Протестантский священник 6

Церковь Швеции, крупнейшая лютеранская в мире, отличается либеральными взглядами и демократичностью. Здесь разрешают женщинам становиться пасторами, благословляют гомосексуальные союзы, а действующий епископ Стокгольма Ева Брунне — открытая лесбиянка. TUT.BY посетил богослужение в лютеранском храме на окраине шведской столицы и поговорил с помощницей епископа Стокгольма Марией Берьстранд о религии, семейных ценностях и отношении прихожан к такой позиции церкви.

Партнер проекта

Журналисты TUT.BY проехали всю Швецию, чтобы изучить страну и сделать о ней серию репортажей. Вместе с официальным сайтом Швеции на русском языке представляем наш путеводитель по стране викингов, победившего социализма, хоккея и IKEA.

«Сегодня среди пасторов Церкви Швеции женщин больше, чем мужчин»

Воскресным утром мы встречаемся с Марией у станции метро «Хёгдален». Помощницу епископа не так легко разглядеть в потоке пассажиров. Единственная подсказка — выглядывающая из-под пальто колоратка. Мария лучезарно улыбается, извиняется за опоздание в одну минуту и сразу вводит в курс дела:

— Сейчас пройдем с вами в церковь Вантора — десять минут ходьбы от подземки. Сегодня там важное торжество — представление нового настоятеля храма. По этому случаю в службе примет участие епископ Ева Брунне, а я буду ей прислуживать.

Епископ Стокгольма Ева Брунне — справа

Мария Берьстранд родилась в семье пастора. Сама она является священником уже 12 лет. До этого четыре года изучала в университете теологию и еще год «познавала ремесло» при церковной школе. В 2014-м Мария отправила резюме на открытую вакансию помощника епископа, которую увидела в газете, и успешно прошла собеседование.

— Обычно епископы сами назначают помощников. Но у Евы другие взгляды и свой подход. Она допускала, что может не знать всех подходящих кандидатур на эту должность. В итоге выбрала меня, хотя раньше мы не общались.

Новый настоятель церкви Вантора, куда мы приходим с Марией, тоже женщина. Ее зовут Хелена Ингаммар. На этом посту она сменила другого священника-женщину — Сару Джи Грип.

— Сегодня среди пасторов Церкви Швеции женщин больше, чем мужчин. Шестьдесят лет назад это стало революцией. Было много противников закона, позволяющего женщинам быть рукоположенными в клир. Бурные дискуссии не угасали всю вторую половину XX столетия, — говорит Мария. — Зато сейчас появилась другая проблема: все меньше молодых парней хотят изучать теологию. Церковь феминизировалась, а профессия священника в Швеции больше не считается такой престижной и статусной.

Пока священнослужители готовятся к церемонии и меняют белоснежные сникерсы на черные туфли, церковь Вантора заполняется прихожанами. Обычно на лютеранскую службу на юге Стокгольма приходят 50−60 человек, но сегодня в храме не меньше 200.

— На самом деле не все здесь ради молитвы, — не скрывает Мария. — Многие нуждающиеся идут в церковь за едой. И это абсолютно нормально. После службы у нас всегда есть небольшой обед. Обычно это суп и сладкие угощения к чаю, а сегодня обещают большой праздничный стол.

Ароматы вкусной трапезы доносятся еще до начала службы. Повара с поразительной скоростью орудуют на компактной кухоньке столовыми приборами. Шинкуют салаты, выкладывают на подносы горячую выпечку и на ходу раскрывают кулинарную интригу.

— Будем угощать сырными пирогами с тремя видами соусов. Вот, смотрите: здесь песто из тыквы, крем-чиз и морковный хумус, — показывает повар. — А на десерт — торт, который победил в нашем местном конкурсе на самый вкусный.

Среди прихожан много пожилых шведов, людей с дополнительными потребностями и несколько мам с колясками. Церковь оборудована лифтом и пандусами — никаких сложностей с передвижением.

Служба в лютеранской церкви длится около часа.

— Чтобы всем было комфортно, а внимание не рассеивалось, — поясняет рациональный подход Мария.

Уже через два часа у них с Евой Брунне — богослужение в центральной кирхе, а утром следующего дня по расписанию — работа в офисе.

Случаев, чтобы человек от Церкви занимался бы спортом, известно не много, и молодежный пастор протестантской церкви «Слово жизни» Алексей Романов — именно такой. Судя по социальным сетям, Алексей живет очень интересной и насыщенной жизнью, не уступая в этом своим юным подопечным: вот он в кафе, вот пробежал марафон, вот гуляет по Москве с женой и тремя детьми, а вот он на концерте любимых музыкантов. Что и говорить, проповеди молодежного пастора и сами похожи на хороший рок-концерт. Обо всём по порядку он рассказал Stride Mag в этой беседе, заряженной на позитив.

S. Вы называете себя молодежным пастором, хотя сами гораздо старше. На сколько лет вы себя ощущаете?
А. Иногда я присматриваюсь к ровесникам и гадаю, сколько им лет, изучаю, как они выглядят и о чем говорят, и понимаю, что они старше меня, хотя я их возраста. Из-за того, что я больше общаюсь с молодежью и провожу много времени с людьми 18-25 лет, их взгляды, мировоззрение, культура, влияют на меня непосредственно. Я становлюсь частью этой культуры, частью этой жизни. И сам чувствую себя на 20-25 лет. Недавно нашел фотографии своих одноклассников и испугался: большинство выглядят старше меня на два десятка лет. Я не обольщаюсь, конечно, мне 37 и я это прекрасно понимаю. Я, конечно, не хочу выглядеть смешно, словно бабуля в девичьих лосинах.

«Рабочий день помощника епископа почти не отличается от распорядка офисных клерков»

Именно туда мы направляемся в понедельник. Офис Церкви Швеции располагается в центре столицы — в пяти минутах ходьбы от храма Святой Клары. Работают сотрудники в открытом пространстве на третьем этаже бизнес-центра. За стеклянными дверями — несколько переговорок. На общем фоне выделяется кабинет епископа Евы Брунне. Не роскошной позолотой, а лишь тем, что оформлен как отдельная комната.

— Но дверь, как правило, всегда открыта нараспашку. Если она заперта, значит, у епископа Евы встреча, — поясняет Мария Берьстранд.

Помощница епископа работает в офисе по фиксированному графику, заведует межкультурными коммуникациями с другими лютеранскими церквями по всему миру и навещает приходы Стокгольма, которых насчитывается 56.

Каждый день после обеда Мария спешит в детский сад за детьми. У нее трое сыновей со старинными шведскими именами — Улеф, Хилдинг и Алафар. Муж помощницы епископа преподает в школе естественные науки. А в том, что мама и жена — священнослужитель, для них нет ничего необычного.

— Сейчас мой рабочий день почти не отличается от распорядка офисных клерков. Когда я была священником в церкви, все обстояло немного по-другому. Проводила в среднем две погребальные церемонии в неделю, готовила семьи к таинству крещения и уделяла много времени планированию воскресной службы и написанию проповеди. Всегда хотелось при помощи проповеди достучаться до людей, объяснить слова из Евангелия на простых примерах из нашей повседневной жизни. Это кропотливая, но очень творческая и местами забавная работа, — с энтузиазмом рассказывает Мария.

Отвечая на вопрос, отличаются ли в эмоциональном плане для священника разные богослужения, Мария задумывается:

— Пожалуй, да. Например, слышала от коллег, что похороны для многих одна из наиболее важных церемоний. Священник должен напомнить, что после смерти остаются не только скорбь и мрак, но и надежда на жизнь вечную. В этом и есть главная христианская идея, — рассуждает героиня. — Конечно, на похоронах бывает психологически сложно. Например, иногда возникают неприятные ситуации из-за того, что родственники забывают о самом важном и начинают решать мирские вопросы о наследстве покойника. Были случаи, когда ко мне подходили дети умершего и говорили: «Мы не хотим, чтобы наши сестры присутствовали на церемонии». Мне лишь оставалось ответить: «Извините, но служба открыта для всех». Моя задача как священника не усиливать их вражду, а способствовать примирению и прощению.

На свадьбах, по рассказам Марии, случается больше курьезных и смешных ситуаций.

— Бывало, молодожены приходили нетрезвыми. Тогда я просила перенести церемонию. Не была уверена в их расплывчатых «Даааа…», — улыбается шведка. — Некоторые заключают брак в церкви, но не задумываются о духовной значимости происходящего. Они приходят за красивым интерьером и могут даже сказать священнику: «Вам не обязательно так много говорить, можете о Боге поменьше».

«Наша церковь открыта для гомосексуалов»

По статистике, Церковь Швеции насчитывает около шести миллионов членов (население страны — чуть более 10 миллионов). Но лишь пять процентов посещают богослужения каждое воскресенье. Мария признает, что шведское общество не слишком религиозно:

— На Рождество церкви переполнены людьми. Они приходят, потому что это традиция. Везде играет рождественская музыка, развешаны украшения. Но, к сожалению, не все глубоко вникают в религиозные идеи. Для многих шведов Рождество — это история про вкусную еду и подарки, а уже потом про веру, — говорит Мария.

За последнее десятилетие либеральная Церковь Швеции декларировала несколько очень смелых идей, которые будоражили более консервативные сообщества. Например, 1 ноября 2009 года в силу вступило решение Церковного Собора о венчании однополых браков, а спустя неделю епископом диоцеза Стокгольма стала открытая лесбиянка Ева Брунне.

— Девиз нашего епископа Евы: «Избавьтесь от предубеждений». Мы считаем, что человек был создан по образу и подобию Божьему. Да, люди выглядят и ведут себя по-разному, но все мы были сотворены Богом. Церковь Швеции старается интерпретировать Священное Писание, ориентируясь на сегодняшний день. Иначе мы бы просто застряли в древности, — считает помощница епископа. — Например, наша церковь, в отличие от многих в мире, открыта для гомосексуалов. Мы принимаем их такими, какими эти люди себя ощущают.

Спрашиваем, не спровоцировало ли решение Церковного Собора разлад внутри шведской церкви.

— На самом деле решение о венчании однополых пар приняли намного спокойнее, чем многие ожидали. Женщины-священники — вот это взбунтовало народ в 1958-м, — приводит пример Мария. — Понятно, что в небольших городках, отдаленных от Стокгольма, остаются люди консервативных взглядов. Немало таких и среди священнослужителей. У нас существует правило: в каждом приходе должны благословлять однополые союзы, но не каждый священник обязан это делать. То есть пастор может отправить пару гомосексуалов к другому священнику.

Помощница епископа рассказывает, что ей доводилось общаться с лесбиянками и геями, которые не нашли понимания в своих местных церквях.

— Многие такие пары приезжали на гей-парад в Стокгольм, где наша церковь проводила службы. В столице гомосексуалы ощущают большую поддержку. Этому во многом способствует епископ Ева. Каждый месяц она входит в топ-10 самых влиятельных людей Стокгольма по версии столичного ЛГБТ-издания. Ева делает действительно много для равенства людей в обществе.

Особенности профессии

Выбор темы для проповеди обычно спонтанный. Бывает, молюсь, появляются мысли или тема может появиться как реакция на какие-то события, отношения между людьми, проблемы. Иногда это реакция на происходящее в обществе, иногда это вопрос, который волнует лично меня. Бывает, что я не нахожу в Библии конкретных ответов на свои вопросы или вопросы общества, но я нахожу какую-то концепцию, не конкретный ответ, а направление. Я считаю, что Иисус Христос — это не глагол «что делать?», это направление жизни. Можно сказать, «не пей, не кури, соблюдай пост, не обманывай, не кради и этого достаточно», на самом деле этого недостаточно. Я считаю, что и к вере, и к религии надо прийти. Но также отношусь нормально к религиозным семьям, особенно если это христианская семья.

В нашей протестантской церкви нет куполов и икон, обязательным является только алтарь, жертвенник и зал, где проводится служение. Кроме этого у нас есть детская комната, кафе и кабинет пастора.

У меня на работе нет запоминающихся вещей, это неподходящее слово. Есть чудо восстановленной жизни. У одной женщины была опухоль в груди, и во время молитвы она исчезла. Женщина вышла и свидетельствовала об этом, я, конечно, не проверял. Было даже чудо исцеления от рака.

А бывало, люди звонили и угрожали смертью. Просто не нравилась моя деятельность или деятельность церкви. Бывало, приходили меня избить. Не били, нет. Ночью мне человек звонил, я так и не пойму кто. Звонил, угрожал расправой. Я ему говорю:

— Представьтесь! Откуда вы меня знаете?

— Да ты там… такой. Найду тебя.

— Чего меня искать-то. Всем известно где я, не прячусь, в соцсетях есть. Известно, где я живу, у вас и телефон мой есть.

И на этом разговор заканчивался.

К другим конфессиям отношусь положительно, считаю их своими братьями. С РПЦ и другими проводятся специальные совместные встречи пасторов, которые посвящены разным вопросам и темам религиозной жизни.

Сейчас я бакалавр практического богослужения, учусь в Москве и пишу магистерскую по практической теологии. Считаю, что теологическое образование должен получать каждый священнослужитель.

Доходы

Для меня деньги это не зло и не добро — это профанное. Это инструмент и ресурс. Мой бюджет составляет примерно 50 000 в месяц. Церковь живет на пожертвования. Кто-то может помогать стройматериалами, понятно, что нам не подойдет какой угодно цемент или какие угодно кирпичи. Но это такая же жертва. В церкви есть бухгалтеры, счетная комиссия, которая собирает все пожертвования, подсчитывает деньги, из данной суммы формируется бюджет. Выплачиваются зарплаты бухгалтеру, администратору, всему штату церкви и пастору. Дальше деньги идут на нужды служений, социальные проекты, для детей, бедняков, на строительство молитвенного дома. Часть денег отдаем в союз наших церквей, мы их поддерживаем. Больше никак не зарабатываю, вагоны уже не разгружаю.

Мне положен отпуск, но я не всегда им пользуюсь. Временами стараюсь отдыхать, но для меня церковь не столько работа, сколько служение.

The Village Екатеринбург продолжает рассказывать, как устроен бюджет людей разных профессий. В новом выпуске — пастор уральской протестантской церкви. Протестантство, наряду с православием и католицизмом, является одним из главных направлений христианства, представляющее собой совокупность независимых церквей, поэтому оно имеет множество ответвлений. Герой рубрики — последователь пятидесятничества, в его основные обязанности входит проповедь Евангелия, представительство церкви, проведение таинств и общение с прихожанами.

Пастор протестантской церкви анонимно рассказал The Village об угрозах в свой адрес, пятичасовой молитве и доходах церкви.

ТЕКСТ: Елизавета Приставка

ЗАНЯТИЕ

Пастор протестантской церкви

Доход

40 000 — 60 000 рублей

Расходы

5 000 рублей

Оплата коммунальных услуг

15 000 рублей

Питание

6 000 рублей

Бензин и ремонт автомобиля

3 000 — 6 000 рублей

Одежда и обувь

3 000 — 5 000 рублей

Непредвиденные траты

2 500 рублей

Траты внутри церкви

5 000 — 15 000 рублей

На черный день

Лютеранский министр носить платье Женевского и полосу . Министры могут носить отличительную одежду, называемые облачения , когда руководите службы поклонения . Методист министр носить рясу , наделенный в стихаре и воровал , с проповедью полос , прикрепленных к его колоратке

В христианстве , министр является лицом , уполномоченным церковью или другой религиозной организацией, для выполнения таких функций , как преподавание убеждений; ведущие услуги , такие как свадьбы , крестины или похороны ; или иным образом обеспечивая духовное руководство общины. Термин взят из латинского министра ( «слуги», «сопутствующие»), который сам по себе была получен от минуса ( «меньше»).

В католической церкви , англиканской , восточных православных , Северных лютеранских и восточных православных церквей, понятие священства подчеркивается. В других христианских конфессиях , такие как баптист , конгрегация , методисты , пресвитериане и реформатов церкви, термин «министр» , как правило , относится к членам рукоположенных священнослужителей , который ведет собрание или участвует в роли в парацерковных служении; такой человек может служить в качестве пресвитера, пастор, проповедник, епископ, священник или бузины.

Что касается церковного адреса , многие министры в стиле как » преподобный «; Однако, некоторые используют » Пастор » или «отец» в качестве названия.

«На одной из радужных месс выступал иммигрант-трансвестит из Средней Азии»

Мария отмечает, что в одной из церквей Стокгольма проходят даже специальные богослужения для геев и лесбиянок.

— Мы называем их радужными мессами. Представителям ЛГБТ-сообщества важно чувствовать, что они часть комьюнити. Поэтому раз в месяц мы устраиваем специальную службу, хотя геи и лесбиянки, конечно же, могут посещать любые богослужения из календаря.

Как выглядят эти особенные церемонии?

— Представители ЛГБТ-групп вместе заходят в храм, часто одетые в радужные цвета. Иногда кто-то из них может исполнить песню. Например, на одной из служб выступал иммигрант-трансвестит из Средней Азии, который переехал в Швецию из-за преследований по признаку сексуальной ориентации. В остальном богослужение ничем не отличается от традиционного.

Когда Мария служила в приходе, она не раз регистрировала однополые союзы.

— Было ли в этом что-то необычное? Наверное, нет. Мне важно, чтобы люди осознанно вступали в брак и искренне давали друг другу обещание быть вместе всю жизнь. Честно говоря, я испытывала больше противоречий, когда приходилось венчать неравные союзы. Например, шведы часто женятся на девушках из Восточной Европы или Таиланда, когда те даже не говорят на иностранном языке. У меня возникали сомнения: действительно ли они вступают в брак по обоюдному желанию и несут полную ответственность за все, что здесь происходит?

Мария Берьстранд признается, что мировые СМИ иногда предвзято освещают деятельность либеральной Церкви Швеции. Из-за этого бытует много стереотипов и мифов.

— Например, некоторые издания растиражировали новость о том, что епископ-лесбиянка Ева Брунне якобы предлагает снять кресты с церквей. Хотя на самом деле все было не так. На встрече с моряками Ева заявила, что не против портовой церкви без религиозных символов, которую моряки любых конфессий могли бы использовать как комнату для молитвы. Речь не шла о всех христианских церквях, с которых нужно убрать кресты. В некоторых университетах и больницах у нас оборудованы помещения для уединения и молитвы, куда может прийти человек любых религиозных взглядов. Это всего лишь один пример, который показывает, как важно смотреть внимательнее и глубже и не спешить с осуждениями.

ПАСТОР — одно из наименований руководителя религиозной общины в протестантизме.

Тер­мин «Пастор» биб­лей­ско­го про­ис­хо­ж­де­ния. Древ­ние из­ра­иль­тя­не, пе­ре­но­ся об­раз пас­ту­ха, за­бо­тя­ще­го­ся о ста­де, на от­но­ше­ние Бо­га к Сво­ему на­ро­ду, на­зы­ва­ли се­бя «на­ро­дом па­ст­вы… и ов­ца­ми ру­ки» Бо­га (Пс. 94:7). Ии­сус Хри­стос го­во­рит, что Он по­слан «к по­гиб­шим ов­цам до­ма Из­раи­ле­ва» (Мф. 15:24; ср.: Мф. 10:6), что Он «пас­тырь до­б­рый», ко­то­рый «по­ла­га­ет жизнь свою за овец» (Ин. 10:11). Апостол Пет­ру вос­крес­ший Хри­стос пе­ред Сво­им Воз­не­се­ни­ем по­ру­чил пас­ти Его овец (Ин. 21:16), то есть на­став­лять и обе­ре­гать об­щи­ну ве­рую­щих.

В пра­во­слав­ной Церк­ви, Рим­ско-ка­то­ли­че­ской и древ­них восточных церк­вах сло­во «Пастор» име­ет ал­ле­го­рическое зна­че­ние — «пас­тырь сло­вес­ных овец», ука­зы­ваю­щее на еван­гель­ское при­зва­ние хри­сти­ан­ских свя­щен­но­слу­жи­те­лей; к ру­ко­по­ло­жен­но­му слу­жи­те­лю (смотреть Ру­ко­по­ло­же­ние) от­но­сит­ся тер­мин «свя­щен­ник». В этих церк­вах свя­щен­ст­во — од­но из цер­ков­ных та­инств. В про­тес­тан­тиз­ме не су­ще­ст­ву­ет та­ин­ст­ва свя­щен­ст­ва, «свя­щен­ни­ки» в ши­ро­ком зна­че­нии — все ве­рую­щие («цар­ст­вен­ное свя­щен­ст­во» — 1 Пет. 2:9), а пастор, пре­сви­тер (ста­рей­ши­на), епи­скоп — это пре­ж­де все­го ру­ко­во­ди­те­ли па­ст­вы, из­бран­ные об­щи­ной. В боль­шин­ст­ве про­тес­тант­ских церк­вей за из­бра­ни­ем сле­ду­ет не яв­ляю­щая­ся та­ин­ст­вом ор­ди­на­ция (по­свя­ще­ние, вве­де­ние в долж­ность), даю­щая пастору пра­во учить и про­по­ве­до­вать, со­вер­шать та­ин­ст­ва и об­ря­ды, а так­же на­лагаю­щая оп­ре­де­лён­ные цер­ков­но-административные обя­зан­но­сти.

В про­тес­тан­тиз­ме нет еди­но­го по­ни­ма­ния и упот­реб­ле­ния тер­ми­на «Пастор». Анг­ли­кан­ские и ряд лю­те­ран­ских церк­вей (главным образом скан­ди­нав­ских), не имея в сво­ём ве­ро­уче­нии свя­щен­ст­ва как та­ин­ст­ва, тем не ме­нее име­ну­ют сво­их слу­жи­те­лей главным образом свя­щен­ни­ка­ми (английский priest), по­сколь­ку счи­та­ет­ся, что ие­рар­хия этих церк­вей со­хра­ни­ла апо­столь­ское пре­ем­ст­во — че­ре­ду ру­ко­по­ло­же­ний, иду­щую от апо­сто­лов. Для других про­тес­тан­тов (не­ко­то­рые на­прав­ле­ния лю­те­ран, ре­фор­ма­ты, ме­то­ди­сты, бап­ти­сты (смотреть Бап­тизм)) пастор — это в основном долж­ность, хо­тя и не ли­шён­ная эле­мен­та «при­зва­ния» от Бо­га. Од­на­ко твёр­до­го пра­ви­ла не су­ще­ст­ву­ет: на­ли­чие или от­сут­ст­вие ор­ди­ни­ро­ван­ных пасторов дик­ту­ет­ся ме­ст­ны­ми тра­ди­ция­ми. Кро­ме то­го, есть об­щи­ны, для ко­то­рых пас­тор­ская ор­ди­на­ция яв­ля­ет­ся сви­де­тель­ст­вом дос­та­точ­но­сти об­ра­зо­ва­ния для учи­тель­но­го слу­же­ния. Например, у пя­ти­де­сят­ни­ков ор­ди­на­ция сле­ду­ет за по­лу­че­ни­ем ди­пло­ма о бо­го­слов­ском об­ра­зо­ва­нии. Не­де­но­ми­ни­ро­ван­ные хри­сти­ан­ские церк­ви во­все не ор­ди­ни­ру­ют сво­их слу­жи­те­лей, од­на­ко да­ют им име­но­ва­ние пас­то­ров.

В ря­де про­тес­тант­ских де­но­ми­на­ций пасторы мо­гут из­би­рать­ся ли­ца как муж­ско­го, так и жен­ско­го по­ла.

Тема недели / Статьи 8-06-2019, 12:28 2 245

Протестантский священник Сергей Косяк, побывавший в плену у боевиков ДНР и выехавший из Донецка из-за преследований, пообщался с главным редактором «Восточного Варианта» и рассказал о притеснениях протестантских церквей на неподконтрольной территории. По его словам, протестанты в ОРДЛО живут в атмосфере террора, подвергаются гонениям и вынуждены уходить в подполье.

— В каких отношениях боевики ЛДНР с протестантами сейчас?

— Сложно сказать, что там есть какие-то взаимоотношения. Там есть диктатура, и есть те, кто ее слушает, либо не слушает. Нужно понимать, что ситуации в ДНР и ЛНР — это совершенно разные ситуации. Там совершенно разные подходы к религиозным вопросам. Пока в ЛНР был Плотницкий, к протестантским церквям там было более-менее лояльное отношение, так как сам Плотницкий являлся бывшим служителем протестантской церкви пятидесятников. Он был дьяконом в свое время, и поэтому блокировал программу по блокированию протестантского движения. А надо понимать, что под кураторством Кремля есть четкая стратегия по задавливанию протестантского движения на оккупированных территориях. Это их государственная программа — уничтожение любого церковного движения, кроме православия московского патриархата. Но они не могут сейчас действовать так агрессивно и открыто, как в 2014-2015 годах. Тогда все решалось путем автомата. Они просто приходили и забирали храмы, не особенно объясняя причины. Им просто так хотелось. А сейчас они начинают играть в определенный вид государственности. У них есть структуры, как в любом государстве, есть управления по делам религии, спорту, министерство образования и т. д. Они скопировали модель государства, придумывают законы — играют в демократию. И начали придумывать такие законы, которые дискриминируют протестантское движение.

— Что это за законы?

— Они приняли законы «о свободе вероисповедания», которые обязали церкви регистрироваться. Когда приняли этот закон, все религиозные организации бросились подавать заявки на получение регистрации, так как им заявили, что ко всем, кто не будет зарегистрирован, будут применены меры, репрессии. Но при этом из 230 поданных заявок были зарегистрированы лишь около 10. После этого все церкви протестантского направления стали вне закона по их законам. А кроме того, они получили списки лидеров и активных прихожан этих церквей. И с тех пор как люди подали эти заявки и по сей день на них оказывают давление, опрашивают, к ним приходят сотрудники. МГБ, опрашивают коллег, соседей. Людей там вогнали в панический страх. Один пастор недавно рассказывал мне, что все время боится, ему кажется, что за ним следят. Протестантских верующих запугали, и они постоянно находятся в состоянии стресса. Служителей регулярно арестовывают, преследуют церкви, которые не прошли регистрацию, но все равно продолжают собираться и проводить богослужения.

— Фактически люди вынуждены уходить в подполье?

— Да, в ЛНР протестантские церкви уходят в подполье. Другого выхода у них просто нет. В ДНР немного другая ситуация. Она тоже имеет субъективный характер. Если в ЛНР одно время Плотницкий прикрывал протестантов и не давал распространиться массовым репрессиям, потому что сам симпатизировал этим церквям, то в Донецке сейчас в структуру, которая занимается религиозной составляющей в ДНР, входит лояльный человек, который непосредственно за это отвечает и имеет лояльность к протестантским церквям. И поэтому в Донецке практически 90% организаций, которые подали заявки, получили регистрацию.

— Тем не менее, в Донецке тоже есть случаи, когда захватывали помещения и имущество протестантских церквей. В частности был захвачен Донецкий Христианский Университет. По какому принципу выбирают, кого преследовать, а кого нет?

— Это государственная политика ЛДНР — вытеснить протестантскую религиозную составляющую с этих территорий, или настолько загнать их в подполье, чтобы они не поднимали голову. Кроме того, речь банально идет о деньгах. Если они видят, что у церкви есть здание, что церковь ведет гуманитарную работу, а суть протестантских церквей как раз в том, чтобы заниматься благотворительностью, то понимают, что у церкви есть деньги. А откуда деньги? Люди там живут сейчас в нищете, население имеет копейки, на которые церкви содержать почти не реально. Следовательно, раз есть деньги — есть какие-то доноры. Значит, американцы деньги дают. А если американцы, то все — ты автоматически стал шпионом. И деньгами нужно поделиться. Например, в Макеевке захватили семейный центр пастора Мосийчука и сделали из него ЗАГС. Там в основе лежал чистый финансовый интерес. Потому что увидели, что Мосийчук занимается благотворительностью, кормит людей. С ним пришли, пару раз побеседовали. А когда поняли, что на уступки он не идет, не нашли ничего лучше, чем забрать помещение. Под какими-то смехотворными основаниями.

Здания ДХУ сделали базой для боевиков. Там идеальное место — столовые, общежития, которые переделали под казармы. Разместили там три роты.

— Есть ли статистика по захвату церквей?

— Есть разница, когда идет захват церкви, а когда идет разгон собрания. Бывает, что они просто забирают здания, как это произошло с семейным центром в Макеевке, реабилитационным центром «Скала спасения» и многочисленными храмами. В 2014-2015 они просто приходили с автоматами и отжимали, а после 2016 года стали принимать «законы», на основании которых якобы «имеют право» это делать. Это одна статистика. А бывает, что они приходят, разгоняют собрание и просто опечатывают здание. Это уже немного другая статистика.

Все возвращается к реалиям СССР. Это один к одному. Верующих гнали, они собирались по домам, приходили их переписывали, штрафовали, судили. В ЛНР ввели первичный штраф за незаконное проведение богослужения — 10 тысяч рублей. А если попадаются второй раз — то штраф 200 тысяч рублей. Бьют по карману. Если и после этого продолжают собираться, то подбрасывают экстремистскую литературу и оружие. И арестовывают. Знакомому пастору подбросили литературу свидетелей Иеговы — журнал «Сторожевая башня». У них это считается экстремистской литературой. И сказали этому пастору, что поменяют ему статью с административной на уголовную, будут судить за создание экстремистской организации. То же самое делали в СССР. Один к одному. Вешали на них статью «разрушение советского строя».

Однозначно видно, что это государственная стратегия России. Они понимают, что протестанты — свободолюбивая, неконтролируемая структура, которая должна быть уничтожена. Протестантские верующие постоянно находятся в страхе, каждый думает, что он может быть следующим. Боятся даже разговаривать по телефону.

— В 2014 году Украину шокировала история убийства четырех протестантов в Славянске, которых казнили боевики Стрелкова-Гиркина. Известны ли подробности этого убийства?

— Их взяли на Троицу, после праздничного богослужения. Это были два сына пастора и двое дьяконов. Их забрали боевики, увезли на их автомобиле. Обвинили их в помощи украинской армии, но на самом деле в Славянске не было церквей, которые встали бы на чью-то сторону, церковь оставалась вне политики. В основе там было вымогательство денег. Церковь в Славянске была очень богатая, пастор детей которого забрали, имеет крупное предприятие по изготовлению мебели. У него на тот момент было 600 сотрудников на фабрике. Это был богатый человек, и они просили у него сначала выкуп в 30 тыс долларов, потом в 100 тысяч. Просили выкуп, когда братья уже были мертвы. Убивали их жестко. Перед смертью они молились и пели псалмы. Убили просто из зависти, потому что были богатые люди. И убивали местные, не россияне. Те, кто видел, как они живут и завидовали. Убили из-за религиозной нетерпимости и неприязни.

— Почему люди не уезжают, если там так опасно?

— Многие верующие воспринимают эти гонения как страдания за Христа. Поэтому протестантские церкви остаются и служат. Гонения — один из элементов христианской веры, потому что Христос говорил: меня гнали и вас будут гнать. Люди боятся, переживают, но остаются, хотя некоторые не выдерживают и уезжают.

Смотрите также видеоверсию интервью с Сергеем Косяком.

Беседовал Денис Казанский

,

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *