Счастливые истории любви из жизни

УДК 101.1 Канд. филос. наук А.Ф. ОРОПАЙ

(СПбГАУ, [email protected])

ЛЮБОВНЫЕ ИСТОРИИ В ЖИЗНИ, ЛИТЕРАТУРЕ И СУДЬБЕ НАРОДОВ

Любовь, история, философия истории, философская антропология, художественная литература, пространство, время, будущее, переходная эпоха, В. Шекспир, В. Скотт

В человеческой истории, помимо крупных свершений — великих переселений, политических союзов, захватнических войн, династических переворотов, революций, модернизаций и т.п., -фиксируются и любовные истории, имеющие «историческое значение». Они производят настолько сильное впечатление на современников, что как бы «проходят сквозь время», являя перед поколениями потомков человеческое измерение происходивших некогда массовых событий. Можно припомнить Перикла и Аспазию, Антония и Клеопатру, Мазепу и Матрену Кочубей, Петра Первого и Екатерину, Наполеона и Жозефину Богарне, Александра Второго и Екатерину Долгорукову и множество других.

Историей зафиксированы и любовные истории, которые напрямую связаны с радикальными изменениями в историческом бытии целых народов. В этом случае такие отношения выступают не антропологическим аксессуаром в цепи необходимых исторических событий, они сами становятся значимыми факторами в осуществлении исторических трансформаций. В осмыслении такого рода факторов пересекается проблематика философии истории и философской антропологии.

Согласно известному высказыванию немецкого драматурга Фридриха Шиллера, поскольку в любви сливается воедино чувственная и нравственная природа человека, она способна преодолевать раскол между разными сообществами людей. Можно добавить, что в таком преодолении актуальны как пространственные, так и временные аспекты.

Сюжет о любви мужчины и женщины как «мостике» для перехода в некую новую историческую реальность довольно распространен. Можно привести ряд примеров. Известна история испанского конкистадора Ф. Кортеса и его наложницы-индианки Малинче. Кортес намеревался осуществить не вульгарный пиратский набег на континентальное побережье, в его планы входила передача под эгиду испанской короны целой империи. А для такого предприятия необходимо было то самое «преодоление раскола» между пришлыми завоевателями и местными жителями. В этом деле Малинче сыграла выдающуюся роль. О ней в одной из хроник того времени говорится: «… через немногие дни она выучила кастильский, чем избавила Кортеса от многих затруднений, что казалось чудом и было очень важным».

Известно также, что романтические отношения британского капитана-авантюриста Джона Смита и юной дочери индейского вождя Покахонтас, которая шасла ему жизнь, способствовали укоренению первых английских переселенцев на землях Северной Америки в начале XVII в. А у А.С. Пушкина в «Истории Пугачева» приводится поэтическое предание яицких казаков о том, как один из их атаманов по имени Гугня из любви к молодой жене преступил варварский казацкий обычай всякий раз перед новым походом бросать жен и истреблять прижитых детей. С тех времен, по словам Пушкина, «просвещенные и гостеприимные жители уральских берегов пьют на своих пирах здоровье бабушки Гугнихи». Видимо, то знаменитое публичное утопление Стенькой Разиным несчастной княжны было вовсе не из ряда вон выходящим деянием, оно вполне соответствовало нравам тогдашнего полуоседлого — полувоенного быта казаков. Напротив, то, что данное событие осталось в народной памяти как некая исключительность, свидетельствует о масштабности произошедших перемен.

Субъекты этих любовных отношений пребывали в крайних точках социальных (политических, этнических или гендерных) различий. Преодоление же пространственного разделения способствовало и установлению временной связности в исторических событиях.

Такого рода отношения, естественно, не избегли многообразных художественных исследований, частности, в литературном творчестве. В аспекте заявленной темы актуально то, что в выдающихся литературно-художественных произведениях не только содержатся описания значительных исторических свершений, но и специфическими средствами исследуются антропологические аспекты перехода общества к новым историческим реалиям.

Примером такого рода великих художественных произведений может послужить шекспировская трагедия «Ромео и Джульетта» (1595). Здесь показана история становления человеческой личности в борьбе с внешним окружением за право любить. Однако замечательно то, что история частной жизни переплетается с историей жизни общественной. В шекспировском

произведении ценность половой любви выступает своеобразным мостом между феодализмом с его родовыми распрями (в английском языке слово /еиё и означает наследственную вражду) и Возрождением с его манифестируемым гуманизмом. При посредстве такого моста преодолевается нарушение связности в ходе исторического времени.

Частная история вражды и примирения двух веронских семейств приобретает символический вид, знаменуя собой значительную историческую трансформацию. В Прологе трагедии говорится о конкретной череде событий, о том, что «от чресл двух роковых семей / Любовников злосчастных вышла пара, / Что жалостной судьбой своих смертей / Могилой стала вражеского жара» . Однако в последней фразе произведения, в словах Князя, подчеркивается историческая значимость произошедшего: «Ведь горше не было во все столетья / Рассказа о Ромео и Джульетте» 3]. То, чего «не было» во все предыдущие столетия, не должно ни в коем случае повториться и во все последующие. Гуманистические упования Шекспира несомненно связаны с будущим.

Гуманизм Возрождения еще носит во многом умозрительный, декларативный характер. Трудно поверить, чтобы реальные современники той эпохи, увидев два мертвых юных тела, жертв «страсти обречённого теченья» и «вражды слепой», вдруг духовно преобразились бы и приняли некую иную ценностную систему. Такая впечатлительность не в духе времени. Произведение Шекспира можно рассматривать в большей степени как вневременное прозрение относительно связи антропологического и исторического, чем как привязанную к определенному пространству и времени историю.

У английского писателя Вальтера Скотта в его историческом романе «Пертская красавица» (1828) личностное и историческое находятся в ином, по сравнению с шекспировской трагедией, соотношении. Общий исторический фон повествования тот же — переход от ценностей Средневековья к новым религиозным и гуманистическим ценностям. Однако этот переход раскрывается как многомерный и противоречивый процесс, в котором переплетены личностные, социальные и духовные аспекты. Судьба молодого человека и девушки на фоне враждебных обстоятельств — это то, что роднит обе любовные истории. Есть все основания рассматривать произведение Скотта как своеобразную пародию на шекспировскую трагедию. Более подробно об этом говорится в другой нашей работе .

У Скотта имеются свои «Монтекки и Капулетти» — два враждующих шотландских горских клана; свой «Меркуцио» — веселый бахвал Оливер, приятель главного героя, убитый по ошибке вместо него; свой «Парис» -соперник главного героя по матримониальным делам, так же как и шекспировский, плохо кончивший; свой «отец Лаврентий» — прогрессивно мыслящий картезианский монах Климент; свой «Князь» — шотландский король Роберт, бессильный резонёр. Используется и сюжетный ход с мнимой смертью, что также можно расценить как своеобразное обыгрывание одного из мотивов шекспировской трагедии.

В произведении Скотта распря двух шотландских горских кланов разрешилась не через искупительную жертву во имя любви, а достаточно традиционным для Средневековья способом -«божьим судом», посредством кровавой битвы отобранных «поединщиков». Однако и тема Ромео и Джульетты здесь представлена символически. К основному повествованию подключается в качестве побочной история еще одной пары — любящих друг друга юноши и девушки, принадлежащих к этим враждебным кланам. Как представляется, здесь пародируется особый шекспировский прием с драматургическими «двойниками» в одной пьесе (король Лир и граф Глостер — отцы, которые роковым образом ошиблись в своих детях, Гамлет и Лаэрт, мстящие за гибель своих отцов, и т. п.), призванными подчеркнуть драматизм ситуации, в которой оказались центральные персонажи .

Развязка данной побочной сюжетной линии иная. Юноша дезертировал с поля поединка, а девушка убежала к нему из дому, будучи проклятой отцом, предводителем отряда одного из враждебных кланов. Предводитель всё это, по сути дела, и организовал — из тактических соображений, чтобы уравнять шансы перед групповым поединком. Отец шотландской «Джульетты» просчитался: на место сбежавшего «Ромео» добровольно заступил мощный боец оружейный мастер Генри Смит, «Валентин» заглавной героини, Пертской красавицы Кэтрин Гловер. Вызваться на бой за чужие интересы, не имея своего оружия — чем не своеобразный способ самоубийства при получении ложного известия о том, что возлюбленная утрачена навсегда?

Генри и Кэтрин составляют центральную любовную пару произведения. Вот только враждебные обстоятельства, препятствующие их союзу, гораздо более сложны и многообразны, чем в

произведении Шекспира. Наследственная распря, о которой говорилось выше, впрямую их не касалась. Родные и близкие главных персонажей открыто приветствовали их брачный союз.

По замыслу автора, красота Кэтрин была «особого рода — той, что мы связываем больше с духовной, нежели с телесной сущностью». Здесь подчеркивается некий трансцендентный, «небесный» источник облика вполне земного человеческого существа, обладающего высокой степенью концентрации духовной энергетики. Очевидное достоинство художественного постижения феномена такой концентрации состоит в демонстрации личностно-психологических его аспектов на соответствующем историческом фоне.

Отмеченное «высокое отличие» поставило героиню в центр драматических коллизий своего времени. Люди разных сословий и состояний имели относительно Кэтрин самые разнообразные виды. Она — объект притязаний высокопоставленного распутника и невольная участница придворной интриги. Она — объект шантажа по поводу ереси по линии церковной инквизиции и кандидатка в религиозные подвижники. От нее добиваются честного брака по любви (к чему стремился ее «Валентин» Генри), но от нее требуют и брака по религиозно-политическим соображениям. Трусливый горец Конахар (тот самый несчастливый соперник Смита и тот, ради спасения жизни которого был задуман неудачный план с бегством любовников из враждующих кланов) уповал на ее благосклонность как на последнюю возможность обрести храбрость перед боем. Монах отец Климент, духовный наставник Кэтрин — деятель начинающейся Реформации -возлагал на нее надежды как на светоч обновленной веры. Он же хлопотал о ее браке с Конахаром, имея при этом религиозно-политические виды (чем не шекспировский брат Лаврентий, убежденный в том, что тайный брак молодых Монтекки и Капулетти приведет к примирению семейств?). Государственный изменник сэр Джон, который уготовил ей роль приманки в придворной интриге, уповал на ее свидетельство в его пользу как на единственный шанс на помилование («потому что, я знаю, тебе поверят»). Даже злодей-аптекарь — циник и «отравитель по ремеслу», всю жизнь поклонявшийся одному золотому тельцу, перед заслуженной казнью адресовал ей свою последнюю исповедь (отметим, что это он технически обеспечил «мнимую смерть» одному из отрицательных персонажей).

Кэтрин благодаря своей неземной красоте не только вышла за границы пространства частной и сословной жизни. Она вышла за пределы своего века и судила поступки своих современников в соответствии с новыми ценностями, выступая, таким образом, своеобразной (хотя и не состоявшейся) пророчицей. По ходу сюжета она даже предсказала печальную участь несчастному шотландскому принцу Давиду, жертве придворных интриг и собственных страстей (но, как и в случае с мифологической Кассандрой, это предсказание не повлияло на течение событий).

В отличие от шекспировского произведения, где молодые люди разделены социальным пространством (принадлежностью к враждующим семействам), у Скотта разделение временное. Кэтрин жила как бы уже в грядущем веке. По ходу сюжета Генри принимал самое деятельное участие в двух (!) ордалиях. Его же невеста с высот обретенного нового мировоззрения полагала, что «так называемый божий суд посредством поединка есть издевательство над господней волей и человеческим законом» . Синхронизация индивидуальной и социальной жизни в данном случае была осуществлена рассудочным путем.

Не имея возможности обрести покой за стенами монастыря и устав от бесплодных «споров с веком», Кэтрин в конце концов «рассудила, что люди по культуре и утонченности не часто поднимаются над понятиями своего времени и что в те жестокие дни, когда выпало им жить на земле, безрассудная и безмерная отвага — такая, как у Генри Смита, — все же предпочтительнее, чем малодушие, приведшее Конахара к гибели» .

Такая рассудочность весьма далека от чувственной непосредственности Джульетты. В романе В. Скотта речь идет об альтернативном возрожденческому историческом пути выхода из тупиков Средневековья, связанном с ценностями протестантизма, причем в интерпретации, характерной для Великобритании XIX в. Чувственный максимализм шекспировских героев характеризует возрожденческое мироощущение, тогда как для протестантизма характерен суровый аскетизм.

В произведении В. Скотта ситуация оказывается обратной по сравнению с шекспировской трагедией: в последнем случае частная трагическая история демонстрирует историческую значимость, в первом же — историческая значимость (новых ценностей) редуцирована до масштабов частной жизни, которая, несмотря на все перипетии сюжета, счастливо избежала трагедии. Это

свидетельство того, что переживаемая героями произведения В. Скотта эпоха еще не является переходной.

Генри Смит — человек, укорененный и в пространстве, и во времени своей эпохи. Свое место в социальной структуре он не согласился поменять даже на более высокое, гордо отказавшись от рыцарского звания, предложенного ему за боевые заслуги всемогущим лордом-наместником. Счастливый брак Генри и Кэтрин венчает, по законам жанра, романтическое повествование, в котором неизбежны как ностальгия по минувшему, так и скепсис по отношению к наступившим новым временам. Под минувшим в данном случае подразумевается пускай позднее, но Средневековье. Исторический оптимизм шекспировской трагедии здесь более или менее явно оспаривается, для чего и используются пародийные приемы.

Постигая художественными средствами мир человека, великий писатель способен раскрыть исторические духовные свершения. И напротив, осуществляя исторические переклички (в том числе, с использованием пародийных приёмов) с творцами-предшественниками, художник воссоздает ценностный мир человека соответствующей исторической эпохи.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Нидерландский философ культуры Й. Хёйзинга в своем труде «Осень Средневековья» справедливо отмечал, что все мышление, свойственное духовной культуре Средневековья, было проникнуто реализмом . Тогда мысль ориентировалась на объединяющее общее, вопреки тому, что экономическая и политическая логика (хозяйственная автаркия, феодальная раздробленность), казалось бы, подталкивала к торжеству пугающего единичного. Не случайно фаворитами средневековой философии были реалисты, а аутсайдерами — номиналисты. Первые настаивали на абсолютной реальности общих понятий, вторые же считали эти понятия «именами», т.е. подручными средствами в познании единичных вещей.

Джульетта интуитивно склонялась к прорывным, разрушительным для господствующего в средние века мировоззрения номиналистическим идеям («Что имя? Роза бы иначе пахла, когда б ее иначе называли?»). Кэтрин же в конечном итоге пришла к «томистскому» здравомыслию. Непримиримая ригористка в начале повествования, она требовала от Генри, чтобы тот никогда не брал в руки оружия и даже осуществил «конверсию» своего ремесла. В конце же книги она решительно пересмотрела свои взгляды и даже дала торжественное обещание лично опоясать Генри мечом в случае необходимости отстаивания общих интересов.

Тяжелый двуручный меч, которым сражался Смит, — вполне современное оружие. Иное дело у Шекспира: устаревший «длинный меч» старика Капулетти справедливо считается своеобразным маркером назревших и уже исподволь осуществляющихся перемен. Однако лишь трагическая любовь двух молодых людей приводит к осознанию необходимости этих изменений.

Напротив, «счастливые» развязки вечного (идущего, как считается, от вавилонской истории Фисбы и Пирама) сюжета нуждаются не в становящейся реальности, а в уже ставшей (или еще не становящейся). Примерами могут послужить советская музыкальная кинокартина «Свинарка и пастух» — о любви дагестанского овцевода и труженицы с русского Севера (чей род занятий явно не халяльный) и бродвейская пьеса начала ХХ в. «Плавильный котел» (от названия которой пошла знаменитая культурологическая метафора) — о любви еврейского юноши и девушки из русской антисемитской семьи. В обоих случаях художественными средствами создается некое пространство (будь то советская столица, где «как реки встречаются в море, так встречаются люди в Москве» или Нью-Йорк — ворота для воодушевленных надеждами иммигрантов со всего света), в котором уже забыты распри и вражда предков, и люди объединены общими ценностями.

Индианка Малинче (чья любовная связь с Ф. Кортесом сыграла значительную роль в истории), по мнению С. Савушкиной, была «не только переводчиком, по мере своего понимания связывавшим испанские слова с ацтекскими, но своего рода творцом, конструирующим посредством слов новый мир. Помните? «Вначале было слово». При всей значимости языковых картин мира нельзя не отметить первичности в их создании некоего стремления, побуждающего мотива. Неизвестный хронист XVI в., как уже выше говорилось, связывал появление Малинче с чудом. Чудо же — всегда деяние, человеческое или божественное. Гётевский Фауст, как известно, переводил цитируемый евангельский текст так: «Вначале было дело» — стих гласит». Фауст обрел спасение (т.е. место в совершенной организации мира горнего) не только потому, что его «жизнь в стремленьях вся прошла», по и потому, что за него было «любви самой ходатайство». В финале трагедии Гёте примирение заглавного героя с вечностью («вневременной реальностью»)

осуществляется на основе чувства — любви его и Гретхен. Метафора организующей силы любви весьма актуальна в контексте нашего рассмотрения.

Правильных слов немало произносили и веронский Князь у Шекспира («Вы люди-звери, гасящие огонь смертельной злобы багровыми струями ваших жил и т.п.»), и шотландский «мягкосердечный» король у В. Скотта («Бог накажет меня уже за то, что я был свидетелем этой резни»). Оба владетеля не только находились в различных точках географического пространства, но и переживали различные моменты исторического времени. Поэтому дело заключается не только в том, что отстраненное бесчувственное морализаторство бесплодно, но и в том, что, когда, по словам Шекспира, «век расшатался», в ситуации исторической неопределенности, вербальные формы коммуникации утрачивают свое былое значение.

Британский фантаст и футуролог Артур Кларк высоко ценил идею своего соотечественника, ученого и социолога науки Дж. Д. Бернала относительно двух видов будущего — будущего судьбы и будущего желания. С той только оговоркой, что в переходные периоды, когда господствует неопределенность, оба эти вида сближаются. По мнению Кларка, «именно здесь, в критической точке хаоса макросдвига, будущее желаемое и будущее, уготованное судьбой, пересекаются, именно здесь желание трансформируется в … управление непредсказуемым, производит выбор между сценарием разрыва и сценарием прорыва». Очевидно, здесь акцентируется значимость субъективных факторов в пограничных состояниях (в «критических точках»), когда осуществляются крупные социальные сдвиги. При определенных условиях любовь, в которой присутствует сплав стихийного и организующего начал, может способствовать осуществлению прорывного исторического сценария.

Литература

1. Савушкина С. Парные портреты. Кортес и Малинче // Планета. — 2014. — С. 70, 73.

2. Пушкин А.С. Полное собрание сочинений в десяти томах. — Т. 8. — М.: Изд-во АН СССР, 1958. — С. 153.

3. Шекспир У. Избранные произведения. — Л.: Художественная литература, 1939. — С. 163, 206.

5. Скотт В. Пертская красавица, или Валентинов день. — Ростов н/Д: Книжное изд-во, 1986. — С. 313,458.

6. Хёйзинга Й. Осень Средневековья. — М.: Наука, 1988.

7. Ласло Э. Макросдвиг (К устойчивости мира курсом перемен). — М.: Тайдекс Ко, 2004. — С. 11.

Трогательная песня

Иногда самые трогательные истории любви происходят тогда, когда один человек из пары умирает.

Фред Стобох никогда не думал, что однажды потеряет любовь всей своей жизни. В 1940-м году он женился на Лоррейн, «самой красивой девушке, которую он когда-либо видел», и их брак был очень счастливым. У них было трое детей и четверо внуков, но после 73-х лет брака Лоррейн скончалась.

96-летний Фред попытался взять себя в руки и жить дальше. Через месяц после смерти жены он наткнулся на объявление о местном конкурсе песен. По его собственному признанию, музыкального слуха у Фреда никогда не было, но он написал прекрасную и трогательную песню, ставшую хитом эфира.

Ему не хватило музыкальных навыков, чтобы написать музыку к песне «Дорогая Лоррейн», так что он послал в студию только письмо со стихами. В студии все так растрогались, что решили оживить песню и сделали короткий документальный фильм под названием «Письмо Фреда», чтобы рассказать его историю всему миру.

Океан любви не помеха

Джудит Ловелл знала своего деда, как строгого и достойного человека, а потому пришла в восторг, когда нашла его любовную переписку с бабушкой.

Дэвид Хёрд переехал с Ямайки в Нью-Йорк в 1907-м году и брался за любую работу, чтобы заработать себе на жизнь. Он был одинок и от скуки написал письмо незнакомой женщине с Ямайки. Первое письмо Эврил Като получила в октябре 1913-го года, и в течение следующего года Дэвид увлечённо переписывался с незнакомой женщиной, хотя даже фотографии её не видел.

С каждым письмом крепла их любовь, и однажды Дэвид решился и сделал предложение женщине, которую никогда не видел. Он отправил письмо и стал напряжённо ждать ответа — семья Эврил дала своё благословение. Впервые они встретились на Ямайке, куда Дэвид приехал на свою собственную свадьбу в 1914-м году. Они не были разочарованы — их любовь стала только ещё сильнее.

На следующий день после свадьбы Эврил уехала с мужем в Америку. Они поселились в Нью-Йорке и вырастили шестерых детей. Эврил скончалась в 1962-м году, но Дэвид больше не захотел ни на ком жениться: он любил Эврил до последнего дня и ушёл из жизни в 1971-м году.

  • Полина

Самое страшное, что может случиться с юной девушкой, – это нежелательная беременность. Об этом нам с тобой с утра до вечера твердят родители, учителя, психологи и популярные интернет-издания. И не будем от тебя скрывать, мы тоже не в восторге от того, что некоторые становятся родителями в 15 лет. Но в жизни случается всякое. Всегда ли ранняя беременность – приговор на всю жизнь, и стоит ли бежать делать аборт, увидев на тесте две полоски? Отвечать на эти вопросы придется тебе самой. Но для начала прочитай историю нашей героини.

Паша с Ирой сначала учились в одной школе – Паша на класс старше. Они давно друг другу нравились, но долго не решались признаться в этом. Когда Паша учился в 10-м, а Ира – в 9-м, они часто встречались на переменах в школьном коридоре и как бы случайно задевали друг друга плечом или рукой, даже не оборачиваясь. Потому что смотреть Ира на Пашу поначалу просто боялась. А если она ловила на себе его взгляд, сразу же краснела и тут же отворачивалась. Но шила в мешке не утаишь, и постепенно взаимная симпатия ребят стала предметом подтрунивания всей школы. Нет, не злых издевок, а хороших добрых шуток. Все, от первого до последнего класса, знали, что Паша и Ира неровно друг к другу дышат, а они даже не здоровались при встрече, так им было неловко. В конце концов, друзья решили помочь скромняшкам. На Новый год в школе решено было ставить спектакль по одной из классических пьес. Паша и Ира вовсе не случайно получили главные роли в этом эпичном представлении. Так наконец наши герои начали общаться друг с другом, и очень скоро их уже видели вместе. После уроков они часами сидели на лавочке за школой, взявшись за руки, и весело болтали обо всем на свете. Время пролетало незаметно. Поначалу все было легко, невинно и безобидно. Ребята упивались обществом друг друга, читали вместе книжки, ходили в кино и часами бродили по аллеям ближайшего парка. Ира помогала Паше готовиться к ЕГЭ, а Паша делал за нее домашку. Короче, одно сплошное, ни чем не замутненное мимими. А потом, как всегда неожиданно, настало лето. Иру увезли на все три месяца к бабушке, а Паша остался в городе – поступать. Осенью ребята встретились после долгой разлуки. Паша – уже студент первого курса факультета тележурналистики, а Ира – все такая же обычная школьница из выпускного класса. Встреча была пылкой. Оказалось, что за лето ребята не только не забыли друг друга, но влюбились еще больше. В общем, все произошло буквально в первую же встречу. Ну, ты понимаешь нас. ЭТО САМОЕ.

Ребята были так увлечены друг другом, что совершенно забыли о том, как появляются дети.

И напрасно. Через несколько недель Ира поняла, что что-то с ней не так… Конечно, она не сразу обратила внимание на изменения. Во-первых, ей было не до этого. Любовь, знаешь ли, отнимает очень много сил и времени. Во-вторых, цикл у Иры и так был не очень-то регулярным, поэтому на небольшую задержку она не обратила внимания. И только когда низ живота начало крутить и тянуть, Ира вспомнила, что что-то давно уже не было того, что обязано быть, и отправилась в аптеку за тестом. Две полоски явились для ребят настоящим шоком. Ира проплакала неделю, а потом твердо решила, что ребенка не будет, и начала рыскать в сети в поисках самой доступной клиники. Паша вообще не мог понять, что происходит. Не думай, что ему было все равно, просто все случилось так неожиданно и быстро, что он как бы завис на паузе и с трудом соображал. В одном ребята были солидарны: родителям – ни слова! Но по какой-то невероятно счастливой случайности Ирина мама увидела открытый сайт клиники на экране ноутбука. Разговор, который за этим последовал, был не из легких. Но мама была мудрой женщиной и очень любила свою дочку, поэтому на семейном совете было решено, что Ира будет рожать. А заодно ребята сообщат обо всем произошедшем родителям Паши. Пашины папа и мама тоже были весьма удивлены (хотя нам, лично, совершенно непонятно, чего это они все так удивляются?), но приняли новость скорее положительно. Все со всеми познакомились, подружились и начали решать, где и как будут жить Ира с Пашей и их ребенок, стоит ли продолжать учиться, кто будет содержать молодую семью… Не будем скрывать, поначалу ребятам пришлось очень нелегко. Ведь помимо ухода за ребенком им нужно было учиться и работать. А еще очень хотелось погулять, сходить в кино и потусоваться с друзьями.

Когда тебе 17–19 лет, брать на себя такую ответственность очень непросто.

Родители, конечно, помогали Паше и Ире, но их позиция изначально была таковой: если вы решили, что уже взрослые, значит, вы берете ответственность за свои действия на себя. Не будем тебя томить, это история с хорошим концом: Паша и Ира окончили институты, поженились, и сейчас у них уже трое детей. Паша стал крутым оператором, а Ира предпочла карьере заботу о детях. За десять лет, которые они вместе, с ребятами случалось всякое, но в одном они сходятся – да, они до сих пор счастливы и уверены в том, что тогда, десять лет назад приняли правильное решение. Эта история немного похожа на сказку, но – и тут мы ничего не можем поделать – она абсолютно реальная. Мы понимаем, такой счастливый финал у историй о подростковой беременности случается редко, возможно, в одном случае на миллион. И мы вовсе не призываем тебя беременеть немедленно от первого встречного, а еще раз повторяем: если уж ты решила начать заниматься сексом – предохраняйся!!!

60 лет разлуки

Анна Козлова была замужем всего три дня, когда ей пришлось попрощаться с мужем: Борис уходил воевать в Красную Армию, а она должна была дождаться его скорого возвращения — по крайней мере, так им тогда казалось.

Пока Борис воевал, Анну и её семью сослали в Сибирь во время сталинских репрессий, и Анна не могла даже подать мужу весточку, а Борис искал жену долгие годы. Они были родом из одного села, но Анне было запрещено туда приезжать, так что они потеряли связь.

Анну даже посещала мысль о самоубийстве — так велико было её отчаяние. Её мать тогда уничтожила все воспоминания о совместной жизни супругов — сувениры, свадебные фотографии, письма. В конце концов, Анна во второй раз вышла замуж, Борис сделал то же самое. Друг о друге они ничего не знали.

Прошли годы, и их супруги умерли. А потом, 60 лет спустя, случилось нечто чудесное: Анне, наконец, удалось приехать в родное село Боровлянка, где она увидела на противоположном конце улицы старика — это был Борис. Он приехал в село, чтобы посетить могилы родителей, и увидел Анну. Он узнал её сразу и подбежал к ней. Как в настоящей сказке, они сыграли вторую свадьбу и жили долго и счастливо.

«Дневник» в реальной жизни

В фильме «Дневник» показана история женщины, которая страдала от деменции, и её муже, читавшем ей этот дневник, чтобы напомнить о её жизни. Фильм основан на вымышленном любовном романе, но в жизни такое тоже случается.

Джек и Филлис Поттер жили именно так: в 1990-х годах Джек решил, что не позволит своей жене погрузиться в одиночество деменции.

Джек начал вести дневник, ещё будучи ребёнком, и вёл его всю свою жизнь. Когда Джек встретил Филлис 4 октября 1941-го года, их роман остался на страницах дневника. Джек полюбил Филлис с первого взгляда, а в своём дневнике написал об этом так: «Очень хороший вечер. Танцевал с милой девушкой. Надеюсь, что встречу её снова».

Всего через 16 месяцев после той первой встречи они поженились. Они жили в графстве Кент, Англия, больше 50-ти лет. В конце концов, слабоумие Филлис помешало ей жить нормальной жизнью, и Джеку пришлось справляться со всеми делами одному, а Филлис переехала в дом престарелых.

Но это не мешает Джеку навещать её каждый день и читать ей что-то из своего дневника. Он напоминает ей об их семье, показывает фотографии детей и домашних животных. А Филлис, несмотря ни на что, не забыла, насколько сильно она любит Джека: она всегда вне себя от радости, когда он приходит увидеться с ней. Женаты они уже почти 70 лет.

75 лет после первого поцелуя

В третьем классе Кэрол Харрис играла роль Спящей Красавицы, и её партнёр по фильму Джордж Рейнс поцеловал её. Он играл принца, и для них обоих это был первый поцелуй.

После окончания средней школы Джордж переехал из Сент-Джон, Нью-Брансуик, в Торонто, Онтарио, где завёл семью. Прошло несколько десятилетий, и через 61 год совместной жизни он потерял жену. Он решил вернуться на родину, в Сент-Джон, и там снова встретился с Кэрол, они поладили и быстро стали друзьями. Завязался роман, и через некоторое время Джордж сделал Кэрол предложение в ресторане «Онтарио».

Журналистам Джордж сказал, что их роман напоминает сказку «Красавица и чудовище», а Кэрол считает, что, наконец, нашла своего принца. Так, через 75 лет после своего первого поцелуя, они поженились.

100-летний мужчина женился на женщине своей мечты

В 1983-м году друзья познакомили Форреста Лансвея и Роуз Поллард: дело было на вечеринке, и паре предлагалось вместе потанцевать. Форрест к тому времени дважды овдовел, Роуз тоже потеряла супруга, скончавшегося от долгой и мучительной болезни, и вступать в брак ещё раз не планировала — она просто хотела пообщаться.

Они жили в 64-х км друг от друга, но делали всё возможное, чтобы видеться как можно чаще. Ухаживания были неспешными: в следующие два десятилетия Форрест часто ездил к Роуз, чтобы повидать её, а после ехал домой той же ночью.

В 2003-м году Форрест переехал в город Роуз — Капистарано-Бич, тогда он и сделал ей предложение. Роуз не приняла это всерьёз, так как ей было 80 лет, а ему — 90, и в шутку пообещала выйти за него замуж, когда ему исполнится 100 лет. Но для Форреста это была не шутка, и накануне его сотого дня рождения Роуз наконец решила принять его предложение.

Супруги поженились в местном загсе в день рождения Форреста, а медовый месяц провели в отеле неподалёку, в номере с видом на океан. Поздравления летели к ним со всех концов мира, их даже поздравили президент США Барак Обама и первая леди Мишель Обама.

Перед тем, как начать рассказ, сделаю небольшое отступление и, забегая вперед, скажу, что данная заметка никак не связана с личным опытом автора, а основана на лишь на его размышлениях и наблюдениях.

Оля и Катя дружили с детства и не виделись уже очень давно. За это время произошло много событий: обе вышли замуж, сменили несколько работ. И вот настал долгожданный вечер встречи, когда можно обсудить все свои достижения, неудачи и просто поделиться переживаниями. Подруги сидели за столиком в кафе, потягивали коктейли, когда разговор зашел о семье.

Оля рассказывала о совместных путешествиях, быте, отношениях с мужем. В ее голосе чувствовались нотки раздражения:

«Почему? Почему он меня так раздражает?! Что стало тому причиной? Почему человек, которого я так любила и до сих пор, скорее, всего люблю, вызывает у меня такое раздражение? Может быть тому виной мои неоправданные ожидания? Даже не ожидания и надежды, а представления. Представления о том, как должно быть. Или просто представления о мужчинах или женщинах. Даже, не затрагивая «розовые грезы» и девичьи мечты о принце, не вложенное родителями понятие «какой должна быть семья» и не подсмотренное в кино семейное счастье и вечная любовь, трудно понять откуда возникает чувство, что так не должно быть. Даже, если ты не самый большой романтик (Оля с ее прагматичностью была далека от грез и романтики), а обычный человек, почему и у тебя в голове возникает это несоответствие?”

Катя, которая еще со школы старалась найти оправдание и объяснения всем мужским поступкам, решила показать подруге другую сторону данной проблемы:

«Оль, им тоже не сладко. Ведь мужчина влюбляется в стройную, приветливую, красивую девушку и женится на ней. Мало кому с первого раза приглянется девушка, закатывающая истерики. Но проходит время, и он видит перед собой располневшую, неухоженную тетку, которая постоянно чем-то недовольна, говорит ему что делать и жалуется на его поведение. Женщины с макияжем на лице просыпаются только в кино.”

Ольга упорно не хотела понимать Катю:

«Ну а мы? Что видим мы, женщины? Встречаемся с заботливыми, внимательными парнями, которые дарят цветы, стараются удивить, приглашают в театры, в кино, на прогулки. А за порогом своего дома видим человека, который постоянно проводит время за компьютером, разбрасывает вещи и хочет сидеть только дома… Зачем мне краситься, он все равно не заметит! Сам же расхаживает по дому в трусах!”

Катя продолжала спор:

«Моя бабушка рассказывала, что она просыпалась раньше всех в семье, красилась, убиралась, готовила и с улыбкой встречала дедушку. Закатывала ли она ему истерики? По словам мамы, очень даже. Но старалась как говориться «держать марку» и выдерживать конкуренцию. И видимо очень дорожила дедушкой и ценила его. А он в свое время, несмотря на свои дела, уделял ей время, гулял и т.д. Идиллия, не правда ли? Может быть и нам стоит попробовать? И несоответствие исчезнет, ты будешь стараться для него и результат не заставит себя ждать – вы оба будете довольны?”

«Сейчас другое время…”, – подумала Ольга и плавно перевела разговор в другое русло. Она надеялась, что период раздражения у нее скоро пройдет, и все наладится. Только на губах остался горький привкус кофе… или семейного разочарования…

Предлагаю посмотреть пару интересных и полезных видео по этой теме:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *