Православные храмы Франции

В многонациональном и многокультурном Париже мирно сосуществуют самые разные конфессии. Православных святынь во Франции не мало. Это дает верующим путешественникам возможность совместить туристическую поездку с паломничеством, отдохнуть культурно и духовно. Итак, расскажем, где же эти православные достопримечательности.

Собор Александра Невского

Самый старый православный храм Парижа. Он был построен в 1861 году. Над внутренним убранством работали многие знаменитые художники. Сейчас охраняется как исторический памятник.

В этом храме молились многие русские аристократы, проживавшие в Париже в 19 веке. А после революции с притоком русской эмиграции храм перестал вмещать всех желающих.

В 1918 году здесь венчались Пабло Пикассо и русская балерина Ольга Хохлова. В разные годы отпевали Тургенева, Шаляпина, Кандинского, Тарковского, Окуджаву и многих других известных русских личностей.

Адрес: 12 rue Daru, 8 округ

Часы работы: вторник, четверг, пятница, воскресенье с 15:00 до 18:00

» ТАКЖЕ ЧИТАЙТЕ СТАТЬЮ — 10 самых известных и красивых церквей Парижа

Православные храмы на Лазурном Берегу Франции

Южное побережье Франции – уникальное место для русской религиозной традиции. Православные храмы Лазурного Берега – потрясающие историко-культурные памятники, каждый из которых – частица великого наследия. Создатели этих церквей – особы царских кровей, аристократическая элита, великие архитекторы и художники.

Застывшая история

Русская знать потянулась сюда во второй половине XIX в. Аристократов привлекал мягкий климат, морской воздух, потрясающие пейзажи. На Лазурном Берегу поправляли свое здоровье представители императорской фамилии и их приближенные. Побережье традиционно выбиралось знатью для бегства от суровой русской зимы. Свое вдохновение в здешних ландшафтах черпали классики литературы и живописи. Здешняя русская диаспора отличалась организованностью и многочисленностью. Возникновение целого ряда церквей было воплощением естественной потребности в вере.

Аудиогиды и путеводители по Парижу от Paris10.ru

Большая обзорная экскурсия по Парижу

Все самые популярные достопримечательности и музеи города

Аудиогид по главным сокровищам Лувра

Посетите Лувр за 2 часа с русскоязычным аудиогидом

Путеводитель по Парижу в Вашем телефоне

Оффлайн карта города, метро, советы, кафе и рестораны и лайфхаки

Свято-Троицкий собор

Самый новый православный приход, открыт в 2016 году. При соборе организован и Русский духовно-культурный центр под покровительством русского консульства в Париже.

Здания собора и центра расположились в роскошном месте в центре города, рядом с Эйфелевой башней на набережной Бранли. Купола православного собора видно со многих обзорных точек.

Адрес: 2 avenue Rapp, 7 округ

Часы работы: каждый день с 14:00 до 19:00

Страсбургский собор (Strasbourg Cathedral)

Страсбургский собор иногда называют Розовым собором. Собор построен из песчаника, который придает ему розовый оттенок. Несмотря на то что значительные его части возведены в романском стиле, он считается одним из лучших примеров высокой, или поздней, готической архитектуры. В соборе Страсбурга до сих пор продолжаются католические церковные службы, которые вы можете посетить.

Участок, на котором стоит Страсбургский собор первоначально был занят римским храмом, затем романской церковью, которая была построена в 1015 году, а затем разрушена в результате пожара. Настоящий Собор был завершен в 1284 году.

Уникальный, не имеющий аналогов, шпиль Страсбургского собора был самым высоким в христианском мире в течение четырех столетий.

Монолитная церковь Сен-Жан (Monolithic Church of Saint-Jean)

Обтер-сюр-Дрон, это маленький и живописный городок, с традиционной архитектурой и причудливыми домами в регионе Нувель-Аквитания на юго-западе Франции. Сам по себе городок является уникальной достопримечательностью Франции, но центром притяжения без сомнения является церковь Сен-Жан, вырезанная почти полностью из известняка в скале. Построенная в 7-м веке и значительно расширенная в 12-м веке, церковь имеет сводчатый неф, крестильный бассейн и десятки древних гробов.

Шартрский собор (Chartres Cathedral)

Шартрский собор является готический по архитектуре, латинской церковью, расположенной в Шартре в 80 километрах к юго — западу от Парижа. Возведение собора в Шартре началось в 11-м веке. Это невероятное здание, построенное в готическом стиле, считается одним из самых важных частей архитектуры во Франции. Красочные витражи сохранились хорошо, а два разных шпиля конкурируют за внимание туристов. Хотя внешний вид является феноменальным, не пропустите реликвии находящиеся внутри, такие как платье, которое якобы носила Мария, когда она родила Иисуса.

Собор находится в исключительном хорошем состоянии для своих лет. Большинство оригинальных витражей остались нетронутыми, в то время как в архитектуру внесены лишь незначительные изменения с начала 13-го века. Во внешнем виде здания преобладают тяжелые контрфорсы, что позволило архитекторам значительно увеличить размер окна, в западной части доминируют два контрастных шпиля высотой 105 метров.

Он внесен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, который называет Шартрский собор «высокой точкой французского готического искусства » и «шедевром».

Храм трех святителей

Основан в 1931 году в подвале велосипедной фабрики. Несмотря на маленькую площадь здания долгое время был главным храмом Русской православной церкви в Париже.

Именно здесь хранится список иконы Иверской Божьей Матери, известный своей трогательной историей. Икона была вывезена из Москвы одним из наполеоновских офицеров в 1812 году. Спустя 100 лет наследники решили распродать хлам из наследства, и она оказалась в антикварной лавке, заваленная другим старьем, где ее чудом заметил епископ Вениамин.

Почувствовав интерес, антиквар запросил баснословную сумму, но со временем сжалился и бросил часть цены. Многие прихожане отдали последнее на выкуп иконы. Решающую часть добавила русская содержанка одного швейцарского миллионера, продав свои драгоценности.

Адрес: 5 rue Pétel, 15 округ

Часы работы: ежедневно 7:30-9:30 и 17:30-19:30, сб – 8:30-10:30 и 17:30-20:00, вс – 9:00-12:00 и 17:30-19:30

» ТАКЖЕ ЧИТАЙТЕ СТАТЬЮ — Ликбез перед поездкой: 10 главных событий из истории Парижа

Церковь Святого Серафима Саровского

Единственный полностью деревянный православный храм в Париже. Был основан в 1933 году, но старое здание пришлось заменить в середине 70-х. При строительстве было решено не срубать два старых клена, так они и стоят, пронизывая храм. Одно дерево живое, другое засохло. В местных проповедях они символизируют праведную и неправедную жизнь.

Главная святыня храма – икона Серафима Саровского с частицей его мощей.

Адрес: 91 rue Lecourbe, 15 округ

Часы работы: с 10:00 до 20:00

Собор Святого Стефана

Греческий храм был освящен в 1895 году и сейчас считается историческим памятником византийского стиля. Этот собор не имеет отношения к русской православной церкви и относится к галльской митрополии, то есть православной церкви Франции.

Именно здесь в 1962 году венчались Эдит Пиаф и ее второй муж Тео Сарапо. Чтобы выйти за муж за грека, певица приняла православие.

В этом соборе отпевали Марию Каллас. Прах оперной дивы покоится на кладбище Пер-Лашез.

Адрес: 7 Rue Georges Bizet, 16 округ

» ТАКЖЕ ЧИТАЙТЕ СТАТЬЮ — Пер-Лашез: могилы известных людей

Православная Церковь галлов

классификация

Западный православное

теология

диофизитство

государственное устройство

епископский

примат

Епископ Григорий Арле

ассоциации

Причащение западных православных церквей

Область, край

Западная Европа, Польша, Камерун

язык

Французский Польский Испанский Английский

литургия

Gallican Rite , латинский обряд и Западный сирийский Rite

Штаб-квартира

Bois-Обри в Турень , Франция

происхождения

1936 как Западная Православная Церковь ( французский : Église Orthodoxe Occidentale )

Разветвленная из

Православная Церковь Франции (1997)

Официальный веб-сайт

Православная Церковь галлов ( ГКН ; французский : Église Orthodoxe де Gaules , EOG ) является самоуправляемой православной церкви , состоящий из двух епархий. Она была создана в 2006 году с целью вернуть православную веру людям западных земель, в частности , за счет использования восстановленных форм древнего Gallican поклонения. ГКН является частью западной православной церкви , и его примат Епископ Григорий (Mendez), епископ Арля и настоятель монастыря Святого Михаила и Святого Мартина около Луже, в Турени регионе Франции.

Сергиевское подворье

После Первой мировой войны вся немецкая недвижимость в Париже должна была быть продана. Так митрополиту Евлогию удалось купить деревянный особняк, принадлежавший немецкому протестантскому пастору. На втором этаже разместилась церковь, которую освятили именем преподобного Сергия Радонежского, а на первом этаже открыли пасторскую школу.

Так и сейчас при храме действует культурный центр, богословский институт и библиотека. По подворью проводятся экскурсии с рассказами о судьбе православной церкви во Франции.

Главные святыни храма: Тихвинская икона Божьей Матери (XVII век) и Царские врата иконостаса (XIV век).

Адрес: 93 rue de Crimée, 19 округ

Часы работы: ежедневно с 9:00 до 17:00, воскресенье – выходной

Церковь Успения Божьей Матери

Известна в России еще одна небольшая православная церковь в пригороде Парижа Сент-Женевьев-де-Буа. Ее построил архитектор Альберт Бенуа при русском кладбище. Фрески внутри храма выполнены самим архитектором и его женой.

Адрес: 8 rue Léo Lagrange, Sainte-Geneviève-des-Bois

Часы работы: суббота – с 17:00 до 19:00, воскресенье – с 10:00 до 19:00

» ТАКЖЕ ЧИТАЙТЕ СТАТЬЮ — Русское кладбище в Париже: Сент-Женевьев-де-Буа

Общехристианские святыни

Есть в Париже и такие предметы, которые почитаются в равной степени и католиками, и православными.

Главная реликвия Парижа – Терновый венец

Без сомнения, главной христианской реликвией Парижа считается Терновый венец Иисуса Христа. Он был выкуплен королем Людовиком Святым еще в XIII веке. Для хранения святыни была специально построена капелла Сен-Шапель, но чуть позже его перенесли в главный храм Франции Собор Парижской Богоматери. После пожара реликвию перенесли на хранение в Лувр.

» ТАКЖЕ ЧИТАЙТЕ СТАТЬЮ — Когда отреставрируют парижский Нотр-Дам

Фаланга святой Женевьeвы (Геновевы)

Покровительницу Парижа особенно почитали русские студенты Сорбонны. Частица ее мощей хранится в церкви Сент-Этьен-дю-Мон. Эта готическая церковь XV века постройки и сама по себе очень интересна.

Адрес: place Sainte-Geneviève, 5 округ

Мощи святой Елены

В IX веке мощи были украдены из гробницы в Риме и перевезены в монастырь в Реймсе, а во время парижской коммуны из перепрятали в крипте церкви Сен-Лё-Сен-Жиль, где они и хранятся сейчас. По договоренности со служителями храма, уголок православия в католическом храме можно посетить.

Адрес: 92 rue Saint-Denis, 1 округ

Мощи Марии Магдалины

Часть мощей святой Марии Магдалины хранится в церкви Мадлен в 8 округе Парижа. В 20-е годы прошлого века в этом католическом храме даже проводились службы по православному обряду.

Плат Богородицы

В 90 км от Парижа в городе Шартр хранится плат, который по легенде был на голове Девы Марии в ночь, когда родился Иисус. Сам храм Нотр-Дам-де-Шартр – один из образцов классической готики 13 века прекрасно сохранился.

Базилика Сакре-Кер (Sacre-Coeur)

Базилика Сакре-Кер является одной из самых известных церквей во Франции, расположена в Париже, на холме Монмартр, который является самой высокой точкой в Париже. Она была построена в романо-византийском стиле, и очень похожа на знаменитый собор Святой Софии в Стамбуле. Одной из главных особенностей базилики Сакре-Кер является огромная мозаика Иисуса. Тройной арочный портик, увенчан двумя бронзовыми конными статуями французских национальных святых, Жанны Д’Арк и короля Людовика IX святого, разработанный Ипполитом Лефевром. Колокол собора является одним из самых тяжелых в мире, его вес составляет 19 тонн. С купола открывается превосходный панорамный вид на Париж.

Место где стоит базилика традиционно ассоциируется с обезглавливанием покровителя города, Сен-Дени в 3-м веке.

Нотр-Дам-де-ла-Гард (Notre Dame de la Garde)

Портовый город Марсель является местом расположения невероятной Нотр-Дам-де-ла-гард. Собор возведен в честь покровителя моряков. Римско-католический собор был построен на руинах древней крепости в 19-м веке, и он был создан в византийском стиле Возрождения. Внутри собора вы будете впечатлены статуей Мадонны с младенцем, а также впечатляющей колокольней и каменными сводами.

Аббатство Мон-Сен-Мишель (Mont Saint Michel Abbey)

Своей популярности у туристов аббатство Мон-Сен-Мишель обязано своему расположению на острове. Остров Мон-Сен-Мишель находится всего в полумиле от побережья недалеко от Нормандии, что делает доступ к нему ограниченным. Здесь до сих пор проживают монахи-бенедиктинцы, аббатство находится в окружении причудливых улиц, магазинов, кафе и музеев, посвященных острову и его истории.

С более чем 1,7 миллиона посетителей в 2014 году аббатство является одним из самых посещаемых культурных объектов во Франции. Внесено в список всемирного наследия Юнеско.

Духовная Мудрость

# Нежаление себя, небрежение о том, что скажут о тебе люди, и страх суда суть три меча обоюдоострые, против которых не устоит никакое вражеское искушение.

# Иногда враг спасения начнет разжигать тебя на излишние подвиги — или на большой пост, или на долгие молитвы, или на уединение, или на другое что сверх меры, которую мы сами себе положили в начертании порядка духовной жизни. Чрезмерности сии всегда расслабляют силы, расстраивают порядок и наводят смятение, в котором врагу легко уже одолеть будет тебя.

# Иногда враг спасения начнет приплетать ко всякому твоему добру свое зло, как плющ вьется около хороших дерев. Ты займешься богомыслием назидательным, а он собьет тебя на совопросничество и пытливость о тайнах Писания, кои охлаждают и развивают пагубное самомнение. Ты будешь заботиться о том, чтобы не оскорбить кого, а он собьет тебя на пагубное человекоугодие. Ты будешь опасаться, чтоб не осудить, а он поспешит навеять на тебя равнодушие и к добру, и ко злу. Так и во многом другом приплетает враг свое: к страннолюбию — чревоугодие; к рассудительности — суровость, к кротости — двоедушие, к радости — самомнение, к надежде — леность и проч.

# Истощение плоти есть способ всем нам понятный и подручный. Умаль меру пищи, назначь себе побольше труда и поменьше отдыха и сна, вместо мягкости избери жесткое, вместо тепла — холод, вместо распущенности — напряжение, вместо всяких плотских утех — самоозлобление и будешь истощать и измождать плоть свою, и тем замаривать страсти, имеющие в ней свое седалище.

# А что произойдет от плотоугодия и особенно чревоугодия, того и перечислить нельзя. Отсюда тягость в голове, великое отягощение в теле и расслабление в мышцах, оставление молитвенных правил, леность класть поклоны, омрачение и холодность сердца, одебеление ума и помыслов омрачение, густой и непроницаемый туман, простирающийся по всей душе, сильное уныние и скука при всяком деле Божием, а также и при чтении — неспособность внушать словес Божиих, мысленное скитание по всей земле, скверные призраки, напоминающие и разжигающие похоть.

# К крестам внешним относятся: скорби, беды, несчастья, болезни, потери близких, неудачи по службе, всякого рода лишения и ущербы, семейные неприятности, неблагоприятности внешних отношений, оскорбления, обиды, напраслины и вообще доля земная у всякого больше или меньше нелегкая. Должно терпеть все это, нести кресты, благодарно приемля их от руки Господней, как врачество от грехов, как ключ, отверзающий дверь в Царство Небесное. А роптать не ропщи, другому не завидуй и бессмысленному гореванию не предавайся. Сделай же чтоб сие несение креста было во спасение, а не на пагубу.

# Друзья твои и собеседницы твои да будут люди мирные, кроткие, целомудренные и богобоязненные.

# «Если бы не было искушений, никто бы не получил Царствия Небесного», — говорил Антоний Великий. Немощи, искушения смиренного человека, переносимые с благодарением и молитвою, ходатайствуют о помощи Божией и великой милости Его, с вышних призирающего, убогие приемлющего.

# Надо молиться и себя принуждать, сколько возможно, а в изменениях не малодушествовать: «Изменения в душе бывают во все сутки каждый час, как погода в природе, а все-таки помаленьку ползти да ползти».

# Что здесь себя исповедью пристыждаем, тем избавляемся вечного стыда… Исповедания пред духовником до смерти не надо откладывать под предлогом тем, что не исправлюсь, опять, дескать, за то же. Таинство сие чудодейственно, долго ли, коротко ли воздействует, привлечет к совершенному исправлению и очистит душу от всякого греха.

# Когда вы читаете или услышите, или увидите, что такой-то имеет то и то и такую-то добродетель, и такие-то дарования и удобства, а я де — не имею, и оттого мне бывает скорбно и досадно, успокойтеся во смирении: достаточно бывает и похвалить только в иных добродетель и совершенство, и это вменяется в добродетель, и венцы те же сплетаются, как похвалившему, так и владеющему добродетелию — говорит преп. Нил.

# Навык внимать себе предохраняет от рассеянности и среди окружающего со всех сторон, шумяшего развлечения. Внимательный пребывает в уединении, сам с собою, посреди многолюдства.

# Любящие вино никогда не сподобятся от Бога дарований (преп. Исаия отшельник).

# Отцы, зная удобопоползновенность человека впасть в грех, не доверяли ни святости своей, ни престарелому возрасту и его неспособности ко греху, а посему до конца жизни не переставали удаляться от причин греха: такое удаление есть сильнейшее средство для победы над грехом.

# Во время скорбных обстоятельств, когда обступят, окружат сердце помыслы, сомнения, малодушия, неудовольствия, ропот, должно принудить себя к частому, неспешному, внимательному повторению слов: Слава Богу!

# Оружие, данное Богом против зла, — смирение.

# Многие не стыдятся назвать себя пред людьми грешниками, но от других этого слышать не хотят.

# Добрый человек видит всех людей добрыми, а злой и лукавый не только криво, но и прямо ходящих подозревает, укоряет, осуждает и злословит.

# Не будь сам низкопоклонным и не допускай других унижаться пред тобою и льстить тебе.

# О хитрость самолюбия! Мы можем гордиться даже смирением.

# Мне случалось видеть старцев, занимавшихся исключительно усиленным телесным подвигом и пришедших от него в величайшее самообольщение… Они с решительностью и ожесточением отвергли все душеспасительные советы и предостережения духовников, настоятелей, даже святителей, они, попирая правила не только смирения, но и склонности самого приличия, не останавливались выражать пренебрежение к этим лицам самым наглым образом.

# Находящийся в самообольщении не ест, не пьет, не спит, зимою ходит в одной рясе, носит вериги, видит видения, всех учит и обличает с дерзкою наглостию, без всякой правильности, без толку и смыслу, с кровяным, вещественным, страстным разгорячением, святой да и только. И по причине этого горестного, гибельного разгорячения эти мнимые святые были в ужаснейшей бесовской прелести.

# Неоправдываюший себя руководствуется смиренномудрием, а оправдывающий — высокомудрием.

# Я желаю вам, чтобы вы всегда рассуждали бы, которое средство вам дает более благодати Духа Святого, тем средством и занимались бы. Примерно, даст вам более благодати божественная молитва и бдение — бдите и молитесь; много дает Духа Божия пост — поститесь; более дает милостыня — милостыню творите; и таким образом о всякой добродетели, Христа ради делаемой, рассуждайте (преп. Серафим Саровский).

Немного статистики

Примерно две трети мусульманского населения Франции составляют иностранцы из 123 стран мира, в основном из стран Африки, Турции, Ближнего Востока и других регионов мусульманского мира.

Наиболее многочисленную из магрибинских диаспор во Франции составляют выходцы из Алжира (700-800 тыс.). По численности им ненамного уступают марокканцы (около 600 тыс.); менее значительна тунисская диаспора (300-400 тыс.). Во Франции проживают около 350 тыс. выходцев из Турции. За исключением католиков-халдеев турецкие иммигранты (среди которых немало курдов) являются мусульманами. Мусульмане также преобладают среди иммигрантов из Сенегала, Мали, Нигера и др., численность которых во Франции, по данным переписи 1990 г., составляла 176 тыс. человек. Менее крупные общины образуют иммигранты из стран Арабского Востока, Пакистана, Ирана и других регионов мусульманского мира.

Что касается «французов-мусульман» (т. е. мусульман, имеющих французское гражданство), то они в подавляющем большинстве являются потомками иммигрантов из названных стран и регионов или натурализованными иностранцами. Отдельную группу в этой категории мусульман составляют «коренные» французы, принявшие ислам.

Во Франции пять больших («соборных») мечетей (в Париже и Парижском регионе, Лионе и Марселе) и более 1500 обычных мечетей и импровизированных молельных залов. По данным социологов, практикующими верующими (регулярно посещающими мечеть) являются лишь 8-15% проживающих во Франции мусульман. Однако 80% из них соблюдают пост в месяц рамадан и выполняют некоторые другие религиозные предписания ислама.

В стране действуют свыше 2000 исламских ассоциаций, религиозных и культурных центров, имеется широкая сеть халяльных (дозволенных шариатом) мясных магазинов, мусульманских книжных лавок. Во Франции открыты филиалы различных исламских политических партий и движений, в том числе радикального толка.

История мусульманской иммиграции

Зримое «присутствие» ислама во Франции стало результатом не только роста численности иммигрантов, но и перемен, произошедших в социальном и культурном облике мусульманских диаспор на определенном этапе истории мусульманской иммиграции.

Первые иммигранты-мусульмане появились на территории метрополии в начале ХХ века. Их массированному притоку способствовала Первая мировая война. В 1914-1918 гг. ввоз магрибинцев был призван восполнить не только нехватку рабочей силы в сельском хозяйстве и на оборонных заводах, но и потери, которые французские войска несли на германском фронте. Огромное количество магрибинских солдат (по некоторым сведениям, около 100 тыс.) погибли на фронтах Первой мировой войны, в том числе 5 тыс. — во время германской газовой атаки под Ипром (22 апреля 1915 г.).

Мусульманские иммигранты первой волны, вырванные из привычной социокультурной среды, не отличались строгим соблюдением исламских религиозных предписаний. Примечательно, что первые молельные помещения для мусульман открывались по инициативе французских предпринимателей для поддержания должного «нравственного климата» на своих предприятиях. В 1917 г. правительство приняло постановление, запрещавшее продажу спиртных напитков «колониальным рабочим».

Вместе с тем, сознавая, что длительное пребывание на чужбине способствует усилению среди мусульманских рабочих религиозного чувства, французские власти предприняли ряд мер: в страну были приглашены имамы и талаба (духовные наставники) различных суфийских братств; в железнодорожных депо и в больницах появились мусульманские молельные помещения; были созданы первые крупные мусульманские кладбища.

Значительным событием той эпохи было открытие в Париже в 1926 г. Большой мечети, построенной по инициативе и на средства французского правительства в качестве жеста благодарности Франции солдатам-мусульманам, отдавшим за нее жизнь в годы мировой войны.

С 1920 г. численность мусульман во Франции, заметно сократившаяся в военные годы, вновь начала расти. К 1924 г. их было во Франции уже 120 тыс., из которых 100 тыс. составляли алжирцы. В 1925-1930 гг. численность мусульман оставалась стабильной, но к 1936 г. она вновь снизилась, а начавшаяся в 1939 г. Вторая мировая война на несколько лет приостановила ввоз во Францию рабочей силы из мусульманских колоний.

Во второй половине 40-х годов Франция, еще только вступавшая в долгую полосу послевоенного экономического подъема, вновь широко распахнула двери для иностранных рабочих. На протяжении последующих трех десятилетий выходцы из Северной Африки составляли уже не просто значительный (как в довоенные годы), а основной контингент экономических мигрантов.

С завоеванием Алжиром независимости в 1962 г. мусульманское население вчерашней метрополии пополнило более 42 тыс. алжирцев, сотрудничавших с французами и бежавших от репрессий со стороны алжирских властей. За этой категорией мигрантов утвердилось название «харки» (harkis): так в годы войны в Алжире именовали сотрудников вспомогательных подразделений, имевшихся при каждом французском армейском корпусе.

С 1969 г. Франция, переживавшая в тот момент экономический подъем, приступила к завозу рабочей силы из Турции. Основную массу мигрантов из этой страны составляли крестьяне из бедных сельских районов, отличавшиеся сильной приверженностью к патриархальному укладу жизни и традиционному исламу.

Впрочем, в начале 70-х годов мусульманское движение во Франции делало только первые шаги. Ислам еще не стал заметным элементом национального «религиозного пейзажа».

«Спрос на ислам»

«Исламскому» самоутверждению мусульман Франции не способствовали идеологические факторы: «политический ислам» еще не вступил в стадию подъема, и в странах Востока социальный протест находил выражение в марксизме и светском национализме.

Экономический кризис, поразивший Францию в 1973 г., привел к резкому спаду производства, что вынудило правительство в 1974 г. принять решение «временно» приостановить ввоз иностранной рабочей силы.

Это решение имело целый ряд последствий, имевших огромное значение для судеб ислама во Франции. Главным из этих последствий стало решение уже находившихся в стране мигрантов навсегда остаться во Франции из опасения потерять возможность когда-либо вернуться сюда на заработки. Это решение, в свою очередь, породило проблему воссоединения иммигрантов со своими семьями. Отказ французского правительства предоставить им такую возможность вызвал протест со стороны влиятельных в стране организаций, выступающих в поддержку мигрантов. Этот протест сыграл не последнюю роль в изменении позиции правительства, и в 1976 г. оно приняло ряд мер, обеспечивших воссоединение семей мигрантов во Франции.

Таким образом, желание государства остановить поток экономической иммиграции привело к обратному результату: численность мигрантов (в том числе мусульман) во Франции возросла примерно в полтора раза. Крупнейшую мусульманскую диаспору по-прежнему составляли алжирцы.

При этом коренным образом изменился социальный облик мусульманских диаспор. Из индивидуальной и сугубо «мужской» мусульманская иммиграция стала семейной и в какой-то мере общинной; резко возросло число детей мусульман, родившихся уже во Франции, а также число мигрантов, получавших французское гражданство (особенно много их было среди марокканцев).

Именно во второй половине 70-х годов, когда воссоединение семей мигрантов приняло массовый характер, среди мусульманского населения возник своего рода «спрос на ислам». Он стал зеркалом процесса превращения мусульманских диаспор в общины с характерным для них новым самосознанием, при котором ощущение принадлежности к исламу постепенно становилось для иммигрантов более важным, чем сознание «исходной» национальной принадлежности, социального положения, статуса и пр.

«Спрос на ислам» выразился прежде всего в тяге к исламской религиозной практике. В 70-е гг. она проявилась, в частности, в стихийном оборудовании молельных помещений в общежитиях, на предприятиях (в частности, на автозаводах Рено), а затем и в пригородных рабочих кварталах. При этом администрация часто шла навстречу мусульманским активистам, добивавшимся права на открытие этих импровизированных «мечетей», видя в исламе противовес влиянию на рабочих левой агитации.

Увеличению количества исламских ассоциаций и мечетей во Франции во второй половине 70-х гг. способствовала щедрая финансовая помощь со стороны Саудовской Аравии и контролируемых ею международных исламских организаций, прежде всего Лиги исламского мира, которая в 1977 г. открыла свое отделение в Париже. Помощь шла и от других мусульманских стран (в частности, от Ливии), а также от мусульманских бизнесменов Ближнего Востока.

Разные течения

На рубеже 70-80-х гг. мусульмане во Франции, как и в других западных странах, попадают под влияние радикального исламизма как в его суннитском варианте («Братья-мусульмане» и близкие к ним группы), так и в форме хомейнистского революционаризма. В 1982 г. среди обучавшихся в Париже иранских, иракских и ливанских студентов-шиитов возникло два соперничающих течения: первое пропагандировало общеисламский характер иранской революции, а второе воспевало ее как сугубо шиитскую. Поскольку шиитов во Франции проживало очень мало, верх одержало первое течение, группировавшееся вокруг Иранского культурного центра на улице Жан-Барт. В начале 80-х гг. этот центр, превращенный в мечеть, устраивал по четвергам шиитские коллективные моления. Обычно после них в переходах ближайшей станции метро на глазах ошеломленных парижан происходили жестокие потасовки между сторонниками и противниками хомейнистского режима.

Естественно, подобные инциденты не способствовали формированию у французов положительного образа ислама и мусульман, тем более что они происходили на специфическом внешнеполитическом фоне: война в Ливане, взятие в заложники французских граждан. Все это «работало» на закрепление во французском общественном мнении негативных стереотипов, связанных с восприятием ислама как «угрозы».

Как отмечает французский исследователь Жак Фремо, в этот период «мусульманские вопросы стали французскими вопросами уже не в колониальном, как раньше, а во «французском» смысле слова».

Антиисламские предрассудки активно эксплуатировались крайне правыми группировками, а местным властям, особенно мэрам провинциальных городов, пришлось лавировать между исламскими ассоциациями, добивавшимися открытия новых мечетей, и своими избирателями, выступавшими против этого.

80-е гг. стали также для Франции периодом прогрессирующего «офранцуживания» ислама. О себе как о мусульманах стали чаще заявлять потомки «харки», родившиеся во Франции дети магрибинских иммигрантов, для многих из которых «возврат к исламу» был компенсацией за неспособность интегрироваться во французское общество, реакцией на проявления откровенной ксенофобии.

Кроме того, к этому времени в стране уже насчитывалось по меньшей мере 30 тыс. коренных французов, принявших ислам, или детей таких новообращенных мусульман. Они по определению являлись практикующими верующими и сочетали приверженность мусульманской религии с высокой социальной активностью. В 1984 г. в Париже возникло общество «Жить по исламу на Западе», а в 1985 г. группа новообращенных французов-мусульман «в пику» Парижской мечети заложила основы одного из крупнейших в стране мусульманских объединений — Национальной федерации мусульман Франции (НФМФ). Главным инициатором ее создания и лидером стал Даниэль Юсуф-Леклерк — французский интеллектуал, ставший убежденным мусульманином. До своего избрания на пост главы НФМФ, объединившей на федеративных началах часть исламских ассоциаций, он возглавлял ассоциацию «Тайибат» («Благие вещи»), получившую от Лиги исламского мира «монопольное» право на присвоение категории халяль производимым во Франции мясным продуктам, предназначенным к употреблению в мусульманских странах.

В отличие от иммигрантов, не имевших французского гражданства, «французы-мусульмане» имели больше возможностей (в частности, путем создания избирательных блоков) заставить считаться с их религиозными требованиями.

Превращение ислама во «вторую религию» Франции ознаменовалось не только формированием развитой «исламской инфраструктуры» в виде мечетей, религиозных ассоциаций, исламских мясных лавок и книжных магазинов, мусульманских кладбищ и т.п. Перед Францией остро встал вопрос о статусе ислама в государстве, приверженном традициям секуляризма. В конце 80-х гг. ряд громких «дел» вызвал во французском обществе бурные дебаты вокруг этой проблемы. Среди них — «дело о платке» (инцидент с недопущением к занятиям двух учениц-мусульманок государственной школы, пришедших на уроки в платках) и издание аятоллой Хомейни известной фетвы против британского писателя Салмана Рушди, автора нашумевшей книги «Сатанинские стихи».

90-е гг. были отмечены дальнейшим укреплением позиций ислама во Франции и… новыми проявлениями религиозного экстремизма. В 1994 г. группа молодых французских мусульман — выходцев из Парижского региона — совершила нападение на туристов в Марракеше (Марокко). В 1995 г. серия терактов в Париже вывела полицию на группу молодых жителей окрестностей Лиона. В марте 1996 г. в г. Рубэ произошла перестрелка между полицией и группой молодых правонарушителей, которые принадлежали к радикальной исламистской организации, а один из ее участников — новообращенный мусульманин Лионель Дюмон воевал в Боснии.

Как отмечает известный французский исламовед и социолог религии Оливье Руа, социологический портрет исполнителей подобных терактов во всех случаях был однотипным. Террористами были потомки мусульманских иммигрантов во втором поколении, выросшие в «неблагополучных» районах, франкоговорящие, получившие слабое религиозное образование, окончившие школу, но не сделавшие профессиональной карьеры. Этническое происхождение значило для них меньше, чем ощущение собственной социальной маргинальности, и, «вернувшись к исламу», они не имели опыта религиозной практики и сколько-нибудь серьезных познаний в области религии.

Обрести свой статус

Одновременно в эти годы французское государство предпринимало активные попытки (в основном по линии Министерства внутренних дел) наладить диалог с многочисленной мусульманской общиной. Однако эти попытки не имели особого успеха не только в силу этнической, культурной и идеологической разнородности последней, но и в силу отсутствия у нее даже подобия единой структуры. Ни одна из мусульманских организаций страны (в том числе и Национальная федерация мусульман Франции) не имела и до сих пор не имеет возможности говорить от имени всей общины, а значит, и служить посредником между ней и государством. Между тем главной задачей государственной политики Франции в отношении «внутреннего» ислама является его интеграция в общественную и культурную жизнь страны на условиях, не противоречащих устоям республиканского строя.

В октябре 1999 г. министр внутренних дел Франции Жан-Пьер Шевенман выступил с очередной инициативой по установлению диалога с мусульманскими лидерами и организациями, призвав их подписать хартию, санкционирующую «ислам, интегрированный в соответствии с принципами светскости». В январе 2000 г. президент Франции Жак Ширак принял в Елисейском дворце четырех крупнейших представителей мусульманской общины страны. Встречи с главой государства удостоились имам Парижской мечети Далиль Бубакер, имам Лионской мечети Рабах Халиф, имам мечети Мант-ля-Жоли Мустафа Сгири и муфтий Марселя Сохейб Беншейх. В ходе беседы глава государства обещал сделать «все возможное, чтобы ислам обрел свой статус среди прочих религий, исповедуемых во Франции».

Мусульманские лидеры назвали инициативу главы государства «историческим событием», подчеркнув, что ислам «превосходно вписался в республиканские традиции» и «стал частью республиканского пейзажа Франции». Не столь однозначной была оценка этого события французскими политиками. В частности, председатель Республиканского национального движения Бруно Мегрэ заявил, что прием в Елисейском дворце показал, что президент страны «за ислам, против Франции».

Тем не менее через несколько дней после встречи в Елисейском дворце видные представители мусульманской общины Франции подписали хартию, формально позволяющую исламу «вписаться» во французское законодательство, касающееся религий. Подписи под ней поставили лидеры пяти мусульманских национальных федераций, имамы пяти крупных мечетей и еще пять авторитетных мусульманских лидеров.

Подписание хартии, бесспорно, явилось «знаковым» событием в истории ислама во Франции. Очевидно, однако, что речь идет в данном случае скорее о декларации о намерениях (далеко не отражающей к тому же позиции всех мусульманских объединений страны), чем о реальной «интеграции ислама» в общественную жизнь страны.

Преследование иудаизма

Начиная со времен греко — римской империи, иудеи заселяли земли Франции. Но в Средние века начались гонения на нацию, и многие из них, занимавшиеся ростовщичеством и торговлей, были разорены и уничтожены.

Но уже в 1790 году, после Великой Французской революции, евреи получили все гражданские права и впервые смогли объединиться и образовать союз, защищающий их интересы.

В ХХ веке, когда усилилось иммигрантское движение, большое количество исповедующих иудаизм прибыли в Европу из Алжира, Туниса, Марокко.

На сегодняшний день во Франции насчитывается до 650 тысяч евреев, исповедующих иудаизм, это самое большое европейское сообщество евреев.

Католицизм во Франции

Основополагающее число французов – католики, их число достигает 85%, но к ним же относятся и те, кто давно порвал отношения с религией и считаются католиками лишь потому, что при рождении родители окрестили их.

В воскресные дни храмы во Франции пустуют, лишь около 5% верующих посещают воскресные богослужения. Кроме того в храмах можно встретить большое количество туристов.

Число действительно верующих и исполняющих все церковные обряды гораздо больше в сельской местности в Бретани, Эльзасе, Лотарингии и Савойе. В этих провинциях сильно влияние католической церкви и кюре пользуются огромным уважением. К ним обращаются за любыми советами: как наладить мир в семье, как воспитывать детей и даже как рассчитаться с долгами.

Католические священники, чтобы повысить свой авторитет у рабочих, вмешиваются в дела профсоюзов и даже участвуют в забастовочных движениях.

Католическая церковь Франции по праву считается одной из самых прогрессивных и политизированных в Европе, ее апологеты придерживаются самых широких взглядов на взаимоотношения политики, общества, граждан и власти.

Так, например, один из архиепископов Парижа Жан Люстигер родился в 1926 году в еврейской семье и до 14 лет исповедовал иудаизм, но затем принял католическое крещение, поступил в духовную семинарию и достиг высокого положения на новом поприще.

Император Николай трудится в своем кабинете. Карикатура О. Домье. Le Charivari. 8 апреля 1850.

В истории России было несколько периодов, когда любой приезжий иностранец автоматически оказывался под подозрением — слишком уж велика была опасность «заразы» с Запада. Один из таких периодов подробно описан на примере с французами в новой книге историка Веры Мильчиной «Французы «полезные» и «вредные»: надзор за иностранцами при Николае I», которую выпускает «Новое литературное обозрение», Arzamas и Вольное историческое общество. С разрешения издательства «Медуза» публикует фрагмент этой книги о том, как сам император и спецслужбы того времени воспринимали иностранцев.

…Выше уже были приведены слова управляющего III Отделением про иностранцев как «гадов», которых Россия пригревает на своей груди, причем пригревает совершенно напрасно. Тот же Дубельт мечтательно заметил: «Не впускать бы в Россию ни одного иностранца — вот и все тут», — но тут же прибавил с сожалением: «да та беда, что этого сделать невозможно».

Так вот, среди этих иностранных «гадов» французы в николаевскую эпоху считались едва ли не самыми вредными и опасными. Отношения между Россией и Францией и в XVIII веке не всегда были безоблачными: России случалось быть и союзницей Франции, и ее противницей. А после Революции 1789 года дело осложнилось тем, что французы поделились на благонамеренных аристократов-эмигрантов и опасных революционеров-якобинцев; первым в России оказывали радушный прием; вторые заставили императрицу Екатерину II в июне 1790 года приказать российскому послу И. М. Симолину добиваться выезда всех российских подданных из Франции, а в феврале 1792 года отозвать оттуда и самого посла.

При Первой империи отношения двух стран, само собой разумеется, не сделались проще, хотя между военными столкновениями вклинивались периоды мира. Некоторая передышка наступила после свержения Наполеона, когда Франция стала союзницей России; французы вместе с русскими и англичанами даже вместе воевали против турок на море (сражение при Наварине, 1827), а в Русско-турецкой войне в 1828–1829 годах французские военные участвовали на российской стороне с наблюдательской миссией. Но все-таки подозрительность к французам как к источнику либеральной «заразы» сохранялась; ведь Франция в 1814 году стала конституционной монархией, в ней завелся парламент, а в парламенте завелись депутаты-либералы. Эту точку зрения выразительно запечатлел Ф. В. Булгарин в созданной для III Отделения записке «о влиянии иностранных держав на политический образ мыслей в России» (1827):

«Французское правительство вовсе не участвует в распространении революционных идей, но Париж есть центр всех демагогических обществ. Там политически магнетизируют всех путешественников, снабжают их правилами и книгами на дорогу и действуют на Россию посредством русских чиновников и неприметных своих агентов, которые кроются в домах под разными званиями».

А после того как в июле 1830 года во Франции произошла революция и место свергнутого короля Франции Карла Х занял «король французов» Луи-Филипп, ситуация вновь ухудшилась. Спустя два месяца Николай I, последовав примеру двух других абсолютных монархов, австрийского императора и прусского короля, скрепя сердце признал «июльскую» Францию; вице-канцлер Нессельроде сообщил об этом решении Николая I специальному посланнику Луи-Филиппа генералу Аталену 1 октября, и тот 15 октября вернулся с этой вестью в Париж. Однако российский император продолжал считать Луи-Филиппа узурпатором и никогда не называл его братом, как других монархов (точно так же он 22 года спустя отказывался называть братом Луи-Наполеона Бонапарта, когда тот провозгласил себя императором Наполеоном III).

Польская тема особенно сильно омрачала франко-русские отношения: поляки в конце 1830 года подняли восстание против России, а после его подавления в сентябре 1831 года многие жители Польши бежали именно во Францию. От этого репутация французов в глазах российского императора сделалась еще более сомнительной. В течение всего царствования Николая, а особенно после французских революций 1830 года и 1848 года французы постоянно находились под подозрением. Пожалуй, хуже них, с точки зрения императора, были только поляки. Император, по свидетельству французского посла в России Проспера де Баранта (в донесении от 6 ноября 1836 года), был убежден, что от поляков «ничего хорошего ждать не приходится»; о французах он, по всей вероятности, думал то же самое. Во всяком случае, когда австрийский инженер Франц фон Герстнер, приглашенный в Россию для участия в строительстве железной дороги, попросил разрешения нанимать на работу иностранцев, Николай разрешил ему набирать всех, кроме французов. «Этих, — сказал он, — мне не надобно».

Впечатление, что все французы поражены «ультралиберальной гангреной» (по выражению одного тайного агента в начале 1830-х годов), присутствовало в умах не только у императора, но и у рядовых обывателей. Вот характерный эпизод: в конце 1830 года в Ревеле титулярный советник Сермягин поссорился по вполне бытовому и совершенно не политическому поводу со своим соседом-французом, консульским агентом Мирандой; русский дал французу пощечину, осыпал угрозами и — внезапно переведя разборку на политический уровень — добавил, что вообще все французы мятежники; в результате в дело пришлось вмешаться послу и потребовать оправдать честь Франции и французского короля.

Вообще число французов, приезжавших в Россию на время или проживавших в ней постоянно, было не слишком велико. В среднем в 1830–1850 годах, по подсчетам французского исследователя Поля Жербо, в Россию приезжало в год от двух до пяти сотен французов (что составляло от одного до двух процентов от всех отъездов из Франции за границу). Французы не только приезжали, но и уезжали, так что общее число прирастало не слишком сильно. Например, в 1839 году, согласно ведомостям III Отделения, в Петербург приехало 420 французов (233 мужчины и 187 женщин), а выехал 261 человек (121 мужчина и 140 женщин). По данным, приводимым демографом В. М. Кабузаном, сальдо внешней миграции (то есть разность между числом прибывших в Российскую империю и убывших из нее) составляло для французов +0,1 в 1828–1830 годах, +0,8 в 1831–1840 годах, +1,6 в 1841–1850 годах.

Однако в точном соответствии с пословицей о страхе, у которого глаза велики, императору мерещились в его владениях грозные толпы французов. В 1845 году он поделился с дипломатом Фердинандом де Кюсси своими опасениями по поводу новых транспортных средств — железных дорог и пароходов, благодаря которым представители самых низких слоев общества смогут без труда путешествовать и «грязь, спокойно лежавшая на дне, поднимется на поверхность»: «Я знаю, что в чужих краях нас считают слишком суровыми, слишком придирчивыми по отношению к путешественникам, но как, скажите, обойтись без самого внимательного и постоянного надзора над этой массой людей, которые по большей мере являются к нам, надеясь разбогатеть? Знаете ли вы, что в Петербурге проживает 10 000 французов?»

Число, приведенное императором, судя по всему, сильно завышено. По данным статистиков XIX века, в 1843 году резидентов-французов в Петербурге проживало 3027 человек, а в Москве — всего шесть сотен. Пятью годами позже в Петербурге их осталось 2670; для сравнения: немецкая колония в столице в этом же 1848 году насчитывала, по самым скромным подсчетам, 35 000 человек. Десять же тысяч французов, пожалуй, с трудом набралось бы во всей Российской империи (по сведениям французского консула в Москве, в 1854 году их проживало в России от восьми до десяти тысяч).

О том, какие французы были «востребованы» в России, позволяет судить, например, список 49 французов обоего пола, принявших русское подданство с 1827 по 1834 год, который в апреле 1834 года представил вице-канцлеру Нессельроде французский посол маршал Мезон. Вот их профессиональный состав: учителя, земледелец, гувернер, слуги, негоцианты, дворецкий, купец, фабриканты, дантист, приказчики, актриса, камердинер, аптекарь, переплетчик.

Еще более полное представление об отношении властей к «полезным» иностранцам (а среди них не последнее место занимали французы) дает эпизод 1841 года, когда был собран специальный «комитет об иностранцах», призванный разработать меры «для отвращения многочисленного приезда в Россию бесполезных и вредных иностранцев». Одна из этих мер была предложена министром финансов, который полагал, что «было бы полезно обложить пароходы определенным не слишком высоким платежом за каждого иностранца, подобно тому как платят за паспорты отъезжающие за границу русские подданные: ибо пароходы, по незначительности издержек за переезд, составляют главную причину умножения у нас вредных иностранцев». Бенкендорф, со своей стороны, предложил существенно (в десятки раз) увеличить взимаемые с иностранцев пошлины, и император «предварительно соизволил на это», однако тут министры, входившие в комитет, судя по всему, испугались каждый за свою отрасль и «изъявили опасения, чтобы с введением новых правил не произошли случаи, затруднительные для нашего государства». Иностранцев разделили на категории, и тотчас выяснилось, что практически ни одну из них нельзя обидеть повышением пошлин.

  • Напишите нам

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *