Почему подросток не хочет жить?

Подростковый период у современных детей начинается значительно раньше классических 13 лет. Уже десятилетние мальчики и девочки отстаивают самостоятельность, пытаются отделиться от родителей и добиться права делать что вздумается. Редакция Chips Journal поговорила с подростковыми психологами центра «Точка» Марией Завалишиной и Анной Привезенцевой и выяснила, что делать, если ребенок не интересуется ничем, кроме роликов на YouTube, грубит и проверяет родителей на прочность.

Что делать с детьми, которые в 10-11 лет уже ничего не хотят? Родители прыгают вокруг них, возят отдыхать, предлагают кружки, а все, чего хотят дети, — это торчать в интернете.

Анна: Ребенок ничего не хочет — это традиционный запрос к психологу, достаточно частая ситуация. Худшее, с чем это может быть связано, — начало развития депрессии. Но когда ребенок психологически здоров и просто ничего не хочет, мы объясняем это следующим образом: в подростковом возрасте начинает формироваться самосознание — ребенок стремится понять, какой я, чего я хочу, чем мне заниматься, как дальше жить. Для того, чтобы понять, кто такой я, хочется сначала отказаться от всего, что не я.

Соответственно, все родительские предложения и идеи, как провести свободное время, автоматически становятся неактуальными. Потому что это не я придумал, это не я затеял, и все, что предлагают родители, автоматически — нет.

И если в тот момент, когда ребенок отказывается от чего-либо, родители спокойно это воспринимают, уходят от давления, у него появляется время и простор для того, чтобы начать ориентироваться в том, чего он хочет. Это не автоматически происходит и может занимать довольно много времени. Но этот процесс очень важный, нужно с уважением к нему относиться: это такой способ научиться делать выбор.

Но дети не сидят, отвернувшись к стене или глядя в потолок, они чаще всего заняты гаджетами или телевидением. Как быть с таким «ничего не хочу»?

Мария: На фоне личностных изменений очень важно помнить, что есть довольно серьезные нейрофизиологические изменения. Биохимия мозга подростков очень сильно отличается от взрослых людей. Если грубо совсем говорить, то нейромедиатор, который влияет на все познавательные процессы, отвечает за систему вознаграждения и удовольствия и частично за стрессоустойчивость, у подростков вырабатывается в гораздо меньшем количестве, чем у взрослого. В том числе с этим связано ощущение постоянной скуки и недовольства у подростков.

Но в тот момент, когда происходит какое-то действие, связанное с наградой, этот нейромедиатор вырабатывается в гораздо большем количестве, чем у взрослых. Подросток находится как бы на качелях: большую часть времени он в подавленном состоянии, но как только он получает «награду», он погружается в мир огромного удовольствия. Что именно может быть наградой — это отдельная тема. Как правило, это связано с одобрением сверстников или с какими-то достижениями внутри игры, а также с рискованным поведением (которое может проявляться в разных формах). У детей этого возраста в принципе энергии немного, но стремиться к награде готовность довольно высокая. И если мы говорим о гаджетах, это очень быстрое и простое удовольствие; то, что всегда в доступе.

И, конечно, ребенку очень сложно остановиться: чем больше ты погружаешься, тем больше тебе хочется. И еще: те структуры, которые отвечают за контроль и произвольность в мозге, у подростков еще не созрели. И они оказываются в клетке: с одной стороны, поток удовольствия, с другой стороны – скука, а с третьей – невозможность как-то себя регулировать и осознавать последствия.

Но это значит, что родителям нужно вступать в конкуренцию с гаджетами? Предлагать интересные занятия и постоянно развлекать.

Анна: В 11-12 лет у родителей еще есть возможность повлиять на поведение детей: роль родителя в это время достаточно велика. Кто-то решает это путем запрета и ограничения гаджетов. Это какое-то время работает, но потом ребенок все равно скажет в грубой форме: до свидания со своими указаниями и советами. Я не видела благополучных историй, когда родители контролировали время использования гаджетов: как правило, эти попытки обречены на провал за редким исключением.

Договоренности вроде «ты играешь два часа, а потом идешь делать уроки» ребенок будет нарушать. Он все равно будет играть сколько хочет, потому что удовольствие выше договоренности.

Но тем не менее кое-что можно сделать. Например, разговаривать с ребенком. Не говорить ему: «ты должен ходить в спортивную секцию», а разговаривать в ключе его личного развития. Вроде: «вот смотри, ты растешь, твое тело меняется, важно и хорошо, наверное, было бы следить за своей фигурой, за своим телом. Было бы здорово, если бы ты ходил на какие-то спортивные занятия. Давай посмотрим, какие есть и что бы тебе из этого хотелось и было бы интересно».

Путем переговоров родители могут достичь своей цели: ребенок три раза в неделю занят спортом, а не сидением в гаджетах. Но цель достигается не прямым запретом, а путем расширения детских возможностей, кругозора. Важно, чтобы ребенок научился выбирать, имел эту опцию выбора.

Важен диалог: не «ты будешь ходить на английский, потому что ты двоечник», а «смотри, тебе хочется путешествовать и классно будет, если ты выучишь какой-нибудь язык». Кстати, игры или видео-ролики тоже могут быть отправной точкой для таких разговоров. Например, если дети играют в онлайн-игры, там часто бывают иностранные команды, а в YouTube много англоязычных блогеров, и у ребенка появляется потребность понимать другой язык.

Мой призыв таков: не нужно объявлять вето на игры, потому что чаще всего это противостояние доводит до серьезного конфликта. Игру надо вплетать в действительность ребенка таким образом, чтобы она не являлась центром его жизни и центром ваших бесед и отношений.

Часто в семье борьба за отказ от гаджета доходит до такого абсурда, что родители и дети просто прекращают общаться на какие-либо другие темы, как будто кроме того, сколько ты сегодня часов играл и сколько это может продолжаться, и говорить больше не о чем. Родители вступают с ребенком в зависимые отношения и начинают таким образом поддерживать его зависимость. Важно все-таки поддерживать здравомыслие: меньше паники и больше конструктивных предложений.

Мария: Сейчас меняются вообще все процессы, отвечающие за восприятие, концентрацию внимания, память. Подростки сегодняшние и те, кто был подростками десять лет назад, очень сильно различаются. Даже на уровне физиологии: у них разные способы восприятия информации. И люди еще пока не очень понимают, что с этим делать. Мне кажется, я выступлю этаким злым полицейским, но у меня другая позиция в отношении гаджетов: контроль должен начинаться в детстве, а не когда подросток уже играет. Я согласна, что поздние запреты не сработают, но ограничения очень важны, потому что ребенок сам не в состоянии их регулировать. Они должны появиться в раннем возрасте, когда ребенок соприкасается с цифровой техникой. Но главное, это не должно быть скандалом, насилием, и не должно начинаться спонтанно и внезапно.

С подростками младшего возраста более-менее понятно, а как взаимодействовать с более старшими детьми, которые ничего не хотят? Давить уже нельзя, а что можно? Может быть, нужно «стать ребенку другом»?

Мария: Все-таки родитель – не друг. Друзья у ребенка есть, и у них другая функция, другие отношения. А у родителя есть позиция, которая предполагает в том числе и введение ограничений, выстраивание границ и прочую регуляцию. Просто во всем должен быть баланс.

Анна: Я согласна с тем, что функция родителя, это не «быть другом». У родителя есть ответственность за ребенка. Он юридически, по крайней мере, отвечает за него. Но нужно понимать, что ответственность родителя тоже имеет свои пределы, она не безгранична. Контролировать человек может только то, что принадлежит ему – например, свое тело, свои чувства, эмоции, мысли. Но контролировать другого человека, в частности, подростка он не может. Как бы ему ни хотелось и как бы его ответственность не диктовала ему это.

Жесткие попытки контроля подростка выглядят как насилие, и по сути им и являются. Эти попытки, как правило, встречают жесткий отпор со стороны подростка, но если у него недостаточно сил, чтобы бороться, он просто тихо саботирует. Например, родитель говорит: «Садись, делай уроки». Подросток как бы садится за стол, открывает учебник и ковыряет в носу оставшийся вечер.

Все, что родитель может сделать в данной ситуации, это сказать прямым текстом: «я считаю, что тебе было бы намного важнее и полезнее заниматься тем-то и тем-то. Я готов тебе предоставить возможности. Готов за тебя заплатить, готов тебя записать, готов тебя отвести, готов тебя поддерживать. Если нужна помощь, готов будить тебя по утрам, и так далее. Я все это готов делать, потому что я за тебя волнуюсь и тебя люблю. Но дальше наступает твоя ответственность». Такой разговор возможен где-то лет с тринадцати, четырнадцати. И дальше на этом моменте все, точка. Родитель больше ничего сделать не может. Подросток должен сам научиться брать ответственность за себя, за свою жизнь.

Чем раньше родитель избавится от иллюзии, что есть какие-то хитрые методы, которые способны заставить подростка делать то, что он хочет, тем меньше сложностей обретет и он, и подросток.

Часто на протест уходят все силы подростка, он борется с родителями вместо того, чтобы сесть и подумать, что делать с жизнью. И когда подростки оказываются в ситуации, что никто на них не давит, они начинают что-то делать сами. Через какое-то время. У всех по-разному это происходит в зависимости от интеллекта. Кто-то через месяц это понимает, кто-то через год, кто-то через два. Но в какой-то момент они все понимают, что так дальше жить нельзя, надо что-то делать.

Если родители при этом не давят, спрашивают, как дела, кормят обедом и так далее, то у подростка появляется возможность все-таки воспользоваться предложением родителей или придумать что-то свое и попросить родителей о помощи. Вот, как-то так я себе это представляю.

В психологическом центре «Точка» открыт набор на групповые занятия для подростков 11-17 лет, и для детей 9-10 лет. Есть также возможность записаться на индивидуальную очную или скайп-консультацию.

Подростковое самоубийство

Вопрос, о котором многие боятся даже задумываться и отгоняют мысли об этом, настолько страшным и невообразимым это кажется для многих. И такое отношение к нему вполне нормально, потому что смерь сама по себе — это страшно и невообразимо. Человек не хочет умирать, В его сути биологической заложено изначально — выжить и избежать ситуаций ведущих к смерти. А вот если человек смирился с мыслью о смерти, вынашивает ее и готов к этому, а тем более ребенок — вот это уже настораживает.
По данным всемирной организации здоровья, в 1983 г. В мире покончили жизнь самоубийством более 500 тысяч человек, а 15 лет спустя (1998 г.) — уже 820 тысяч человек, (для сравнения — это Гродно, Брест и Лида вместе взятые) из них 20% приходится на подростковый возраст и юношеский возраст.
За последние 15 лет число самоубийств среди подростков от 15 до 24 лет увеличилось в 2 раза и в ряду причин смертности во многих экономически развитых странах, причина самоубийств стоит на 2-3 местах.
Почему же подростки пытаются покончить собой?
Какие причины, факторы могут способствовать принятию такого решения?
Какие дети могут совершить такой поступок?
Особенности же характера, психологического строя, свойственные периоду отрочества, по одному факту своего существования предрасполагают к самоубийству.
— Исследования показывают, что подростки, ведущие сексуальную жизнь и употребляющие алкоголь, подвергаются большему риску самоубийства, чем те, кто от этого воздерживается. Потому как под их влиянием повышается вероятность внезапных импульсов, неконтролируемых поступков. Бывает и так, что смерть от передозировки является преднамеренной.
— Дети из неблагополучных семей, в силу недостаточного внимания к себе ищут самостоятельно выход из положения…
— Дефицит общения со сверстниками чаще других отмечаются в качестве причин попыток самоубийства подростков.
— Безразличие со стороны родителей и друзей, неурядицы в семье и трудности в школе, психологическая неподготовленность к раннему половому созреванию — все это может привести подростка к мысли о самоубийстве, как средстве избавления от угнетающих его проблем.
— Причиной покушение на самоубийство может быть депрессия, вызванная потерей объекта любви, любимого человека, сопровождается печалью, подавленностью, потерей интереса к жизни .
— Подростки, могут быть очень восприимчив и нестабилен, тяжелее переживать неудачи в личных отношениях, чем другие.
— Потенциальные самоубийцы часто имеют покончивших собой родственников или предков. т.е у них перед глазами стоит пример такого решения вопроса.
— Конечно, суицид может быть результатом душевной болезни. Некоторые подростки страдают галлюцинациями. Когда чей-то голос приказывает им покончить собой.
Причиной самоубийства может быть чувство вины, страха, враждебности
Иногда депрессия может и не проявиться столь явно: подросток старается скрыть ее за повышенной активностью, чрезмерным вниманием к мелочам или вызывающим поведением — правонарушениями, употреблением наркотиков, беспорядочными сексуальными связями. Уже само это поведение — призыв — обратите внимание! Со мной что-то происходит.
Но всех эти причины объединяет одна самая глубокая: предполагается, что одна из главных причин этого служит их неумение почувствовать себя равноправными членами подростковой общности,
Первая причина и самая основная — непонимание

Парадокс суицида.

Очень часто мы слышим фразу при обсуждении самоубийства, реакцию: «Я не понимаю, как можно было решиться на такой поступок?!!!». Так вот, что парадоксально — основная причина большинства суицидов — это глубокое чувство непонимания и одиночества человека. Он сделал и решился на это по сути, потому что его не понимали. Не было ни одного человек способного понять его переживания ни среди подростков, ни среди взрослых. отчего они воспринимают себя как отверженных и никому не нужных «чужаков». Не понимали глубину его переживаний и депрессивного состояния и помогли найти другой выход.
Попытка самоубийства — это крик о помощи, желание привлечь внимание к своей беде или вызвать сочувствие окружающих. Поднимая на себя руку, ребенок прибегает к последнему аргументу в споре с родителями.
Что же происходит с родителями, какие отношения могут быть в семье, если их собственный ребенок не может их дозваться? Отчего они так глухи, что сыну пришлось лезть в петлю, чтобы они услышали его крик о помощи?
Сознание собственной непогрешимости и правоты делает родителей поразительно нетерпимыми, неспособными без оценок, без суждения и поучения просто любить и поддерживать ребенка. Опыт показывает, что суицид чаще случается в тех семьях, где господствует авторитарный стиль воспитания, где все нормы и правила обязательны к выполнению, и ориентация воспитания в основном на внешнее благополучие. «Я не желаю ничего слышать. Это должно быть сделано. Не позорь меня перед соседями». Воспитание больше похоже на указания начальника, которому нужен факт и не интересен внутренний мир сотрудника, служащего. Для многих детей родители — это люди, которые никогда не совершали проступков — они всегда правы. Потому что их родители никогда не показывали, что они тоже люди, что они тоже были детьми, подростками, что у них тоже были такие проблемы. Словно это было так давно, что уже и не важно. А вместо понимания и сочувствия можно услышать: «Мне бы твои проблемы, вот где денег достать. — это пройдет!» Не уделяя больше 5-ти минут на более глубокое понимание.

Упрекая его, родители, произносят порой слова настолько злобные и оскорбительные, что ими поистине можно убить. Часто слова сказаны в порыве гнева, несдержанности, но родители при этом не думают, что безобразным своим криком буквально толкают его на опасный для жизни поступок.
ПРИМЕР:
Пятнадцатилетняя девочка после ожога пищевода (она выпила бутылку ацетона во время скандала с матерью) рассказывала: «Я была готова на все, лишь бы заставить ее замолчать, я даже выговорить не могу, как она меня обзывала». Девочка не собиралась умирать. А годы скитания по хирургическим отделениям, тяжелые операции и погубленное на всю жизнь здоровье — это цена неумения и нежелания матери держать себя в руках, когда ей показалось, что дочка слишком ярко накрасилась.
РОДИТЕЛЯМ СЛЕДУЕТ ПОНИМАТЬ: если скандал уже разгорелся, нужно остановиться, заставить себя замолчать (это к стати проще, чем заставить замолчать другого), сознавая свою правоту. Ведь ваша задача по сути в споре с подростком — не доказать свою правоту или авторитет, а оградить ребенка от беды. А подросток очень часто видит перед собой задачу любым способом доказать право на свое мнение и добиться уважения собственных родителей, которые никак не могут смириться с тем, что ребенок взрослеет. В состоянии аффекта подросток крайне импульсивен и агрессивен. Любой попавший под руку острый предмет, лекарство в вашей аптечке, подоконник в вашей квартире — все станет реально опасным, угрожающим его жизни.
Закономерен вопрос:
Если не в порыве импульсивности, случаются варианты, когда подросток приходит к этому путем долгих обдумываний, почему они все-таки выбирают этот вариант как решение?
Специалисты утверждают, (и что самое интересное в этом их поддерживают сами пострадавшие, т.е. дети имевшие в своей биографии попытку суицида), что в большинстве случаев подростки не хотят умирать, они хотят жить, но надеются изменить свою жизнь, чтобы она не была такой «невыносимой».
Подросток нередко представляет себе смерть как некое временное состояние: как будто он очнется, и снова будет жить. Совершенно искренне желая умереть в невыносимой для него ситуации, он в действительности хочет лишить наладить отношения с окружающими. Здесь нет попытки шантажа, но есть наивная вера: пусть хотя бы его смерть образумит родителей, тогда окончатся все беды, и они снова заживут в мире и согласии. Подростки, совершая суицидальную попытку, зачастую предполагают жить, надеясь с помощью суицида изменить конфликтную ситуацию. Они не вполне отдают себе отчет в необратимости, окончательности смерти, они убеждены, что можно казаться умершим для окружающих, но при этом наблюдать свои похороны и раскаяния обидчиков.
Как распознать подростка, обдумывающего самоубийство?
Если человек серьезно задумал совершить самоубийство, то обычно об этом нетрудно догадаться по ряду характерных признаков, которые можно разделить на 3 группы: словесные, поведенческие и ситуационные.

СЛОВЕСНЫЕ признаки:

Человек, готовящийся совершить самоубийство, часто говорит о своем душевном состоянии. Он или она могут:

Прямо или косвенно намекать о своем намерении: «Лучше бы мне умереть». «Я больше не буду ни для кого проблемой». «Тебе больше не придется обо мне волноваться». «Скоро все проблемы будут решены». «Вы еще пожалеете, когда я умру!»…
Косвенно намекать о своем намерении: «Я больше не буду ни для кого проблемой»; «Тебе больше не придется обо мне волноваться».
Много шутить на тему самоубийства.
Проявлять нездоровую заинтересованность вопросами смерти.

ПОВЕДЕНЧЕСКИЕ признаки:

Раздавать другим вещи, имеющие большую личную значимость, окончательно приводить в порядок дела, мириться с давними врагами.
Демонстрировать радикальные перемены в поведении, такие, как:
— в еде — есть слишком мало или слишком много;
— во сне — спать слишком мало или слишком много;
— во внешнем виде — стать например неряшливым;
— в привычках — пропускать занятия, не выполнять домашние задания, избегать общения с друзьями; проявлять раздражительность, угрюмость; находиться в подавленном настроении;
— замкнуться от семьи и друзей;
— быть чрезмерно деятельным или, наоборот, безразличным к окружающему миру; ощущать попеременно то внезапную эйфорию, то приступы отчаяния.

СИТУАЦИОННЫЕ признаки:

Человек может решиться на самоубийство если:
Социально изолирован (не имеет друзей или имеет только одного друга), чувствуют себя отверженным.
Живет в нестабильном окружении (серьезный кризис в семье — в отношениях с родителями или родителей друг с другом); алкоголизм — личная или семейная проблема);
Ощущает себя жертвой насилия — физического, сексуального или эмоционального.
Предпринимал раньше попытки суицида.
Имеет склонность к самоубийству вследствие того, что оно совершалось кем-то из друзей, знакомых или членов семьи.
Перенес тяжелую потерю (смерть кого-то из близких, развод родителей).
Слишком критически настроен по отношению к себе.

ЧТО ДЕЛАТЬ?

— серьезно отнеситесь ко всем угрозам, пусть специалист (психолог, психиатр) решает, насколько они реальны;
— будьте внимательны к своему ребенку, умейте слушать ребенка;
— откровенно разговаривайте с ним;
— не бойтесь прямо спросить о самоубийстве;
— не оставляйте ребенка один на один с проблемой;
— предлагайте конструктивные подходы к решению проблемы;
— вселяйте надежду, что любая ситуация может разрешиться конструктивно;
— привлеките к оказанию поддержки значимых для ребенка лиц;
— не бойтесь просить о помощи.

Как отличить истинное намерение от манипулирования?

Различают три вида суицидального поведения: демонстративное, аффективное, истинное. Демонстративное суицидальное поведение носит театральный характер. Это форма эмоционального шантажа, с помощью которого ребенок пытается манипулировать окружающими, чтобы получить их интерес и внимание, добиться сочувствия, уйти от наказания за совершенный проступок, отомстить за нанесенную обиду. Если дело заходит дальше угроз, то попытка самоубийства происходит в явном расчете на спасение и редко заканчивается смертью.

Аффективный суицид носит спонтанный характер и всегда происходит в моменты сильнейшего психоэмоционального напряжения, на пике негативных эмоций. Суицид в состоянии аффекта может быть спектаклем, рассчитанным на «благодарных зрителей», но также может оказаться хоть и мимолетным, но истинным намерением. Предсказать эти попытки сложнее всего.

Наиболее опасным является истинный суицид, который чаще всего приводит к смерти. В этом случае подросток долго вынашивает замысел, ищет самые эффективные способы уйти из жизни, выбирает время и место, где ему не смогут помешать. При демонстративном суицидальном поведении обычно используют отравление неядовитыми веществами, порезы вен, имитацию попыток повешения. При истинном – в подавляющем большинстве случаев выбирают самоповешение и прыжки с высоты.

Распространенный миф гласит: человек, действительно собирающийся наложить на себя руки, не говорит об этом, не демонстрирует свои намерения, наоборот, тщательно скрывает их, молчит. Это не так. Большинство подростков, которые собираются покончить с собой, предупреждают об этом окружающих: прямо или намеком. Потому нельзя оставлять без внимания любые слова или фразы, свидетельствующие о желании свести счеты с жизнью. Даже если вы понимаете, что ребенок прибегает к эмоциональному шантажу и угрозам с целью напугать, произвести впечатление, обратить на себя внимание, вытребовать поблажки или материальные ценности. Такое поведение – не норма, оно свидетельствует о наличии серьезных проблем. Каких именно? Это сможет установить только специалист.

Если вы не знаете к кому обратится за помощью, начните с посещения психолога. Будьте готовы к тому, что, если уже были попытки суицида и существует хоть малейшая опасность их повторения, вас могут направить на консультацию к психиатру. В этом случае гораздо важнее сохранить жизнь ребенка, чем реноме в глазах окружающих. Чем раньше вы обратитесь за помощью, тем быстрее сможете изменить ситуацию.

История из жизни

«После развода Ольга М. воспитывала дочь Марину самостоятельно, без поддержки со стороны отца ребенка. Денег в семье постоянно не хватало, потому женщина была вынуждена несколько лет работать на двух работах, приходила домой поздно вечером и не могла уделять дочери достаточно внимания. По мере взросления ребенка в семье участились конфликты: Марина обвиняла мать в разводе, утверждала, что Ольга М. не позволяет отцу навещать её, упрекала в холодности и безразличии. Во время острых конфликтов в речи девочки мелькали фразы, которым Ольга поначалу не придала значения, считая эмоциональным шантажом: «Лучше умереть, чем так жить!», «Хочу уснуть и не проснуться», и т.д. Ольга всерьез испугалась, когда обнаружила в истории браузера ссылки, которые её дочь забыла удалить: 12-летняя девочка искала в Сети советы, как можно быстро и безболезненно уйти из жизни».

Что в таких случаях делать родителям? Нельзя заниматься нравоучениями, высмеивать подростка, устраивать скандал, выносить проблему на общее обсуждение. В первую очередь, нужно постараться вызвать подростка на доверительный разговор тет-а-тет и предложить вместе посетить центр психологической помощи. Ребенок должен знать, что его проблемы можно решить.

Поговорив с дочерью, Ольга предложила вместе съездить в центр психологической помощи, не упоминая, что обнаружила в истории браузера напугавшие её ссылки. На встречах с психологом Марина вначале вела себя замкнуто, «раскрывалась» с неохотой. Девочка признавалась, что дороже и ближе матери у неё человека нет. Вместе с тем, у Марины было острое ощущение, что она лишь обуза для семьи, что именно из-за нее им так тяжело. Случалось, что Ольга в порыве гнева бросала фразы типа: «Если бы не ты, мне бы не приходилось пахать как лошадь. Я все для тебя делаю, а ты даже спасибо мне порой сказать не хочешь».

Мать была обижена на дочь, что та не желает помочь ей хотя бы с домашними хлопотами, а дочь – злилась на то, что единственный родной человек как будто не замечает ее, не видит ее слез и переживаний, «даже в кино со мной ни разу не сходила». Встречи с психологом иногда проходили только с девочкой и были направлены на стабилизацию ее эмоционального состояния, иногда – только с матерью, где разбирались семейные конфликты и пути выхода из них, а чаще – совместно, чтобы помочь научиться понимать друг друга. После работы со специалистом доверительные отношения матери и дочери удалось восстановить, после чего депрессия и суицидальные мысли больше не возвращались к ребенку».

Почему подростки совершают попытки самоубийства? В самом прекрасном цветущем возрасте, когда впереди еще столько открытий, любви и счастья, что, казалось бы, нужно жить да радоваться, дети принимают страшное решение добровольно уйти из жизни. Каким потрясением и шоком это становится для родителей юных самоубийц, невозможно передать словами. Мир буквально взрывается, раскалывается на две части: до и после. Вынужденные до конца жизни нести тяжелый груз вины, неутихающей душевной боли, раскаяния и сомнений, близкие люди переживают этот страшный момент вновь и вновь, не находя ответов на мучительные вопросы: «Почему мы не уберегли свое дитя? Можно ли было предотвратить трагедию? Кто виноват в случившемся?».

Попытки добровольного ухода из жизни в большинстве случаев действительно можно вовремя предсказать, а значит, и предотвратить. Суицид не происходит внезапно: от возникновения мыслей о самоубийстве до воплощения страшного замысла всегда проходит некоторое время. Иногда несколько часов или дней, иногда – месяцы и даже годы. Причем до совершения суицида подросток обычно выражает свою боль и протест в иной форме: уходит из дома, бросает учебу, совершает несвойственные ему антисоциальные поступки, разрывает все связи, начинает употреблять алкоголь или наркотики, раздаривает любимые вещи, прямо или косвенно сообщает окружающим о намерении уйти из жизни. Ребенок отчаянно ищет спасительную «соломинку», за которую можно было бы ухватиться. Испробовав все доступные способы и потерпев неудачу, он решается на самоубийство. Суицид – это последний отчаянный шаг, к которому прибегают дети, чей крик о помощи прозвучал в пустоту, не был своевременно услышан.

Если поведение ребенка вызывает у вас тревогу, если вы обнаружили записи, личные дневники, письма или запросы в поисковых системах, указывающие на то, что подросток планирует уйти из жизни, и, в особенности, если он прямо заявляет, что не видит смысла в своем существовании и хочет умереть, не упускайте драгоценное время! Бейте в набат – пока еще не поздно, пока можно помочь подростку, заблудившемуся, запутавшемуся в жизни. Не думайте, что ребенок «мается дурью», «перебесится», «перерастет». Помните, что только квалифицированная и своевременная психологическая, а иногда и медицинская, помощь специалистов поможет решить эту серьезнейшую проблему.

Самый большой секрет, о котором не догадываются родители школьников

Маша Трауб

В школах прошли родительские собрания. Мамы и папы детей, которые сдают в этом году ОГЭ (так теперь называются ГИА — экзамены после девятого класса) и ЕГЭ, собрались чуть ли не в полном составе.

Мой сын Василий сдает ОГЭ, и, если честно, я поддалась массовой истерии. Нужен срочно репетитор по русскому, иначе не сдаст. Я смотрела тесты — не сдала бы. Нужно следить на специальных сайтах за новостями и обновлениями. Нельзя пропускать. Никаких внеканикулярных поездок. В классе паника, особенно у мам девочек.

— А можно перевестись на другое направление? Тогда какие экзамены нужно сдавать?

Подросткам по 14 лет. Еще вчера они хотели стать физиками, а сегодня передумали. Это ведь нормально. Я вообще в этом возрасте хотела стать музыкальным работником в детском саду. Но современная школа предполагает специализацию — или ты ботаник-химик, или физик-математик, или гуманитарий, что, конечно, совсем плохо и не престижно. Всех троечников, хоккеистов, футболистов и танцоров, которые уже заточены на профессиональную карьеру, отправляют на социально-экономическое отделение. Считается, что там вообще можно не учиться.

Многие родители настроены на переход после девятого класса в специализированные гимназии и школы при институтах и сидят с видом — «мой ребенок — гений, а ваша школа ему не соответствует». Некоторые уже ходят на подготовительные курсы и весной будут сдавать плюс к четырем обязательным экзаменам ОГЭ дополнительные — в спецкрутую мегашколу из первой десятки рейтинга. Что будет с детьми — я даже представить боюсь.

У меня тоже был такой период. Я мечтала, чтобы мой сын учился в знаменитой школе, где преподают лучшие педагоги Москвы, где учатся дети известных родителей. Мечтала дать ему то, чего не было у меня. Чтобы он не учился в школе на окраине Москвы, где учительница литературы говорила, что половина нашего класса пойдет на панель, а вторая половина работать парикмахерами. И перспектива была одна — выйти замуж за одноклассника и переехать в соседнюю девятиэтажку.

Детские комплексы живут долго. Я хотела, чтобы мой сын с гордостью говорил, что окончил такую-то школу и учился у такого-то педагога. Мы с мужем подняли на ноги половину знакомых и записали сына-четвероклассника на подготовительные курсы. Познакомились с директором и учителями, я возила сонного и дурного от перегрузок ребенка на дополнительные занятия и вместе с ним готовилась к экзаменам. Света белого не видела.

Другие мамы мне завидовали — я ведь была знакома с директором. Я стала нервной и раздражительной — завидовала другим мамам, у которых в этой школе учились старшие дети и поэтому они имели преимущество. Они знали самых важных учителей и поэтому первыми обо всем узнавали. Я даже с ними начала дружить, чтобы тоже все узнавать первой. Изводила мужа — чтобы он кому-то позвонил, попросил, договорился, подстелил соломку.

Где-то к зиме у Васи начались тики. Он тряс головой. Один мальчик из группы часто моргал глазками, одна девочка расковыривала заусенцы на пальцах до крови. Еще была девочка, которая все время плакала. Не рыдала, просто сидела над тетрадкой и роняла слезы. К ее слезам так все привыкли, что даже не обращали внимания. Она была победительницей всех мыслимых олимпиад и у нее всегда была идеальная коса.

К экзаменам уже у меня начал дергаться глаз. Василий прилично сдал математику, написал диктант по русскому. Оставался английский, за который я вообще не волновалась. И Вася его завалил с треском. Там даже двойки не было. Я не посмела идти к директору и включать связи. Запихивать правдами и неправдами. Мне было стыдно. Не сдал — значит не сдал. На это у меня хватило мозгов.

Только сейчас я узнала, что Вася специально завалил тот английский. Он не хотел переходить в ту школу, но боялся сказать.

А теперь говорит:

— Мам, не волнуйся, все будет нормально. Только не вмешивайся. Если мне нужен будет репетитор, я тебе скажу. Если я захочу перейти в другую школу, я тебе скажу. Обещаю. Только не заставляй меня.

Я на собрании сидела за одной партой с мамой Димы — Вася с ним дружит.

— Дима хочет перевестись на другой профиль,— сообщил мне Василий,— ему надоела физика. Он хочет заниматься химией, но не может — там ведь только те, кто хочет в медицинский поступать. Он не знает, что делать.

— А его мама об этом знает? — спросила я.

— Ты что? Он не может ей сказать! Она же расстроится! Только не говори ей!

— И что он будет делать?

— Не знаю. Наверное, останется на нашем профиле. Правда, у него с геометрией не очень. Наверное, репетитора наймут.

А еще я вспомнила, что у Васи в классе была Лиза. Девочка с незаурядными математическими способностями. Но сейчас она учится в гуманитарном классе. Так решили родители. Про Лизу они давно все решили — куда будет поступать, как поступать, каких людей подключать.

Дети уже все давно понимают — и про связи, и про деньги, и про поступление. Счастье, что они еще верят в собственные силы и в то, что можно чего-то добиться, если очень захотеть. Они верят в олимпиады, которые позволят им войти в какой-то рейтинг. Они сами находят эти олимпиады и в них участвуют. Но они боятся сказать родителям о своих желаниях.

Еще один Васин друг, Сашка, футболист, в 14 лет понял, что не сделает профессиональную карьеру. Подавал большие надежды, но сгорел. У него зрение минус четыре и ему до смерти надоело играть в футбол. Но родители уже построили ему жизнь под эту профессию и слышать не хотят про то, что он уже наигрался. Они подделывают ему медицинские справки, и он ездит на сборы. Этот мальчик хочет писать статьи про футбол, мечтает стать журналистом, но родители об этом, естественно, не знают.

Есть столько форумов про ЕГЭ, ОГЭ, за которыми нужно следить, изучать и бегом покупать новейшие учебники с вариантами решений. Но нет форума, на котором родители узнали бы о желании детей. Я не могу сказать маме Димы, что он хочет перевестись на химический профиль, хотя бы попробовать. Не могу сказать маме Сашки, что он тайком пишет роман про футбол. Не могу, потому что это страшная тайна. И мне остается только надеяться на то, что мой сын найдет в себе смелость сказать мне о своих желаниях. Я мечтаю, чтобы он был физиком, поступил в МФТИ, и он об этом знает. Но скажет ли он мне о том, что вдруг решил стать лингвистом, медиком или криптологом? Да хоть актером, в конце концов. Или об этом будет знать мама Сашки и тоже поклянется хранить тайну?

Что делать, если подросток заявил о желании сделать татуировку?

Валентина Бейкова, фото: ru.freepik.com Кто, к не подростки, хотят выделиться из толпы, показать сверстникам свою индивидуальность и оригинальность? Что, как не внешний вид подростка, в полной мере отражает бунтарский дух молодого поколения? Редакция ДЕТСКИЙВОПРОС.РФ ищет ответ на вопрос, как реагировать и что делать, если ваш ребёнок-подросток заявил о желании сделать татуировку?

В настоящее время в законодательстве не прописано, с какого возраста ребёнок может самостоятельно принять решение о нанесении татуировки. Таким образом, имея на руках энную сумму денег, любой подросток может прийти к мастеру и попросить набить изображение. И тут родителям стоит лишь уповать на сознательность татуировщика.

Мнение психолога

Давайте попытаемся разобраться, почему же подростки хотят изменить себя? Как родителям реагировать на то, что ребёнок хочет сделать татуировку? До какого возраста стоит отложить вопрос нанесения татуировки, чтобы потом не пожалеть о ней?

«Татуировка ― это желание подростков выделиться, заявить о себе, ― делится психолог Борис Мединский. ― Они в неудобном положении: они уже не дети, которые живут в родительской тени, но и не взрослые, которые самодостаточны и имеют ряд минимальных достижений (профессия, опыт взаимоотношений с противоположным полом, финансовая независимость и т. д.). Подросток полон неуверенности перед миром и будущим. В то же время его распирает желание заявить о себе, утвердить своё «Я». По-взрослому сделать это он не может (через конструктивную и признаваемую другими деятельность), поэтому в ход идут вещи вроде татуировок.

Описать конкретную модель поведения родителей в момент, когда подросток заявляет о своём желании сделать тату, нельзя: всё зависит от конкретного случая и ситуации. Думаю, что вопрос с татуировками человеку стоит решать самому после того, как он становится более-менее независимым от родителей, чтобы не спрашивать разрешения у мамы.

А вообще, едва ли желание таким образом изменить свою внешность бывает осознанным и взвешенным, если речь не идёт о человеке, который выбрал для себя стезю шоу-бизнеса или чего-то в этом роде. Тату, пирсинг и т. д. — проявления бесшабашности юного возраста. Это бывает не только у подростков, но и у людей, которые не хотят взрослеть».

Мнение косметолога

Чтобы предостеречь ребёнка от необдуманного шага, родителям следует знать: несёт ли татуировка угрозу здоровью подростка и к чему может привести нанесение тату у недобросовестного мастера. Об этом читателям нашего портала рассказала дерматолог и косметолог Татьяна Шайдулина.

«Если у человека нет аллергии на отдельные компоненты краски, то татуировка не несёт никакого негативного воздействия на здоровье кожи подростка, но первичная воспалительная реакция на любую татуировку ― это нормально, ― поделилась Татьяна Шайдулина. ― Если человек всё же принимает решение набить татуировку, то нужно понимать, куда вы пришли, что это за заведение, уточнить, где учился специалист, сколько лет у него стажа, посмотреть его работы, может быть, даже пообщаться с его клиентами. Но, опять же, всё индивидуально.

Если у подростка есть предрасположенность к келоидным рубцам, каким бы опытным ни был специалист, он не сможет это предотвратить. Келоидные рубцы ― это когда после пореза или иного ранения кожи на месте травмы нарастает лишняя кожа.

В своей работе мастер обязательно должен использовать одноразовые иглы и перчатки. Сам аппарат, которым наносится татуировка, обязательно должен обрабатываться. Рабочее место мастера должно содержаться в идеальной чистоте, обязательно наличие бактерицидной лампы, так как работа ведётся с проникновением в кожу.

В случае некачественной обработки инструментов и многократного использования игл мастером клиент в первую очередь рискует заразиться гепатитом. Если это татуировка в области лица (брови, веки, губы), у человека может появиться герпес. Татуировка в данном случае выступит как провоцирующий фактор, но если герпес проходит, то с гепатитом дела обстоят хуже».

Мнение тату-мастера

Игорю Волкову 22 года, на протяжении полутора лет молодой человек является тату-мастером. Игорь поделился с читателями нашего портала своим первым неудачным опытом выбора татуировки, рассказал о том, в каких условиях работает профессиональный татуировщик и почему подросткам стоит повременить с нанесением татуировок.

«В салоне, где я работаю, делают татуировки только лицам, достигшим восемнадцатилетнего возраста, ― рассказывает Игорь. ― Если к нам придёт молодой человек уже с татуировкой, но выглядит он моложе 18 лет, то мы спрашиваем его возраст. Если он не достиг 18 лет, то татуировку можно сделать только с разрешения родителей или законных представителей. В таком случае их присутствие обязательно. Непосредственно сама работа по большей части обсуждается с самим родителем или законными представителями, нежели с самим подростком.

В моей практике такое было и не раз. Был случай, когда отец разрешил своей дочери в честь дня рождения сделать татуировку, ей исполнилось 16 или 17 лет. Она пришла с отцом, мы с ним обсуждали рисунок. Если он его одобрял, тогда мы делали, если не одобрял, тогда не делали.

Часто приходится отговаривать своих клиентов от нанесения татуировок. Есть необдуманные татуировки, в основном это те, которые хотят сделать в возрасте от 16 и в некоторых случаях до 20 лет. Это такой период, когда ты хочешь сделать татуировку, но точно не знаешь какую. И человек пытается найти некий компромисс: чтобы это была не очень вызывающая татуировка, но чтобы несла для тебя некий смысл.

Впоследствии, когда пересекается эта возрастная черта, ты начинаешь анализировать свои поступки. Есть абсолютно глупые татуировки, о которых процентов 80-90 человек в дальнейшем пожалеют. Это, к примеру, могут быть иероглифы, глупые и необдуманные изображения, которые получили широкое распространение. Они когда-то были в моде и остаются популярными до сих пор. Чаще это какие-то женские татуировки ― одуванчики, бабочки. Обычно такие татуировки делают, потому что они небольшие, но всё же татуировки, а потом понимают, что они ни к чему.

Стоит помнить о том, что процесс нанесения болезненный, но это зависит, во-первых, от места нанесения, во-вторых, от индивидуальных особенностей человека. Одному человеку нанесение татуировки на предплечье может показаться болезненным, а второй не почувствует ничего, кроме лёгкого дискомфорта. В среднем татуировка заживает полторы-две недели. После нанесения татуировка покрывается плёнкой и начинает шелушиться. Когда вся пленка отшелушится, татуировка окажется под кожей, процесс заживления можно считать завершённым. Полностью восстановление кожи происходит в течение месяца. Для ускорения заживления мы советуем использовать клиентам специальные мази.

К нам в салон также обращаются люди, чтобы свести татуировки, и это происходит достаточно часто. Сводят как раз те татуировки, которые наносят в 16-18 лет. Процесс сведения тату болезненней, чем её нанесение. Если татуировку сводить лазером, то он расщепляет пигмент под кожей, и он в течение полутора-двух месяцев частично выводится из-под кожи. Татуировка, сделанная профессиональными красками с использованием профессионального оборудования размером один на два сантиметра, наносится в течение 20 минут, а для сведения потребуется два-три сеанса лазера, и сводить её таким образом придётся в течение полугода. От лазера шрамов не остаётся, это самый распространённый и современный метод сведения тату. Татуировку можно не сводить до конца, а осветлить и перекрыть другим изображением.

Свою первую татуировку я сделал в возрасте 18 лет и спустя примерно полгода о ней пожалел. Тогда я ещё не занимался татуировками и вообще был далёк от всего этого. За полгода я промониторил всю эту сферу и начал понимать, какие татуировки хорошо делать, а какие ― плохо. Какие представляют художественную ценность, а какие нет.

Про мою первую татуировку родители не знают до сих пор. Они живут в другом городе, и я поехал домой, только когда перекрыл её. Мама отнеслась к татуировкам на моём теле более или менее спокойно. Она понимает, что есть разница между армейскими, «зоновскими» татуировками и художественными тату, и хотя не поддерживает это, но активно не проявляет своего недовольства. Больше всего переживала бабушка и переживает до сих пор. Всё время говорит: «Как ты будешь это сводить? Тебе же никаких денег не хватит». Для людей зрелого возраста, для их понимания это всё сложно. Их уже не переучишь, да и не нужно этого делать, просто стоит спокойно относиться к их реакции. Для нас тату ― это норма. В России это очень быстро развивается, и татуировкой уже никого не удивишь.

Для меня татуировка в первую очередь это художественное искусство, творчество. Затем это, конечно, огромный, тяжёлый, ручной труд. Каждая работа индивидуальна. Даже если ты делаешь две одинаковые татуировки двум подругам, они внешне и выглядеть могут одинаково, но будут нести в себе совершенно разный посыл.

В вопросе нанесения тату я бы не делал акцента на возраст, я бы посоветовал обратить внимание на какие-то свои личностные качества. Человек и в 16 лет может сделать осознанную хорошую татуировку, проходить с ней всю жизнь и не пожалеть об этом».

Важно помнить о том, что подростки пытаются изменить себя, чтобы заявить о себе в своей среде, своей компании. Не стоит радикально высказывать свой негатив и тем самым настраивать ребёнка против себя. Станьте ему другом и помогите найти другой способ самоутвердиться. Если вы всё же решите исполнить «мечту всей жизни» вашего ребёнка, стоит помнить о возможных рисках и элементарных мерах безопасности до, во время и после процедуры.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *