлера» православного самиздата. Для этого труда в течение 20 лет автор проработал множество богословских книг, недоступных в советское время. Публикуем отрывок об осуждении.

      Не судите, да не судимы будете.

      (Мф. 7:1)

      Один инок посетил старца-аскета, жившего в пустыне в глубоком уединении. В разговоре пустынник справился об одном брате и узнал, что тот так же, как и ранее, живет нерадиво. Вздохнул старец и сказал: «Ох!» Сейчас же после его слов старец замолчал, а пришедший инок увидел, что страх и скорбь изменили его лицо. «Что случилось, отче?» — спросил посетитель. «Тяжел для меня сегодняшний день, — отвечал пустынник. — Только что ангел Господень сообщил мне, что весь труд моей пустынной жизни сейчас потерян мной за осуждение нерадивого брата». И с горькими слезами ушел старец от посетителя в пустыню.

      Этот рассказ может показаться преувеличением. Что особенного в одном только слове «Ох!»? И может ли быть, что Господь так сильно наказал старца-пустынника?

      По незначительным пятнам на коже человека опытный врач может определить его заболевание тяжелыми и даже смертельными болезнями, как, например, проказа или чума. Здесь малый внешний признак говорит о начале глубокого страшного поражения человеческого организма. Так и малое слово может свидетельствовать о глубокой духовной болезни и гнилости души — ибо «от избытка сердца говорят уста», — сказал Господь (Мф. 12:34).

      Посмотрим, что может таиться на сердце, когда уста выносят осуждение ближнего. Когда Ной опьянел от вина и нагим лежал в шатре, туда вошел Хам. Увидев состояние отца, Хам посмеялся над ним и рассказал об его унижении братьям. Не так отнеслись к состоянию отца Сим и Иафет. Они вошли, повернулись спиной, чтобы нечаянно не посмотреть на отца в его жалком состоянии, и поспешили покрыть его одеждою. Ими руководила любовь; у Хама, очевидно, ее не было.

      И в нашей жизни по отношению к каждому падшему, согрешившему, невоздержанному и слабому человеку мы можем отнестись или как Хам, или как его братья. Мы можем осудить человека и посмеяться над ним и затем спешить идти рассказывать о нем своим друзьям и знакомым. Так будем мы подражать Хаму. Но мы могли бы пожалеть падшего, скорбеть за него, молиться о нем, оплакивая в своей душе его грех, или с любовью наедине вразумить его. Так мы могли бы покрыть его проступок своей любовью и подражать Симу и Иафету.

      Мозаика: Сим и Иафет укрывают Ноя, а Хам осуждает его

      Однажды к преподобному Пимену Великому пришли иноки и сказали, что в келье одного из братий они видели женщину. Преподобный пошел с ними к брату. Войдя к последнему, он догадался, что брат спрятал женщину под пустой кадкой. Святой сел на кадку и предложил братии обыскать келью. Когда те ничего не нашли, Пимен дал им строгий выговор за напрасное осуждение брата и выслал вон из кельи. Когда братья ушли, он кротко и с любовью сказал согрешившему: «Подумай о душе своей, брат». Тот пал в ноги к старцу и просил простить его и с тех пор стал исправным иноком.

      Про великую способность неосуждения Пимена Великого имеется и другой рассказ. В его присутствии рассказывали про авву Нестория, что тот переносит терпеливо леность и сонливость ученика своего. Авва же Пимен сказал:

      — Если бы я был на его месте, то и подушку бы положил ему под голову.

      — Как же бы ты отвечал за него Богу? — сказал ему авва Анувий.

      — Я бы сказал Богу, — отвечал ему авва Пимен, — Ты Сам, Господи, сказал: «Лицемер, вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего» (Мф. 7:5).

      Фреска: притча про бревно и сучок

      Преподобный Пимен говорил также: «Когда мы покрываем согрешения братий, Бог прикрывает наши согрешения… Никого не обличай, не поноси, даже и крайне худых по жизни своей. Распростри одежду свою над падающим и покрой его».

      Первое, что мы доказываем при осуждении, есть жестокость и черствость нашего сердца, отсутствие в нем любви к осуждаемому нами. Если бы в нашем сердце была Христова любовь, то мы всегда различали бы больного духовно (грешного) человека от самого греха — первопричины, отравившей человеческий род начиная с Адама. Так разделял душу от греха апостол Павел, который говорил: «Уже не я делаю то, но живущий во мне грех» (Рим. 7:17). Так же пишет и отец Иоанн С.: «Не смешивай человека — этот образ Божий — со злом, которое в нем, потому что зло есть только случайное его несчастье, болезнь, мечта бесовская, но сущность его — образ Божий — все-таки в нем остается». О том же говорил и подвижник милосердия доктор Гааз: «Любовь и сострадание живут в сердце каждого! Зло есть результат лишь ослепления».

      Второе, на что указывает наше осуждение, это наличие в нас гордости — самого глубокого душевного порока, наиболее характерного для сатаны. Право судить людей принадлежит лишь одному Богу. «Мне отмщение, и Аз воздам», — говорит Господь (Рим. 12:19). Апостол Иаков пишет: «Един Законодатель и Судия, могущий спасти и погубить: а ты кто, который судишь другого?» (Иак. 4:12). И всякий, кто осмеливается судить других, восхищает себе право Бога, как бы возносит себя на Божий престол, считает себя способным произвести истинный суд. Здесь кроме гордости он проявляет третью язву своей души — крайнее скудоумие и умственное убожество.

      Приговор может быть справедливым лишь в том случае, когда известны все обстоятельства, отягчающие или, наоборот, смягчающие преступление. Господь сказал: «От всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут» (Лк. 12:48). А кто же знает, кроме одного Бога, что дано было человеку и что можно поэтому спрашивать с него?

      Хорошей иллюстрацией этого является рассказ святого аввы Дорофея о двух сестрах-девочках, выведенных на продажу на невольничий рынок. Одну из девочек взяла к себе благочестивая женщина, воспитала ее, как родную дочь, и научила ее вере в Бога, Его заповедям и основам всех добродетелей. Другую купила блудная и преступная женщина, которая научила ее разврату и всяким порокам. Когда девочки выросли, то первая из них стала предметом любви, уважения и почтения людей; от второй же все отворачивались с презрением и негодованием. Так судили люди. Но так ли будет их судить Всезнающий и Всевидящий Бог?

      Мы так склонны бываем судить людей по видимости их поступка или слова. Но у Господа иной суд для людей. Он Сердцевидец и будет судить людей не только по видимости поступка или слова. Ведь можно творить дела добродетелей из выгоды и грубого эгоистического расчета или чуждаться греха и порока только из-за страха, в душе же стремясь к пороку. Поэтому на истинном Суде над душой — на Суде Господнем — будет учтено, к чему она стремилась, совершая то или иное.

      Икона. Страшный суд. XVI век

      Так, например, один человек хотел отравить ближнего, но по ошибке накормил его здоровой пищей. Разве он не будет наказан как убийца? А другой человек хотел накормить голодного, но по незнанию дал ему отравленной пищи. Разве за это он лишается награды за свое доброе произволение?

      Поэтому преподобный Серафим Саровский говорил так: «Случается, что нам кажется, что другой делает худо, а в самом деле, по благому намерению делающего, это хорошо».

      Когда у нас появится искушение осудить ближнего за явное для нас преступление, грех, порок или слабость, то не будем проявлять скудоумие и думать, что мы в силах взвесить все обстоятельства в судьбе ближнего и все движения его души и сердца. Мы не знаем для него силу наследственности, врожденные склонности, обстановку, в которой он жил в детстве и юности, характера его родителей или воспитателей, знания, которые он получил, и направление его судьбы по Божию Промыслу. Будем же мудры в сознании своего бессилия взвесить все это и поэтому воздержимся вынести приговор согрешившему ближнему как в своей душе, так, тем более, на словах осудить его перед другими людьми.

      Осуждать, искать вину, учитывать всякую погрешность, невоздержание или слабость, требовать применения закона возмездия — все это занятия сатаны. Сатана говорил Богу: «Разве даром богобоязнен Иов? Не Ты ли кругом оградил его, и дом его, и все, что у него? Дело рук его Ты благословил, и стада его распространяются по земле; но простри руку Твою и коснись всего, что у него, — благословит ли он Тебя?» (Иов 1:9–11).

      Когда мы судим ближнего, вскрываем его недостатки и пороки, берем под подозрение его намерения или достоинства даже при совершении им добрых дел — мы подражаем сатане.

      Преподобный Никодим Святогорец пишет об этом так: «Всякое доброе слово о ближнем и радость о нем есть плод и действие в тебе Святого Духа. Напротив, всякое худое слово о ближнем и презрительное его осуждение происходит от твоего злонравия и диавольского тебе внушения».

      Не Богу ли приличествует судить человека? Ведь от Него отвернулся человек, Его законы попрал, Его образ растлил в себе; Его Сына распял на кресте и продолжает гнать, мучить и убивать всех истинных рабов Его. Но вместо осуждения мы видим Божие долготерпение, милосердие и всепрощение.

      Когда сходил на землю Его Сын, то Он говорил: «Я не сужу никого» (Ин. 8:15); «Я пришел не судить мир, но спасти мир» (Ин. 12:47). А когда поставили перед Его лицом явную грешницу — женщину, только что уличенную в прелюбодеянии, Он сказал ей: «Я не осуждаю тебя, иди и впредь не греши» (Ин. 8:11).

      Василий Поленов. Христос и грешница. 1888

      Не перед святыми ли всегда открыты тайны души человеческой? Не они ли видят проникновенным взором все язвы души — страсти, пороки и грехи человека? Но осуждают ли они людей? Нет, они подражают Господу и также не судят людей, а смотрят на грешников ясным любящим взором, стараются покрыть их грехи, любовью направить на путь добродетели.

      Как пишет святой Иоанн Лествичник: «Скорые и строгие судьи прегрешений ближнего потому этой страстью болеют, что не имеют совершенной и постоянной памяти и печали о своих собственных согрешениях. Ибо если кто, без покрывала самолюбия, верно взглянет на свои злые дела, то не будет уже заботиться ни о чем другом, кроме них, справедливо рассуждая, что и на оплакивание себя самого недостанет ему времени всей своей жизни. Судить — есть бесстыдное похищение сана Божия, а осуждать есть погубление души своей». <…>

      Один старец мысленно осудил согрешившего брата. Ночью слетел к нему ангел, неся душу осужденного. «Брат, о котором ты думал вчера, умер, — говорил ангел. — Господь спрашивает, куда низвергнуть его душу за тот грех, за который ты его осудил?» Ужаснулся старец, поняв глубину своего падения, свое жестокосердие и свое соучастие в намерениях сатаны. <…>

      Осуждение часто следует за многословием. Как свидетельствует пустынник Никифор: «Начнешь с человеком говорить о том, о другом — обязательно в осуждение впадешь, а после этого очень скверно на душе».

      За преодоление осуждения Бог обещает величайшую из милостей — прощение грехов человека: «Не судите, да не судимы будете» (Мф. 7:1). Несмотря на эту неоценимую награду, многие ли из христиан настойчиво стремятся к преодолению этого греха?

      Старец схиархимандрит Захария говорил: «Осуждающий в какой-либо мере не может быть смиренным. А без смирения — нет спасения».

      О праведной жизни удивительной семьи Пестовых читайте в книге Зои и Николая Пестовых «От Савла к Павлу».

      Чем осуждение отличается от рассуждения?

      Как следует из практики общего словоупотребления, понятия «рассуждение» и «осуждение» имеют различные смыслы. Глагол «осуждать» означает — выказывать неодобрение, обнаруживать чью-либо виновность, выдвигать обвинительный приговор. Глагол «рассуждать» хотя и может сближаться по смыслу со словом «обсуждать» (а значит и «оценивать» кого-либо, в том числе в нравственном или юридическом отношении, или, что то же, «осуждать»), однако в первую очередь всё же располагает к другой интерпретации: излагать суждения, строить умозаключения. Несмотря на разницу в смыслах подмена этих понятий происходит настолько часто, что порой не вызывает удивления.

      В каких же случаях, рассуждая о ближних, люди именно рассуждают, а в каких переходят границы дозволенного и вопреки правилу («не судите, да не судимы будете» (Мф.7:1)) осуждают?

      Для того, чтобы разрешить это недоумение, желающий «порассуждать» должен задаться (как минимум) двумя вопросами: какова цель предполагаемых рассуждений, и имеет ли он моральное право оценивать то или иное действие заинтересовавшего его человека?

      Положим, Церковь не запрещает ставить оценку действиям ближнего в благих целях, например, с целью молитв о нём как о согрешившем, либо с целью его дальнейшего вразумления.

      Однако и в таких случаях Святое Евангелие побуждает христианина сперва обратиться ко грешнику лично, открыто указать ему на его грех; затем, если тот всё же не вразумится, подойти к нему снова, взяв с собой одного или двух свидетелей; наконец, если и это не подвигнет грешника к покаянию, обратиться к нему от лица церкви.

      Очевидно, что и призвание свидетелей, и обращение ко грешнику от лица церкви требует предварительного рассуждения, некоторого обсуждения его греха. Стало быть, такого рода рассуждения не только не запрещаются Божьим законом, но и предписываются (Мф.18:15-16).

      Не противоречат канонам и рассуждения по поводу такого-то и такого-то грешника с третьими лицами, имеющее целью оградить эти лица от исходящей от грешника опасности, например, если он является раскольником или еретиком .

      Правда, всё вышесказанное справедливо лишь для здравых, трезвых рассуждений.

      Что касается вопроса о моральном праве на обсуждение того или иного грешника, здесь важно помнить о замечании, которое хотя и было озвучено 2000 лет тому назад, однако остаётся актуальным и сегодня: «что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазу не чувствуешь?» (Мф.7:3).

      Разница в отношении к собственным грехам и ко грехам ближних бывает настолько разительной, что иногда думается, что приведённую выше метафору не только не следует считать риторическим преувеличением, но можно ещё и усилить.

      И это понятно. Для борьбы со своими грехами требуется немало усилий, может быть даже духовных подвигов, а осуждая стороннего человека, легко выказать себя с самой лучшей стороны, мол, он — грешник, но коль скоро я его осуждаю, значит я — не такой. Ай да молодец!

      Многие из нас бывают скоры на обсуждение чьих-то грехов, тогда как не уделяют надлежащего внимания своим, словно забывая о грозном Евангельском предостережении: «каким судом судите, таким будете судимы» (Мф.7:2). А зря.

      «Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете», – сказал Спаситель (Лк. 6:37).

      Что делать, если при нас кого-то осуждают

      • Сначала общий совет: Ищите друзей, с которыми будете молиться, а не сплетничать. С этого совета начинается Псалтирь «Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых» (Пс.1:1), Апостол Павел: «Не обманывайтесь: худые сообщества развращают добрые нравы» (1Кор.15:33).
      • Что касается поведения в конкретной ситуации, то следует заранее приготовиться и подумать какими словами и мыслями мы будем отстраняться от греха осуждения. Такого рода фразами, хорошо зарекомендовавшими себя на практике, могут быть: «ну, у каждого свои слабости», «кто знает, что там на самом деле», «большой соблазн, не знаю, как бы я себя повёл».
      • Можно прямо сказать, что у нас нет желания обсуждать чужие недостатки.
      • Хороший способ – перевести тему на добродетели осуждаемого. Например, кто-то говорит: Ты слышал, она такое-то совершила. — Нет, не слышал, но я её всегда с благодарностью вспоминаю они мне (или кому-то) очень помогла или у неё есть такая-то хорошая черта.
      • Можно просто перевести разговор на другую тему. Желательно заранее; обычно осуждение других начинается с их обсуждения.

      Бомж вдруг достает из всех своих карманов все, что у него есть, — тысячи две, наверное, разными бумажками с мелочью, — и протягивает мужику.
      — На, возьми. Тебе надо.
      — Что? — фонареет мужик.
      — Возьми! Тебе нужнее! А мне еще дадут. Люди же добрые! — сует деньги мужику в руки, отворачивается, распахивает двери и уходит в тамбур.
      — Эй, стой! — вскакивает мужик и с деньгами в руках выбегает за бомжом в тамбур.
      Весь вагон, не сговариваясь, замолчал. Минут пять мы все внимательно слушали диалог в тамбуре. Мужик кричал, что люди — дрянь. Бомж уверял, что люди добры и прекрасны. Мужик пытался вернуть деньги бомжу, но тот обратно денег не брал. Кончилось все тем, что бомж пошел дальше, а мужик остался один. Возвращаться он не спешил. Закурил сигарету.
      Поезд остановился на очередной станции. Вышли и вошли пассажиры.
      Мужик, докурив сигарету, тоже вошел обратно в вагон и присел на свое место у окна.
      На него никто особо не обращал внимания. Вагон уже жил своей обычной жизнью.
      Поезд иногда останавливался. Кто-то выходил, кто-то входил.
      Проехали остановок пять. Вот уже и моя станция. Я встал и пошел на выход.
      Проходя мимо мужика, я бросил на него беглый взгляд. Мужик сидел, отвернувшись к окну, и плакал.

      Оскар Уайльд считал, что только поверхностные люди не могут судить о человеке по внешности. Я с ним совершенно согласен и предлагаю избирателям хотя бы за последнюю предвыборную неделю внимательнее приглядеться к нашим кандидатам. Мы их долго слушали и уже окончательно перестали понимать, чем одни обещания отличаются от других. Зюганов обещает покончить с преступностью — и Путин грозит с нею покончить, Явлинский сулит социальную справедливость — и Скуратов твердо заявляет о готовности бороться за народное счастье, и Титов намечает процветание страны, и Жириновский отвечает за «базар о всем хорошем», и даже Джабраилов что-то говорит… Различить невозможно.
      Между тем на вид у нас кандидаты пока что вполне разные. И осмотр каждого может многое сказать внимательному человеку.
      Начнем с уже исполняющего обязанности президента. Пойдем сверху. Прическа необильная, но аккуратная, так что не поймешь, то ли соответствует он народной примете, по которой начальником страны после носителя шевелюры обязательно становится лысый, то ли нет. Лицо без особых примет, худощавое, взгляд внимательный, как у снайпера. Сложение спортивное, что в сочетании с некрупной фигурой создает некоторые проблемы с одеждой: пиджак сползает с развитых плечевых мышц, отчего возникает эффект как бы декольте – некрасиво. Из-за этого и рукава кажутся слишком длинными. Не помогают и слегка подогнутые пальцы, которыми ВВ пытается придерживать сползающие обшлага. То же самое происходит с пальто, только декольте получается еще глубже, так что вылезают наружу лацканы пиджака. Слишком вольно лежат на подъеме ботинок брюки, чем подчеркивается негренадерский рост. Возможные рекомендации: обязательно высоко застегивать пиджак, аккуратно укоротить рукава всей одежды и брюки, еще более уверенно носить парку-аляску, в которой он появляется в дальних и неспокойных регионах (спортсмену спортивная одежда идет гораздо больше формального пальто, и аляска может стать приметой индивидуального стиля). Впрочем, в НАТО в ней лучше не ездить. В целом вполне среднемеждународный вид, запросто мог бы сойти за премьера любой европейской страны. Напускная крутизна в основном связана с Чечней. Когда антитеррористическая операция закончится, стиль среднего клерка, нечуждого физкультуре, станет еще более органичным.
      Теперь переходим к борцу за рабочее дело. Одет Геннадий Андреевич прилично, но это его и может подвести. Владимир Ильич, тот мог себе позволить: все же из дворян, недоучившийся юрист – словом, интеллигент. И буржуазная троечка с галстуком в горох выглядела как неизбежная дань происхождению. А на товарище Зюганове буржуазный костюм смотрится плохо. Надень он паршивую революционно-турецкую кожаную куртку под такую же обливную, очень верно избранную им дубленку, стал бы гораздо ближе к электорату. А в телогреечке и треухе вообще мог бы отобрать всех избирателей у Анпилова вместе с Тюлькиным и составить настоящую конкуренцию нашему безальтернативному. Заодно и зачесываться так старательно не следовало бы — настоящий коммунистический лидер должен носить вольно разваливающуюся прическу (см. Брежнева Л. И.). Но, увы, разваливаться особенно нечему, в этом, по крайней мере, смысле два фаворита выборной гонки стоят друг друга.
      Далее пристально рассмотрим Явлинского. С тех пор как львовское афро сменилось пристойным пробором, стало почти невозможно предъявить Григорию Алексеевичу претензии за внешний вид. Собой хорош, ростом высок, одет почти безукоризненно, говорит все более складно и даже наконец продемонстрировал народу совершенно очаровательную жену с сыновьями. Единственное но – слишком много в последнее время работает, что заметно не только по частоте появления на телеэкране, но и по отпечатку усталости на лице. Ему бы немного спорта (по примеру и. о.) – вообще не было бы равных по красоте нашему самому либеральному из оппозиционеров и самому оппозиционному из либералов.
      Теперь Тулеев Амангельды. Лицо доброе – эффект в основном создается как бы прищуренными глазами. Одет незаметно, что в данном случае неплохо. Говорит немного. Твердое «удовлетворительно».
      Титов. Причесан правильно, одет с иголочки, по моде, но не слишком, консервативно, но не подчеркнуто. Безукоризнен во всем. В связи с этим шансы получить даже свой 1% крайне малы.
      Жириновский В. В. Костюмы конкретные — не дешевле, чем от Ermengildo Zegna или Armani. Манера носить галстук распущенным и воротник рубахи расстегнутым свидетельствует о короткой шее и, следовательно, склонности к инсульту, не дай Бог. Привычка коротко стричься приобретена в последние годы – влияние среды. В целом «по понятиям» поддерживает внешним видом общий имидж главы партии серьезных пацанов.
      Как бы прокурор Скуратов. Хорошие костюмы (не хуже, чем у Жириновского) конфискованы, а те, что остались, не годятся никуда. Не причесан никак. Весь вид подтверждает, что некоторым доступна любовь лишь продажная. Говорухин. Отличные твидовые пиджаки, трубка, усы щеточкой. Удачная фактура для эпизодической роли иностранца, что не сочетается с претензией на роль главного патриота.
      Есть еще Джабраилов, кажется. Кожаный пиджак и бейсболка, длинные волосы и много дорогих металлических украшений. Рассмотрению не подлежит – о президенте России в бейсболке сказать нечего.
      Наконец, дама. Джентльмены предпочитают блондинок, блондинки предпочитают красное. То и другое – правильный выбор. Элла Памфилова в красных костюмах и с красивой золотистой прической нравится всем. Естественно, никто не пожелает такой очаровательной женщине тяжелой президентской доли.
      Теперь, восстановив в памяти внешний вид потенциальных избранников, мы имеем возможность сделать правильный, глубоко продуманный выбор. Ведь внешность не бывает лживой – в отличие от предвыборных программ.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *