Паллиативной помощи

Паллиативная медицинская помощь — это комплексный подход, который повышает качество жизни пациентов, столкнувшихся с опасным для жизни заболеванием, и их семей. По данным фонда «Вера», в России в этом виде помощи ежегодно нуждаются 1,3 миллиона человек.

В июле вступило в силу Положение об организации оказания паллиативной медицинской помощи. «Такие дела» выяснили, решатся ли благодаря новому документы проблемы пациентов.

Волонтеры фонда «Вера» играют перед пациентами хосписа «Ростокино»Фото: Владимир Гердо/ТАСС

Кто нуждается в паллиативной помощи?

В паллиативной помощи нуждаются люди с неизлечимыми прогрессирующими заболеваниями или состояниями, которые приводят к преждевременной смерти. Помощь также требуется людям с заболеваниями в той стадии, когда возможности радикального лечения уже исчерпаны.

В приложении №1 к документу прописаны медицинские показания для паллиативной помощи взрослым. Как отметила эксперт фонда «Вера» Людмила Кочеткова, приложение конкретизировало показания по группам заболеваний или состояний, но при этом перечень не является исчерпывающим. Она считает, что нововведения помогут быстро принимать решение об оказании паллиативной помощи пациенту не только узкопрофильным специалистам, но и врачебной комиссией.

Директор по методической работе детского хосписа «Дом с маяком» Наталья Савва объясняет, что паллиативная помощь нужна не только на терминальных стадиях неизлечимых заболеваний, но и при состояниях, которые ограничивают жизнь с самого постановки диагноза, в том числе и с рождения. «Большая группа пациентов, которые имеют ограничивающие жизнь заболевания, скорее всего не доживут до 18 лет, но при хорошей паллиативной помощи и хорошем сопроводительном лечении они могут жить месяцы и годы», — подчеркивает эксперт.

Какие бывают виды паллиативной помощи?

Новое положение разделяет паллиативную помощь на доврачебную, первичную и специализированную. Первые два вида помощи предполагают, что медицинский работник выявляет, нужна ли пациенту паллиативная помощь, рассказывает пациенту о его состоянии и обучает уходу его самого и родственников, а также направляет в соответствующую организацию для получения специализированной помощи.

Специализированная паллиативная помощь теперь может оказываться в условиях дневного стационара или в респираторном центре, где есть оборудование для искусственной вентиляции легких — эти возможности для пациентов добавило новое положение. Кроме того, пациентам также доступна амбулаторная помощь, в том числе на дому, для этого в регионе должны быть выездные патронажные службы или кабинеты паллиативной медицинской помощи. Помощь оказывают и в стационаре: в отделении паллиативной медицинской помощи, в отделении или больнице сестринского ухода (для взрослых) или в хосписе.

Как получить паллиативную помощь?

В государственных учреждениях паллиативная помощь бесплатна, рассказывает юрист фонда помощи хосписам «Вера» Анна Повалихина. Но, как и любую другую медицинскую помощь, ее можно получить только по направлению. Для этого пациент должен получить заключение, что ему требуется такая помощь. Заключение взрослым выдает либо врачебная комиссия медицинской организации, которая наблюдает пациента, либо врачебный консилиум, говорит Повалихина. Взрослые со злокачественными новообразованиями могут получить заключение и от врача-онколога, но при условии, если их диагноз подтвержден. Дети получают заключение только от врачебной комиссии.

Больница, где было выдано заключение, направляет пациента на медико-социальную экспертизу, чтобы ему установили инвалидность, и в медицинскую организацию, которая оказывает специализированную паллиативную помощь в стационарных условиях, амбулаторно или на дому. Юрист уточняет, что человек с официальным медицинским заключением, подтверждающим, что ему показана паллиативная помощь, может претендовать:

  • на бесплатную паллиативную помощь;
  • на медицинские изделия, предназначенные для поддержания функций органов и систем организма человека, которые государство выдает для пользования на дому. Их перечень утвержден Приказом Минздрава РФ и вступил в силу 11 июля;
  • на технические средства реабилитации (пеленки, подгузники, противопролежневые матрасы и прочие ТСР, включенные в федеральный перечень) в соответствии с индивидуальной программой реабилитации. Срок их предоставления для пациентов, нуждающихся в паллиативной помощи, сокращен (при заключенном контракте) до семи дней;
  • на социальное обслуживание на дому;
  • на психологическую поддержку пациента и его семьи.

Сколько людей нуждаются в паллиативной помощи?

По данным отчета фонда «Вера» с заседания Совета по попечительству в социальной сфере при Правительстве РФ, в паллиативной помощи в России ежегодно нуждаются 1,3 миллиона человек. При этом в 2018 году, по данным Минздрава РФ, ее получили только 358 тысяч человек.

Эксперт фонда «Вера» Людмила Кочеткова объясняет, что есть проблема как с расчетом потребности в паллиативной помощи, так и с учетом тех, кто за ней обратился. Официальная статистика Минздрава может «посчитать» одного и того же человека несколько раз, поскольку часто он получает помощь в разных подразделениях: например, в кабинете паллиативной помощи и хосписе, в отделении выездной патронажной паллиативной помощи и отделении сестринского ухода и так далее. Это связано с отсутствием единой системы учета пациентов. «Как только выстроится единая информационная система, статистика будет более объективной» — говорит эксперт.

Другая проблема в том, что паллиативные койки зачастую заняты непрофильными пациентами. По данным экспертов проекта ОНФ «Регион заботы», который курирует Нюта Федермессер, до 85% коек в отделениях паллиативной и сестринской помощи занимают люди не только с самыми разными медицинскими проблемами, но и социальными. Из них до 20% — люди, которым требуется лечение и реабилитация, до 10% — одинокие инвалиды, за которыми некому ухаживать, а около 8% мест в ряде паллиативных отделений занимают асоциальные граждане и бездомные.

В исследовании фонда «Детский паллиатив» за 2015 год говорится, что в России паллиативная помощь ежегодно требуется более 180 тысячам детей до 18 лет. Наталья Савва говорит, что из этих нуждающихся ежегодно умирают около 9,5 тысяч детей — все остальные живут годами и нуждаются в помощи. «Возможно, если посчитать детей по головам, их будет больше, — добавляет эксперт. — Но это тот минимум, который должен быть в стране. От этих цифр можно отталкиваться, если планировать ресурсы».

«В Москве минимум должен составлять около 3,5 тысячи детей, — продолжает Савва. — На учете сейчас стоит примерно половина пациентов.

Все остальные пациенты — «невидимы».

Они сидят по домам, как правило, даже редко обращаются в поликлиники и стабильно и тихо ухудшаются. Никто не думает, что они нуждаются в паллиативной помощи. А она им нужна уже с момента постановки диагноза».

Директор фонда Ройзмана в Екатеринбурге Степан Чиганцев добавляет, что часто «невидимыми» для паллиативной помощи оказываются те, кто неизлечимо болен, но не умирает: «Огромное количество людей находятся дома (инфаркт, инсульт, обездвиженные, последствия аварий, врожденные заболевания), им не оказывается даже сестринский уход». По словам главврача АНО «Самарский хоспис» Ольги Осетровой, «скрытыми» остаются паллиативные пациенты за решеткой или в психоневрологических интернатах – «те, которые сами позвать не могут, а выявить, что они в таком состоянии, достаточно сложно».

Что происходит в регионах?

Европейская ассоциация паллиативной помощи вывела формулу: из 100% умерших людей от 40 до 60% нуждались в паллиативной помощи. По этой формуле директор омского фонда «Обнимая небо» Наталья Карпетченко посчитала количество нуждающихся по Омску за пять месяцев – получилось минимум четыре тысячи человек. По словам Карпетченко со ссылкой на медико-социальное бюро, за этот же период официально на учет поставили всего 37 человек.

Главврач АНО «Самарский хоспис» Ольга Осетрова говорит, что в Самаре более тысячи пациентов в год получают паллиативную помощь. «Но нуждаются в помощи все-таки больше», — подчеркивает она.

София Лагутинская, директор благотворительного центра «Верю в чудо» в Калининграде, рассказывает, что по формуле Европейской ассоциации, в регионе чуть больше тысячи детей нуждается в паллиативной помощи. По данным минздрава, в области нуждается всего 76 детей, добавляет Лагутинская.

Заместитель главврача Иркутского областного хосписа Елена Шиманская говорит, что в год их отделение обслуживает около 1600 человек. По формуле Европейской ассоциации, нуждающихся в помощи только в Иркутске больше три тысяч.

Что мешает людям получать паллиативную помощь и как с этим работает новое положение?

В первую очередь, не хватает специалистов и мест в больницах. По данным фонда «Вера», в Центральном федеральном округе только 31% нуждающихся в паллиативной помощи может получить ее при необходимости. В Северо-западном округе доступность паллиативной помощи наибольшая — 36%, на Дальнем Востоке это всего 7%, на Кавказе — 4%.

Бывают и такие ситуации: директор фонда Ройзмана Степан Чиганцев говорит, что Екатеринбурге детское паллиативное отделение работает как реанимация. В Горнозаводовском округе Свердловской области, население которого около 700 тысяч, единственные паллиативные койки находятся в далеком селе. В Новосибирске, население которого более 1,5 миллионов, всего 30-50 коек для взрослых, говорит президент фонда «Защити жизнь» Евгения Голоядова.

В новом положении есть рекомендации по штатным нормативам для разных подразделений паллиативной помощи: сколько должно быть врачей и оборудования на единицу населения. Но территориальные программы паллиативной помощи финансируются из региональных бюджетов, и не каждый регион может выполнить эти нормативы. «Региональный бюджет Омской области не потянет качественную паллиативную помощь, как, например, в Москве, — говорит Наталья Карпетченко. — Если в больнице не хватает денег на дорогой аппарат, который может спасти людей, система здравоохранения скорее потратит деньги на этот аппарат, а не на паллиатив. Это правильный подход, но и паллиативная помощь должна быть стабильно финансируема».

Эксперты из разных регионов сходятся во мнении, что механизм межведомственного взаимодействия не всегда налажен. Из-за этого одинокие люди и те, кто оказался в тяжелой жизненной ситуации, могут остаться на улице после паллиативной помощи в стационаре. В приложении 38 к положению прописан порядок взаимодействия медицинских, социальных, общественных организаций. В идеале медицинская организация должна «вести» пациента в другие организации помощи, но, по словам Людмилы Кочетковой, регионам понадобится время, чтобы адаптироваться к нововведению. «Только на уровне региона можно выстроить эффективную маршрутизацию пациентов как в медицинские организации, так и организации социального обслуживания», — предполагает эксперт фонда «Вера».

Кроме того, получить паллиативную помощь мешает неосведомленность врачей и пациентов. Согласно всероссийскому опросу «Левада-центра» 2018 года, 69% респондентов ничего не слышали о паллиативной помощи больным, а 96% опрошенных врачей не могут назвать телефон горячей линии помощи паллиативным больным. «Бывает, что родители отказываются от паллиативной помощи, потому что врачи не могут объяснить, зачем она нужна», — говорит Наталья Савва.

Многие врачи все еще воспринимают умирающего пациента как собственную «неудачу»

Наталья Савва подчеркивает, что выпускники медицинского университета, колледжа, психосоциального вуза «не могут понять, кто же такие люди, которые нуждаются в паллиативной помощи», поскольку основы этого вида помощи не включены в образовательные программы. Новое положение предписывает привлечение студентов медицинских вузов и научных работников в организации, оказывающие паллиативную помощь, но более детального развития эти направления работы пока не получают.

На заседании Совета по попечительству в социальной сфере при Правительстве РФ говорилось и о проблеме с доступностью обезболивающих. До сих пор нет подходящих детям форм опиатов для снятия сильной боли и судорог, а врачи боятся сильных обезболивающих, поскольку им грозит уголовная ответственность, даже если, например, они случайно разобьют ампулу. Новое положение не регулирует эти моменты, лишь отсылая к законодательству по работе с наркотическими средствами.

НКО, которые предоставляют адресную помощь и информационную поддержку для паллиативных пациентов и их семей.

  • Фонд помощи хосписам «Вера” (в проекте «Помощь детям» фонда «Вера» юристы консультируют родителей по вопросам получения паллиативной помощи и добиваются исполнения государством взятых на себя обязательств)
  • Детский хоспис «Дом с маяком » в Москве
  • Фонд Ройзмана в Екатеринбурге
  • Фонд «Защити жизнь» в Новосибирске
  • Благотворительный центр «Верю в чудо» в Калининграде
  • Фонд Анжелы Вавиловой в Казани
  • Благотворительный надомный хоспис «Дом Фрупполо» в Калининграде
  • «Детский хоспис» в Санкт-Петербурге
  • Самарский хоспис
  • Омский фонд паллиативной помощи «Обнимая небо»
  • Детский хоспис «Дом радужного детства» в Омской области

Кроме того, информационную поддержку можно получить:

  • по горячей линии помощи неизлечимо больным людям фонда «Вера» (работает по Москве и регионам круглосуточно и бесплатно) — 8 800 700 84 36
  • в фонде «Детский паллиатив»
  • по интерактивной карте контактов паллиативных служб по всей России
  • на просветительском портале фонда Про паллиатив
  • в Ассоциации паллиативной медицины

Паллиативная помощь – активная, всеобъемлющая помощь пациенту, страдающему заболеванием, которое не поддается излечению. Главной задачей паллиативной помощи является купирование боли и других симптомов, а также решение социальных, психологических и духовных проблем. В процесс оказания паллиативной помощи вовлекаются и сам пациент, его родные и общественность. В известном смысле основная концепция паллиативной помощи – это удовлетворение нужд пациента, где бы он ни получал такую помощь, дома или в больнице. Паллиативная помощь поддерживает жизнь и формирует отношение к смерти как к естественному процессу, не имеет намерений ни отсрочить, ни приблизить наступление смерти, ее задача обеспечить, насколько это возможно, лучшее качество жизни пациента.

Необходимость в оказании ПМП возникает на последнем терминальном этапе течения заболевания, когда пациент в силу тяжелого физического состояния или характера заболевания нуждается в эффективном и своевременном избавлении от боли и других проявлений, поддержания приемлемого качества жизни. К таким пациентам относятся пациенты с неизлечимыми прогрессирующими заболеваниями и состояниями, куда входят:

  • различные формы злокачественных новообразований;
  • хронические заболевания в терминальной стадии развития;
  • тяжелые необратимые последствия нарушения мозгового кровообращения, травм;
  • различные формы деменции (приобретенное слабоумие) в терминальной стадии;
  • дегенеративные заболевания нервной системы на поздней стадии развития;
  • ряд других заболеваний и нарушений, обозначенных в приказе Министерства здравоохранения №187н.

Востребованность в ПМП неуклонно возрастает в силу демографических тенденций и по причине роста числа пациентов, которым удается оказывать лечение и продлевать жизнь другими видами медицинской помощи. Поддержание наилучшего возможного качества жизни пациента достигается за счет:

  • назначения обезболивающих препаратов, лечения симптомов и предупреждение их появления;
  • оказания психологической и социальной помощи пациентам и их близким;
  • обеспечения ухода за пациентом.

В зависимости от тяжести состояния пациента, пожеланий пациента и его семьи, бытовых и ряда других факторов, ПМП может оказываться в различных условиях:

  • амбулаторно – в кабинетах ПМП (визит пациента к врачу, визит родственника к врачу, визит врача к пациенту);
  • дневной стационар в центре ПМП;
  • стационар на дому – выездная служба хосписов, центра;
  • стационар – в хосписе, центре, отделениях паллиативной помощи в ГКБ;
  • в социальных учреждениях – психоневрологический интернат, дом престарелых или социальный пансионат.

Для организации амбулаторного приема пациентов в медицинских организациях создаются кабинеты паллиативной медицинской помощи, в которых принимает врач по ПМП. Кабинеты ПМП предоставляют помощь тем пациентам, кто еще не прикреплен к хоспису/центру. Врач кабинета ПМП, помимо приема пациента и родственников непосредственно в кабинете, может осуществлять визиты к пациенту на дом, но это исключительный случай. На сегодня в Москве функционирует порядка 50 кабинетов. В стационарах организуются отделения ПМП мощностью 10 – 30 коек. Количество отделений по Москве – 19, из которых 5 находятся в центре города.

ПМП на дому оказывается силами выездных служб и путем организации необходимых условий для поддержания качества жизни пациента на дому.

При невозможности создания условий на дому или по совокупному желанию пациента и родственников, пациент может быть направлен в хоспис – специализированное учреждение для оказания ПМП или в отделение ПМП при медицинской организации.

В Москве действует 8 хосписов мощностью 30 коек каждый. Сеть хосписов дополняют ГБУЗ «Научно-практический центр специализированной медицинской помощи детям имени В.Ф. Войно-Ясенецкого Департамента здравоохранения города Москвы» (30 коек) и ГБУЗ «Центр паллиативной медицины Департамента здравоохранения города Москвы» (200 койко-мест).

При отсутствии гистологически верифицированного диагноза, направление больных злокачественными новообразованиями в медицинские организации, оказывающие паллиативную медицинскую помощь, осуществляется по решению врачебной комиссии медицинской организации, в которой проводится наблюдение и лечение пациента.

Направление пациентов, за исключением больных злокачественными новообразованиями, в медицинские организации, оказывающие паллиативную медицинскую помощь, осуществляется по решению врачебной комиссии медицинской организации, в которой проводится наблюдение и лечение пациента.

При направлении пациента в медицинскую организацию, оказывающую паллиативную медицинскую помощь, оформляется выписка из медицинской карты пациента, получившего медицинскую помощь в амбулаторных условиях, или медицинской карты стационарного больного, с указанием диагноза, результатов клинических, лабораторных и инструментальных исследований, рекомендаций по диагностике и лечению, иным медицинским мероприятиям.

При наличии медицинских показаний для оказания специализированной, в том числе высокотехнологичной, медицинской помощи и невозможности ее оказания в медицинской организации, оказывающей паллиативную медицинскую помощь, пациент направляется в медицинские организации, оказывающие специализированную, в том числе высокотехнологичную, медицинскую помощь соответствующего профиля.

При выписке из медицинской организации, оказывающей паллиативную медицинскую помощь в стационарных условиях, пациент направляется в медицинскую организацию, оказывающую паллиативную медицинскую помощь в амбулаторных условиях, для организации динамического наблюдения и лечения.

При оказании паллиативной медицинской помощи взрослому населению назначение и выписывание обезболивающих лекарственных препаратов, в том числе наркотических и психотропных лекарственных препаратов, включенных в списки II и III Перечня наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации, осуществляется в соответствии с приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 20 декабря 2012 г. N 1175н «Об утверждении порядка назначения и выписывания лекарственных препаратов, а также форм рецептурных бланков на лекарственные препараты, порядка оформления указанных бланков, их учета и хранения».

При выписывании из медицинской организации, оказывающей паллиативную медицинскую помощь в стационарных условиях, пациенту даются рекомендации по дальнейшему наблюдению, лечению, а также организации и проведению ухода в амбулаторных условиях.

В отдельных случаях по решению руководителя медицинской организации при выписывании из медицинской организации, оказывающей паллиативную медицинскую помощь в стационарных условиях, пациенту, получающему наркотические и психотропные лекарственные препараты и нуждающемуся в продолжении лечения в амбулаторных условиях, могут назначаться либо выдаваться одновременно с выпиской из истории болезни наркотические и психотропные лекарственные препараты списков II и III Перечня на срок приема пациентом до 5 дней.

Транспортировка пациента домой или в другую медицинскую организацию осуществляется в порядке, установленном органом исполнительной власти субъекта Российской Федерации в сфере здравоохранения на основании установленных законодательством в сфере охраны здоровья полномочий.

Для организации амбулаторного приема пациентов в медицинских организациях создаются кабинеты паллиативной медицинской помощи, в которых принимает врач по ПМП. Кабинеты ПМП предоставляют помощь тем пациентам, кто еще не прикреплен к хоспису/центру. Врач кабинета ПМП, помимо приема пациента и родственников непосредственно в кабинете, может осуществлять визиты к пациенту на дом, но это исключительный случай. На сегодня в Москве функционирует порядка 50 кабинетов. В стационарах организуются отделения ПМП мощностью 10 – 30 коек. Количество отделений по Москве – 19, из которых 5 находятся в центре города.

При невозможности создания условий на дому или по совокупному желанию пациента и родственников, пациент может быть направлен в хоспис – специализированное учреждение для оказания ПМП или в отделение ПМП при медицинской организации.

В Москве действует 8 хосписов мощностью 30 коек каждый. Сеть хосписов дополняют ГБУЗ «Научно-практический центр специализированной медицинской помощи детям имени В.Ф. Войно-Ясенецкого Департамента здравоохранения города Москвы» (30 коек) и ГБУЗ «Московский многопрофильный центр паллиативной помощи Департамента здравоохранения города Москвы» (200 койко-мест). Фактический адрес многопрофильного центра: г. Москва, ул. Двинцев дом 6, строение 2.

В 2018 году правительство обещает полностью решить проблемы обезболивания паллиативных пациентов, однако сейчас акцент с создания системы паллиативной помощи в стране сместился на закупки лекарств и медицинского оборудования. Что это значит для неизлечимо больных пациентов, разбиралась спецкор «Ъ” Ольга Алленова.

Списанные люди

Небольшая палата с окном на всю стену. Солнечные лучи наполняют теплом утомленное лицо женщины. Мягкий взгляд, поседевшие пряди, смуглая кожа, грустные складки у губ. Треть комнаты занимает функциональная кровать. Ребенок, лежащий на кровати, поднимает вверх тонкие руки и то ли стонет, то ли поет. «Ему сейчас хорошо»,— поясняет женщина, с улыбкой глядя на сына. Стройная, в спортивных брюках и футболке, она ловко переодевает его, вводит специальное питание через зонд, укладывает среди мягких подушек и садится рядом со мной в кресло. Мунаввар — петербурженка. Ее сыну 21 год, хотя выглядит он на 10 лет. Он родился на сроке 30 недель, провел в кувезе три месяца и пришел в норму, а через пару месяцев после выписки стал «выключаться». «Он как будто куда-то уходил от меня на эти секунды»,— вспоминает Мунаввар. Ему поставили сразу несколько диагнозов — ДЦП, спастический тетрапарез, эписиндром — и дали инвалидность. «Муж приводил к нам самых известных врачей, академиков, он никак не хотел принять, что сын инвалид. Но консилиум решил, что вылечить нельзя». Мунаввар упоминает мужа всего однажды за целый час нашей беседы. В ее дальнейшем повествовании остаются мама, сын и многодетная соседка: женщины помогают друг другу. Мунаввар устроилась уборщицей в торговом центре рядом с домом, чтобы отлучаться к Тимуру в обеденный перерыв, и до совершеннолетия сына была почти счастлива.

Тимур находился под опекой детского хосписа в Санкт-Петербурге и благотворительного фонда помощи хосписам «Вера», который поддерживал семью и покупал дорогостоящее парентеральное питание. Но 18 лет для таких детей — это точка невозврата. С этого времени детский хоспис юридически уже не мог оказывать помощь Тимуру. А «взрослая» медицина о таких пациентах мало знает. «В нашей районной поликлинике к нам относились странно: за два года невролог навестил нас лишь раз». В сентябре прошлого года у Тимура начались приступы с задержкой дыхания и судорогами. Все, что смогло предложить Мунаввар региональное здравоохранение,— неврологическое отделение многопрофильной больницы для взрослых, где Тимур должен был лежать один, или отделение милосердия в психоневрологическом интернате. «Но я понимала, что без меня он не выживет». В городском комитете здравоохранения Мунаввар сообщили, что паллиативная помощь после 18 лет оказывается только больным онкологией или людям старше 60 лет,— ответ ведомства она хранит в толстой папке бумаг, накопившихся за 20 лет. В октябре, когда у Тимура случился очередной приступ, она позвонила в РНХИ имени профессора Поленова, где их приняли сразу в реанимацию: оказалось, что у Тимура крайне низкое насыщение крови кислородом. В клинике они провели три недели — за это время состояние Тимура улучшилось, и Мунаввар не устает за это благодарить врачей. Она влезла в долги, и пришлось вернуться домой. Чтобы лечить Тимура дальше, его мать решила продать квартиру. Тогда ее навестили координатор и психолог фонда «Вера» в Петербурге. «Куда вы с ним пойдете, когда ему станет лучше?» — спросили они Мунаввар, и эти слова ее отрезвили. Фонд «Вера» помог им перебраться на лечение в московский центр паллиативной помощи (ЦПП). ЦПП возглавляет бывший руководитель фонда «Вера» Нюта Федермессер, которая последние два года вместе с московскими властями создает в городе системную помощь паллиативным пациентам. Поскольку Тимур не москвич, на его госпитализацию в ЦПП потребовалось разрешение департамента здравоохранения Москвы.

«Когда я сюда попала, не могла поверить, что все это реально,— Мунаввар обводит палату рукой.— Мне принесли большое кресло, в котором можно спать. Сыну подобрали лечение, он перестал испытывать боль и судороги. Он сейчас больше спит, но ему хорошо. До сих пор меня всегда называли опекуном или представителем ребенка, а здесь я снова стала мамой». Глаза Мунаввар набухают слезами. Она спросила врачей, проживет ли Тимур хотя бы до конца года. «Почему до конца года? — ответили ей врачи.— Будет жить». Мунаввар берет на руки сына и целует в макушку. «Будем жить, понимаете? После того как ему исполнилось 18 лет, мы никому не были нужны. Нам даже рецепты не выписывали. А здесь все по-другому. Я не знаю, почему таких врачей мало. До конца своих дней буду их благодарить». Скоро Мунаввар с Тимуром уедут домой, и все ее надежды связаны не с государством, а с помощью фонда «Вера».

Благодарить за смерть

«Этот мальчик не умирает, и мы не знаем, сколько он проживет, но его уже списали,— Нюта Федермессер рассказывает мне о Тимуре, параллельно подписывая стопку бумаг.— Я считаю, все это вызвано в первую очередь незнанием азов паллиативной помощи и равнодушием». Мы сидим в ее кабинете на втором этаже ЦПП. Два года назад здесь и в московских хосписах началась реформа. В ЦПП ходят волонтеры, здесь всегда открыты двери для посетителей, и сюда в гости могут приходить дети. А еще медиков в ЦПП учат видеть в пациентах сначала людей, а потом диагнозы, ведь отношение к пациенту — это ключевой фактор в паллиативной помощи. По оценке благотворительного фонда «Вера», основанной на данных Росстата и методиках подсчета, рекомендованных Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ), в России в паллиативной помощи нуждаются 1,3 млн пациентов. Если учесть их родных, соседей и коллег, система паллиативной помощи так или иначе затрагивает около 18 млн человек. Когда паллиативная помощь оказывается грамотно, эти 18 млн граждан чувствуют себя комфортно и лояльны государству.

Несколько месяцев назад директор ЦПП получила письмо: «Помогите, моя жена хочет уйти из жизни». Через день Елена Лебедева уже лежала в ЦПП. Она знала, что иногда рак не поддается лечению и это как раз ее случай. Грамотное обезболивание и работа психолога помогли ей встать на ноги, чтобы последние недели жизни провести не в больнице, а с мужем в путешествии. «Они так много успели сделать за эти четыре месяца,— говорит Нюта Федермессер.— Она успела его отпустить, он успел с ней расстаться. Между ними была сказана вся правда». За два дня до смерти Лена написала в дневнике: «Ухожу счастливой и с надеждой». С момента ее просьбы об эвтаназии прошло всего четыре месяца. Спустя неделю после ее смерти Саша и родители Лены приехали в ЦПП, чтобы поблагодарить медиков за то, что она ушла спокойно, без боли и рядом с мужем. Если люди за это благодарят, значит, системы паллиативной помощи в стране нет, убеждена госпожа Федермессер, «значит, наша помощь не норма».

Фонд «Вера» проводит мониторинг доступности обезболивания в регионах. В апреле этого года в Ярославской области госпожа Федермессер пыталась выяснить, почему пожилой человек, живущий в доме милосердия, не получает обезболивания: «У него умерла жена, сам он слег с раком легких. Я приехала в субботу, у него была боль. Поликлиника закрыта, в больнице сказали, что «таких пациентов» не госпитализируют, а в скорой сообщили, что не могут обезболивать его регулярно, потому что морфин или трамадол выдается им в количестве одной ампулы в сутки». Еще госпожа Федермессер рассказывает, как в Ивановской области врач отказывался назначать умирающему ребенку морфин, и потребовались многочасовые переговоры с руководством региона, чтобы решить эту проблему.

Врачам не хватает знаний для грамотного обезболивания и облегчения страданий паллиативным пациентам, а еще они боятся связываться с наркотическими препаратами, говорит Нюта Федермессер. Она приводит в пример прошлогодний суд в Оренбургской области над врачом скорой помощи: «Понимаете, у доктора один миллилитр из ампулы однопроцентного морфина ушел на укол, а второй миллилитр оставался в ампуле, и она его потеряла. Нет факта торговли, нет злостного нарушения, но человека восемь месяцев таскали по судам, приговорили к штрафу, и она имеет судимость по ст. 228 УК РФ. Да вы хоть все склады заполните этими наркотическими анальгетиками, но пока врач будет бояться, он не станет трогать эти ампулы. Будет убеждать больного потерпеть».

Концентрация боли

В российских интернатах — психоневрологических и общего типа — живут 250 тыс. человек. Около 100 тыс. из них живут в отделениях милосердия, где многим требуется паллиативная помощь. Эти люди не видны Минздраву, потому что отвечает за такие учреждения Минтруд, а межведомственного взаимодействия нет. Руководитель компании «Сениор групп», член совета по вопросам попечительства в социальной сфере при правительстве РФ Алексей Сиднев говорит, что половина граждан в отделениях милосердия нуждаются в обезболивании, а часть из них — в сильнодействующих препаратах, но не получают нужную терапию. Причин несколько: отсутствие наркотических анальгетиков в интернатах, неумение персонала понять потребность пожилого человека в обезболивании — «на кричащего дедушку машут рукой и говорят, что у него просто деменция и ничего не болит». По мнению господина Сиднева, необходимо учить персонал пользоваться шкалой боли, а еще обязать врачей в таких учреждениях выписывать обезболивающие препараты. «Мы были недавно в госпитале ветеранов войны, нам сказали, что обезболивания у них нет и они не хотят с этим связываться»,— рассказывает он.

По мнению экспертов, региональные ведомства соцзащиты обязаны проинформировать персонал и врачей в учреждениях о необходимости обезболивания пациентов и ответственности за неоказание такой помощи. Необходимо и обучать социальных работников, которые навещают пожилых граждан на дому: они должны знать, что такое болевой синдром и куда с ним обращаться.

Особенно тяжело паллиативным пациентам в частных домах престарелых. За последние два года число мест в таких организациях выросло с 12 тыс. до 20 тыс. Однако 75% этих учреждений неподконтрольны Минтруду или Минздраву, говорит Алексей Сиднев, потому что существуют полулегально, «именно там высочайшая концентрация боли».

По данным некоммерческой организации «Мир старшего поколения», каждый год количество частных домов престарелых растет на 30%, и через год в таких организациях будет уже 25 тыс. мест. «Чтобы соблюсти все СанПиНы и открыть официальный дом престарелых, бизнес должен обеспечить там наличие кухни с цехами, морга, специальной комнаты для хранения психотропных препаратов,— говорит господин Сиднев.— Бизнесмену проще заявить этот дом как социальную гостиницу, оказывающую социальные услуги. В отношении таких организаций действуют надзорные каникулы, и их не проверяют три года. И что там внутри происходит, государство не знает. У этих социальных гостиниц нет лицензий, необходимых для обезболивания пожилых людей, а выездные паллиативные бригады туда не ездят. В одном таком частном доме престарелых в Москве мы видели связанных людей — они кричат и вырываются, они не обезболены. В Перми в частном доме два умерших пожилых человека полдня лежали в общей комнате рядом с пятью живыми людьми». Пожилых людей в стране становится больше, а рынок растет, поэтому государству необходимо его контролировать, полагает господин Сиднев. «Нужно создавать понятные правила для бизнеса, нужно вводить единые стандарты для учреждений, в которых живут пожилые, и нужно их проверять»,— считает он.

По словам Нюты Федермессер, в стране стремительно растет и количество официальных медицинских организаций, получающих лицензии на оказание паллиативной и медицинской помощи, но при этом не имеющих лицензии на наркотические анальгетики. «Я считаю, такие клиники надо обязать получать лицензию или закрывать. Пытки болью недопустимы»,— говорит она.

Купить или построить

В России уже несколько лет производятся современные формы наркотических анальгетиков, однако это не делает обезболивание доступным для каждого нуждающегося пациента. Московский эндокринный завод (МЭЗ) производит такие препараты по заявке субъектов федерации — регионов, но регионы не умеют рассчитывать потребность на год вперед, говорит Нюта Федермессер. «Они сегодня считают по тем пациентам, которые к врачу уже обратились, то есть это такая статистика задним числом. И это плохо, потому что у человека сегодня не болит, а заболит через месяц или через полгода. И когда у него заболит, регион уже не сможет выдать ему на дом препарат, потому что он его не заказал»,— рассказывает она.

Вице-премьер Ольга Голодец на апрельском совете по вопросам попечительства в социальной сфере при правительстве РФ поручила Минздраву до 1 мая рассчитать годовую потребность каждого региона в сильнодействующих обезболивающих препаратах и ввести систему учета лиц, нуждающихся в паллиативной помощи. До 1 июня ведомство должно ввести в регионах мониторинг оказания паллиативной помощи, включая обеспечение наркотическими анальгетиками.

Однако внутри самого Минздрава до сих пор нет единого мнения по статистике потребностей граждан в обезболивании. По данным главного внештатного специалиста Минздрава по паллиативной помощи, 84% взрослых и 80% детей с онкологией имеют болевой синдром, а главный внештатный специалист Минздрава по онкологии утверждает, что болевой синдром присутствует только у 14,4% онкобольных. Экспертные организации расходятся с министерством и в оценке числа россиян, нуждающихся в целом в паллиативной помощи. «Когда мы говорим, что в России в паллиативной помощи нуждаются около 1,3 млн человек, мы опираемся на данные Росстата и методику расчета ВОЗ,— объясняет Нюта Федермессер.— Речь идет о людях, которые не всегда видны Минздраву и которые умирают дома, в больницах общего профиля и в социальных учреждениях. Минздрав же оценивает эту потребность в 600 тыс. человек. Как можно строить систему паллиативной помощи при таких разногласиях? Сегодняшняя отчетность Минздрава в этой сфере не основана на знаниях, аналитике и статистике».

Чтобы систему паллиативной помощи все-таки построить, в прошлом году был написан паспорт приоритетного проекта «Повышение качества и доступности паллиативной медицинской помощи в РФ», рассчитанного на семь лет. По сути, этот документ должен был стать «дорожной картой» в паллиативной помощи. Разрабатывало его «Открытое правительство», курировала Ольга Голодец, а в подготовке документа участвовали Минздрав, Минтруд и благотворительный фонд помощи хосписам «Вера». В 2018 году планировалось посчитать потребности граждан в обезболивании и паллиативной помощи и сформировать регулярно обновляемую базу учета таких пациентов. А в 2019 году — создать стандарты и протоколы для работы с неизлечимо больными пациентами, полностью обеспечить пациентов обезболивающими лекарственными препаратами, обучить врачей и внести изменения в ст. 228 УК РФ. Кроме этого, авторы проекта обращали внимание на то, что сегодня многие граждане не знают о своем праве на обезболивание и не требуют его. Законодательство приравнивает информирование в этой сфере к пропаганде наркотиков, и, чтобы начать информационную кампанию, необходимы изменения в УК РФ. На все эти цели разработчики просили выделить из федерального бюджета около 5 млрд руб. Но документ, по словам госпожи Федермессер, так и не был передан в проектный офис правительства.

В декабре прошлого года президент Владимир Путин сообщил, что правительство выделит дополнительно 4,3 млрд руб. на помощь тяжелобольным пациентам в 2018 году. Оператором федерального транша стал Минздрав, который в начале 2018 года решил, что деньги пойдут на закупку обезболивающих препаратов и медицинского оборудования в регионы. В марте правительство этот план утвердило. Акцент с создания паллиативной помощи в стране в целом сместился на закупки, потому что Минздрав пошел по легкому пути, полагает Нюта Федермессер. «На производство обезболивающих препаратов столько денег не надо, поэтому мы предложили включить в программу сбор статистических данных, обучение врачей, перевод учебников, внесение изменений в законодательство. Но Минздрав сказал, что будет закупаться кроватями, дыхательными аппаратами, каталками для мытья»,— рассказывает она. Госпожа Федермессер убеждена, что «дорожную карту» системы паллиативной помощи «слили». «Я понимаю логику Минздрава: за закупки легче отчитаться. Но мы неоднократно объясняли, что одними закупками проблему не решить. Да, это неплохо, что МЭЗ получит 1,7 млрд руб. на производство обезболивающих лекарств. Да, неплохо, что нищей Ивановской области выделят 51 млн руб. на закупку препаратов. Но это не решит проблему. В большинстве регионов не хватает профессиональных кадров, выездных паллиативных бригад, которые могли бы обезболивать на дому, а еще врачи боятся уголовного преследования и предлагают пациентам потерпеть».

Позиция Минздрава, судя по словам замминистра Сергея Краевого на попечительском совете в Белом доме, мотивирована двумя факторами: с одной стороны, правительство требует от ведомства выполнить уже в этом году «дорожную карту» по обезболиванию, с другой — выделяет дополнительно лишь 4,3 млрд руб., которых не систему паллиативной помощи не хватит. К тому же господин Краевой убежден, что паллиативная помощь в стране развивается: количество стационарных медицинских организаций, имеющих лицензию на медицинский оборот наркотических и психотропных препаратов, выросло с 3782 в 2016 году до 4663 в 2017-м. Госпожа Федермессер отвечает, что паллиативную помощь невозможно измерять в стационарах, ведь большинство граждан хотят умереть дома, а не в больнице. При этом, по ее словам, в России лишь 3% пациентов получают паллиативную помощь амбулаторно, а статистика ВОЗ говорит, что эта цифра должна быть в десять раз больше. При этом директор ЦПП убеждена, что грамотно выстроенная система паллиативной помощи разгрузит федеральный бюджет. «Примерно треть пациентов, живущих сегодня в реанимациях на искусственной вентиляции легких, могли бы жить дома,— это около 2,5 тыс. человек. На переводе их из реанимации домой государство сэкономит около 40 млрд руб. А если паллиативную помощь получат все, кто вместо этой помощи многократно вызывает скорую и умирает в отделении реанимации или на обычной больничной койке, то можно сэкономить еще более 50 млрд руб.»,— говорит она. Но, чтобы добиться такой экономии, паллиативная помощь должна быть доступной на дому каждому человеку, полагает эксперт, потому что иначе люди будут бояться и не станут забирать своих родных из реанимации домой. «Мы знаем, что МЭЗ производит наркотические препараты, которые не выкупаются регионами, потому что врачам в регионах не хватает знаний для использования имеющихся опиатов,— говорит Нюта Федермессер.— Препараты, которые регионы не выкупили, уничтожить дешевле, чем хранить. И они будут уничтожаться, а федеральные деньги будут выбрасываться на ветер. И так будет происходить всегда, пока мы не перестанем решать стратегические вопросы точечно».

Ольга Алленова

Паллиативная медицина

Паллиативная медицина – область здравоохранения, призванная улучшить качество жизни пациентов с различными нозологическими формами хронических заболеваний в преимущественно в терминальной стадии развития в ситуации, когда возможности специализированного лечения ограничены или исчерпаны.

Паллиативная помощь больным не ставит целью достижения длительной ремиссии заболевания и продления жизни (но и не укорачивает ее). Для решения всех проблем пациента, как физических, так и психологических, используется целостный междисциплинарный подход, при котором врачи, медсестры и другие медицинские и не медицинские специалисты координируют все аспекты помощи пациенту. Паллиативная помощь призвана повышать качество жизни пациента не взирая на предполагаемую небольшую продолжительность жизни. Главный принцип – от какого бы заболевания пациент не страдал, каким бы тяжелым это заболевание не было, какие бы средства не были бы использованы на его лечение, всегда можно найти способ повысить качество жизни больного в оставшиеся дни. Если нет способа остановить прогрессирования основного заболевания, нельзя говорить пациенту, что «больше ничего нельзя сделать». Это никогда не бывает абсолютной истиной и может выглядеть как отказ от оказания помощи. В такой ситуации можно оказывать психологическую поддержку и контролировать патологические симптомы.

Паллиативная помощь не допускает эвтаназию и самоубийство при посредничестве врача. Просьба об эвтаназии или содействии самоубийстве обычно свидетельствуют о необходимости улучшения ухода и лечения больного. При развитой современной междисциплинарной паллиативной помощи пациенты не должны испытывать непереносимых физических страданий и психосоциальных проблем, на фоне которых чаще всего возникают подобные просьбы.

Паллиативная помощь является составляющей частью здравоохранения. Формирования принципов паллиативной медицины исходило из того факта, что больные в терминальной стадии болезни не получают оптимальных, соответствующих их проблемам медицинской помощи и ухода в лечебных учреждениях общей лечебной сети. Современная паллиативная медицина должна быть кооперирована с официальной клинической медициной, поскольку она обеспечивает действенный и целостный подход, дополняющий специальное лечение основного заболевания. Приемы паллиативной медицины могут использоваться различными медицинскими специалистами при терапии боли, других симптомов заболевания и особенно при учете психологических аспектов лечения. Современная паллиативная медицина требует наличия высококвалифицированных врачебных и медсестринских кадров, обладающих знаниями в области клинической медицины, фармакологии, онкологии и психотерапии, а также владеющих навыками межчеловеческого общения.

Каждый год в мире умирает 52 млн. человек. Ежегодно около 5 млн. от рака. К этому числу можно добавить умирающих от СПИДа и др . заболеваний, при которых требуется специализированная помощь. В многочисленных исследованиях отмечено, что как в развитых, так и в развивающихся странах многие больные живут и умирают в неоправданных страданиях, без адекватного лечения боли и других патологических симптомов, без решения психосоциальных проблем и удовлетворения духовных запросов, зачастую в состоянии постоянного страха и одиночества. Эти страдания можно предотвратить или облегчить с помощь паллиативной медицины. Декларация ВОЗ 1990 г. и Барселонская декларация 1996г призывают все государства мира включить ПМ в национальные системы здравоохранения. Облегчение страданий – это этический долг медицинских работников. Каждый пациент с активным прогрессирующим заболеванием, приближающийся к смертельному исходу, имеет право на паллиативную помощь.

Целью паллиативной медицины пациентам с поздними стадиями активного прогрессирующего заболевания и небольшой предполагаемой продолжительностью жизни является максимальное повышение качества жизни, не предусматривающая ускорение или отдаления смертельного исхода. Активная форма и прогрессирующий характер заболевания подтверждаются или оцениваются с помощью объективных клинических критериев и исследований. Поздние стадии заболевания труднее поддаются четкому определению, примерами могут служить обширное метастазирование злокачественных опухолей, рефрактерная сердечная недостаточность, полная утрата самостоятельности при нейродегенеративных заболеваниях или СПИДе. Ограниченная продолжительность жизни может определяться по-разному, и обычно предполагает ожидаемый срок жизни менее года, а чаще менее 6 месяцев.

Поддержание максимально возможного качества жизни пациента является ключевым моментом в определении сущности ПМ, так как она ориентирована на лечение больного, а не поразившей его болезни. ПМ занимается целым рядом аспектов жизни инкурабельного пациента – медицинских, психологических, социальных, культурных и духовных. Помимо ослабления боли и купирования других патологических симптомов, необходима психосоциальная и духовная поддержка пациента, а также оказание помощи близким умирающего при уходе за ним и при горе утраты. Целостный подход, объединяющий разные аспекты паллиативной помощи, является признаком высококачественной медпрактики, существенную часть которой составляет паллиативная помощь.

Отношение к пациенту, нуждающемуся в паллиативной помощи, должно содержать заботу, ответственный подход, уважение индивидуальности, учет культурных особенностей и права выбора места пребывания. Это означает:

— выражение сочувствия и сострадания, внимания ко всем нуждам больного;

— помощь в решении любых проблем, встающих перед больными;

— подход к каждому пациенту как к личности, а не как к «клиническому случаю»;

— уважение этнических, расовых, религиозных и других культурных приоритетов больного;

— учет пожеланий пациента при выборе места пребывания.

Лечение и забота складываются из свободного общения, отличного ухода, непрерывной адекватной всесторонней медицинской помощи, предотвращения кризисов, систематической оценки состояния пациента и помощи его близким. Это означает:

— налаживание взаимоотношений с больным в ходе лечения;

— лечение в соответствии со стадией заболевания и прогнозом, избегающее излишних инвазивных вмешательств;

— наилучшая помощь врачей, медсестер и других работников в уходе в соответствии с обстоятельствами и имеющимися возможностями;

— всестороннее внимание ко всем аспектам состояния больного, обеспечиваемое междисциплинарной бригадой специалистов;

— недопущение резких, непредвиденных и неоправданных изменений в ходе лечения;

— координация работы комплексной бригады специалистов для оказания оптимальной помощи и максимальной поддержки больному и его близким;

— непрерывное симптоматическое лечение симптомов, поддерживающую терапию от первого обращения до момента смерти, в особенности при смене места пребывания пациента;

-планирование мер профилактики возможных клинических, психологических и социальных проблем в процессе прогрессирования заболевания;

— оказание психологической и социальной поддержки близким пациента.

Принципы паллиативной медицины относятся ко всем видам ПМ независимо от характера заболевания пациента, нуждающегося в ней. Методы паллиативного лечения, включая медикаментозное и хирургическое, лучевую терапию, широко используются врачами различных специальностей для ослабления патологических симптомов и страданий пациентов, но составляют лишь малую часть широкого спектра средств паллиативной медицины.

Проблема старения населения актуальна для многих развитых стран мира и для Беларуси, где в последние годы увеличивается доля пожилых людей в общей структуре населения. По оценочным данным, к 2050 г. численность людей старше 60 лет удвоится: в развивающихся странах — с 10 до 20%, в развитых — с 18 до 35%. Прогнозы показывают, что к 2020 г. основной причиной смерти людей старше 60 лет будут хронические заболевания, из которых 5 сформируют основную группу: ишемическая болезнь сердца, нарушения мозгового кровообращения, онкологическая патология (преимущественно рак легкого), хронические респираторные заболевания, инфекции нижних дыхательных путей. Несмотря на индивидуальные различия, многие симптомы и расстройства у больных в течение последнего года жизни одни и те же. Общими являются следующие проблемы: необходимость поддерживать общение с близкими и медицинскими работниками, противостоять развивающейся инвалидизации, боли, тревоге и депрессии. Члены семей больных и лица, ухаживающие за ними, зачастую нуждаются в посторонней помощи как для осуществления ухода за больными, так и для того, чтобы справиться с тревогой и депрессией.

Поддержание максимально возможного качества жизни пациента является ключевым моментом в определении сущности паллиативной медицины, так как она ориентирована на лечение больного, а не поразившей его болезни.

В разных странах, и даже внутри одной страны, планирование паллиативной помощи зависит от различных факторов. Международная ассоциация хосписной и паллиативной помощи (IAHPC) считает, что каждой стране необходимо разработать собственную модель паллиативной помощи, взяв на вооружение опыт и знания, накопленные в развитых странах. Ее организация определяется потребностями, ресурсами, мнением и доброй волей политиков и руководителей здравоохранения.

Международная медицинская организация «Врачи без границ»/Médecins Sans Frontières (MSF) крайне обеспокоена ситуацией, в которой оказались пожилые люди во время вспышки коронавируса COVID-19 в Испании. Мы призываем медицинские власти Испании сделать все, чтобы пожилым пациентам были обеспечены достойная помощь и возможность проститься с родственниками в последние часы жизни. Сделать это необходимо соблюдая необходимую дистанцию и меры профилактики, а также сокращая число людей на церемонии прощания.

«Пожилые люди умирают в больницах и домах престарелых без близких, в одиночестве. Такого просто не должно быть. Нам нужно найти безопасное решение этого вопроса, организовать людям достойный уход, — говорит доктор Давид Ногера, президент «Врачей без границ» в Испании и координатор программы по борьбе с пандемией в Каталонии. — Речь идет о самой уязвимой группе людей, здоровью которых угрожает коронавирусная инфекция. Им требуется особое внимание, им нужно помочь в первую очередь».

В распоряжении о «Порядке захоронения умерших COVID-19» говорится о том, что «до похорон, семья и близкие должны получить возможность проститься с умершим, число присутствующих на прощании должно быть ограничено самым ближним кругом родственников и друзей». Кроме того, рекомендации ВОЗ в условиях пандемии устанавливают неотъемлемое право пациента на визит родственников.

В таком контексте дома престарелых должны стать важнейшим элементов системы здравоохранения, здесь должны предоставлять пожилым людям необходимую медицинскую помощь, при необходимости направляя в больницы для прохождения дальнейшего специализированного лечения.

«Контроль над ситуацией в домах престарелых должен стать частью единой программы борьбы с эпидемией, ключевой составляющей общей стратегии системы здравоохранения, — говорит Ногера. — Нам нужно идти дальше юридических барьеров между местными и республиканскими властями. Как и другие административные подразделения, они полезны в нормальной обстановке, но становятся препятствием, когда принятие необходимых мер должно быть ускорено».

Специализированная помощь

«Врачи без границ» также выступают за соблюдение стандартных протоколов обезболивания пациентов на терминальной стадии заболевания, которые находятся в центрах паллиативной помощи.

«Мы полагаем, что людям чрезвычайно важно иметь возможность получать медицинскую помощь благодаря персоналу, оказывающего паллиативную помощь на дому, в больнице, в доме престарелых или, как мы его называем, «доме утешения»,- говорит доктор Ногера. — Так мы называем временное медицинское учреждение для больных с терминальной стадией заболевания. Здесь пациенты могу получить достойную паллиативную помощь в последние часы своей жизни».

«Мы знаем, что меры принимаются. «Врачи без границ» стремятся оказать помощь людям преклонных лет, дать им возможность уйти достойно, рядом со своими близкими,- продолжает Ногера. — Для этого мы открыли этот проект в Барселоне, планируем распространить эту практику и на другие регионы Испании».

«Врачи без границ» проводят консультации по вопросам оказания паллиативной помощи

В настоящее время «Врачи без границ» консультируют власти и сотрудников домов престарелых и больниц по вопросам оказания паллиативной помощи, использованию средств защиты, вопросам гигиенических мер и организации триажа с целью снижения риска распространения заболевания. Психосоциальная и психологическая поддержка — еще один ключевой элемент этого процесса.

«Не только для пожилых, но и для их семей. А также для сотрудников домов престарелых, врачей и младшего медицинского персонала, которые работают на износ и в эти очень тяжелые дни становятся свидетелями смерти своих пациентов, умирающих в одиночестве, вдали от родных и близких»,- говорит Ногера. — «Врачи без границ» и жители Испании требуют дать пациентам права жить и умирать с достоинством. Только вместе мы сможем преодолеть эту пандемию. И только если мы будем работать сообща, мы сможем найти способ, при котором наши пожилые люди и их семьи получат достойную помощь».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *