Сколько апостолов было на тайной вечере?

Произведение «Тайная вечеря» (1542 год), написанное венецианским живописцем Якопо Бассано, представляет собой альтернативный взгляд на библейскую тему, к которой обращались в своих работах многие современники мастера. Источником вдохновения для художника, очевидно, стал знаменитый одноименный шедевр, кисти великого Леонардо да Винчи, относящийся к более раннему периоду. Картина сейчас находится в Риме, и является частью коллекции Галереи Боргезе.

Историческая справка

Художники XVI века, особенно из числа тех, кто принадлежал к венецианской школе живописи, часто изображали библейскую сцену Тайной вечери не выстраивая ось композиции по горизонтали, как это было сделано в творении Леонардо да Винчи. Герои представали более живыми и очеловеченными, они наделялись чертами современного для того времени представителя рабочего класса, нередко с босыми ногами. Бассано одним из первых стал следовать этой иконографии.

В документальных источниках, сохранившихся до наших дней, говорится о знатном венецианце Баттиста Эриццо, который в 1546 году поручил Якопо Бассано написать картину, и выплатил художнику часть гонорара в начале 1548 года. Искусствоведы предполагают, что речь шла именно о произведении «Тайная вечеря».

В 1650 году картина уже входила в сокровищницу Галереи Боргезе, позже при инвентаризации 1700 года произведение мастера было включено в каталог экспозиции как работа Тициана, спустя какое-то время авторством стали считать венецианского художника Андреа Скьявоне.

Некоторые эксперты выдвигали также версию о том, Якопо Бассано писал свою картину «Тайная вечеря» с одноименной работы, выполненной Тинторетто в августе 1547 года. Она предназначалась для украшения внутреннего убранства церкви Сан-Маркуола в Венеции. Однако, документальные источники, подтверждающие дату написания картины и выплаты гонорара художнику, говорят об обратном. Скорее всего произведение Якопо Бассана появилось раньше, и Тинторетто был настолько вдохновлен увиденным, что создал очень схожую по композиции и стилистике работу.

Описание картины

Написанная маслом картина «Тайная вечеря» соответствует типичным художественным канонами венецианской живописи XIX века. Произведение изобилует реалистичными деталями; такая особенность отличает его от аналогичных работ, созданных мастерами более ранних эпох, предшествовавших Тайной вечере в интерпретации Леонардо.

Сцена последней трапезы Спасителя с его учениками представленная Бассано, лишена некоторой последовательности и организованности. В шедевре Леонардо, применение линейной композиции, напротив, создает ощущение упорядоченности образов двенадцати апостолов. Можно с разных точек зрения спорить, на сколько оправдано было, со стороны Бассано, в таком реалистичном ключе изображать учеников Спасителя, напоминающих при более детальном рассмотрении скорее простых рыбаков или крестьян-тружеников. Как бы там ни было, целостность композиционного решения, была далеко не главной задачей автора.

Анализ произведения

В произведении «Тайная вечеря» отчетливо читается новое увлечение Бассано маньеризмом, стилем изобразительного искусства, получившим большую популярность среди художников Италии. В работе живописца ощущается также его восхищение картинами Рафаэля и гравюрами Альбрехта Дюрера. Влияние этих мастеров на произведение Бассано выражено в крайне напряженном эмоциональном состоянии героев, динамизме, источаемом фигурами, выразительности их жестов и поз.

Если внимательно рассматривать образы учеников Христа, то можно заметить, что два апостола в верхнем левом углу картины изображены беседующими друг с другом, при этом один из них, тот, что ближе к краю холста, облачен в рубаху радужно-розового оттенка, а второй – в изумрудно-зеленое одеяние. Эти цвета были одними из самых часто используемых в палитре Бассанно. Расположенные там же, слева, фигуры двух других учеников Иисуса никак не связаны друг с другом.

В нижней части холста апостол, одетый в розовое платье, разговаривает с последователем Христа, сидящим на противоположной стороне стола. Его взгляд сосредоточен, а жесты рук выражают некоторую озадаченность, – такое настроение характерно, впрочем, для большинства героев, запечатленных на картине.

Там же, в левой части произведения, над апостолом в розовом одеянии склоняется фигура еще одного ученика Христа, облаченного в черную рубаху. Он пьет вино из стеклянного стакана, и боясь встретиться взглядом с присутствующими, смотрит потупившись на стол, покрытый скатертью. Нет никаких сомнений, что человек в черном – это никто иной, как предатель, Иуда Искариот. Старик, облаченный в коричневую одежду, композиционно связан со стоящими по левую сторону апостолами, он находится рядом, и в то же время его фигура выделяется из общей группы из-за странного положения тела и ножа, который он сжимает в руке.

Если рассматривать картину слева направо, то взгляд зрителя останавливается на следующих двух героях: Иисусе Христе и рыжеволосом апостоле, обе фигуры расположены в центре холста. В этой части картины нет ничего общего с тем, как современники Якопо Бассано обычно представляли Спасителя во время его последней трапезы с учениками. Показывая свое видение Тайной вечери, художник изобразил ноги Христа и саму его фигуру несколько отодвинутыми на задний план, в то же время нет ощущения будто образ Сына Божьего перестает быть самым важным и центральным в картине.

С правой стороны предстают фигуры трех других апостолов, они выглядят значительно старше. Ближе к краю холста изображены еще двое учеников Спасителя, кажется, будто они не произносят ни слова. Их молчаливые образы исполнены глубокой задумчивости: один из апостолов потупил взгляд, второй смотрит на зрителя, а в глазах его читается глубокая грусть. Две фигуры на переднем плане, справа запечатлены в одинаковых позах, с головами, развернутыми в профиль. В самом центре картины, на столе стоит сосуд с красным вином, тень от которого падает на скатерть. Это напоминание о крови Христа, которая на следующий день будет сочиться из ран распятого тела.

Borghese Gallery in Rome,

Якопо Бассано

Якопо Бассано (1510-1592), также известный как Якопо даль Понте, был итальянским художником, который обучался в мастерской у своего отца Франческо Старшего и учился у Бонифацио Веронезе в Венеции. Писал в основном религиозные картины, в том числе пейзажи и жанровые сцены. Шедевры Бассано были известны в Венеции из-за их изображения животных и ночных сцен.

Тайная вечеря и Гефсиманский сад: о тех, кто за кадром

Не забудем и еще об одном моменте: во время Тайной вечери Иисусу уже было известно о предательстве одного из Апостолов. Ни разу не назвав имени Иуды, он сделал несколько вполне недвусмысленных намеков, после которых тому осталось лишь бежать, воспользовавшись оставленной для него Учителем лазейкой: «А как у Иуды был ящик, то некоторые думали, что Иисус говорит ему: купи что нам нужно к празднику, или чтобы дал что-нибудь нищим. Он, приняв кусок, тотчас вышел; а была ночь» (Ин 13:29-30). Почему Иисус так и не назвал имени предателя – то ли не был до конца уверен в своей информации и его намеки являлись проверкой, то ли просто не хотел кровопролития (среди Апостолов были весьма крутые ребята – тот же Петр) – не столь важно. Интереснее другое: как Иисус получил информацию об измене в своем окружении?

Вопрос этот может показаться совершенно дурацким: ясное дело, что Христос знал об этом в силу своего божественного всеведения; да и как он мог бы получать такого рода сведения незаметно для безотлучно находившихся при нем Апостолов? Ну, тему «всеведения» я затрагивать не буду, а вот насчет отсутствия у Христа устойчивых контактов за пределами его обычного окружения, описываемого Евангелистами, – позволю себе поспорить.

Прежде всего: почему, собственно, Тайная вечеря – Тайная? Что известно о доме, где она происходила, откуда затем Христос с Апостолами двинулись в Гефсиманию? Можете не напрягать память и не лезть в книжный шкаф за Новым Заветом – абсолютно никаких сведений на сей предмет в нем не содержится. Что весьма странно: Евангелисты всегда достаточно подробно говорят о хозяевах домов, где Учитель останавливался по какой-либо надобности, а вот о месте, где произошло такое важнейшее событие, – ни звука.

Описание же того, как Христос и Апостолы нашли этот дом, заслуживает, на мой взгляд, цитирования.

С утра в четверг Апостолы спрашивают у Учителя – где он собирается есть праздничную пасху? И тогда Христос отправляет в Иерусалим Петра с Иоанном, снабдив их такими инструкциями: «Он сказал им: вот, при входе вашем в город встретится с вами человек, несущий кувшин воды; последуйте за ним в дом, в который войдет он, и скажите хозяину дома: «Учитель говорит тебе: где комната, в которой бы мне есть пасху с учениками моими?» И он покажет вам горницу большую, устланную, готовую; там приготовьте. Они пошли, и нашли, как сказал им, и приготовили пасху» (Лк 22:10-13). Эпизод этот, прямо скажем, кажется взятым не из Священного Писания, а из «Семнадцати мгновений весны» (или, скорее, из «Аквариума»). Совершенно ясно, что речь в нем идет о связных, обмене вещественными и словесными паролями, конспиративной квартире и о классическом способе обнаружения слежки (посредством контрнаблюдения, осуществляемого напарником «человека с кувшином»). Ясно, кстати, и то, что Петр и Иоанн были посланы именно затем, чтобы проверить – не засвечена ли явка. Хозяин же квартиры, в точном соответствии с требованиями конспирации (не претерпевшими, как видно, изменений за последние двадцать веков), так и не увиделся с ее посетителями – оттого-то в Евангелиях и нет никаких сведений о нем.

Евангелистам все это явно не показалось заслуживающим внимания; для нас же весьма существенен тот факт, что Иисус поддерживал конспиративные (или, по крайней мере, не афишируемые) контакты с по меньшей мере одной неизвестной Апостолам иерусалимской группировкой. Члены же последней (в число которых входил «человек с кувшином»), напротив, знали Апостолов по крайней мере в лицо.

Заинтересовавшись конспиративными контактами Иисуса, я принялся изучать – под соответствующим углом зрения – текст Нового Завета, тут же обнаружив целый ряд многообещающих эпизодов. Однако на третьем или четвертом из них я решительно сказал себе «Стоп», почувствовав, что начинаю подгонять факты под концепцию. Эдак недолго уподобиться нашим полоумным «патриотам», способным обнаружить проявления Вселенского Жидомасонского Заговора даже в шестиконечности снежинок. И все же есть один эпизод, который нам следует рассмотреть, ибо он, возможно, имеет прямое отношение к событиям Страстной недели. Речь идет о Преображении Господнем.

Незадолго до своего третьего (и последнего) похода в Иерусалим Христос, сопровождаемый Петром, Иоанном и Иаковом, поднялся на гору совершить молитву. Дальше произошел ряд событий, из которых мы, как водится, опустим без комментариев прямые чудеса: воссияние лика и одежд Иисуса, опускающиеся на участников облака и глас с неба. «Сухой остаток» же будет выглядеть так: «Петр же и бывшие с ним отягчены были сном; но пробудившись увидели славу Его и двух мужей, стоявших с Ним; и когда они отходили от Него, сказал Петр Иисусу: Наставник! хорошо нам здесь быть: сделаем три кущи, одну Тебе, одну Моисею, и одну Илии» (Лк 9:32-33). Иисус, однако, ни единым словом не стал подтверждать домыслы учеников о том, что беседовавшие с ним люди – действительно Моисей и Илия. А дальше – самое интересное: «И когда сходили они с горы, Иисус запретил им, говоря: никому не сказывайте о сем видении, доколе Сын Человеческой не воскреснет из мертвых» (Мф 17:9); «И они удержали это слово, спрашивая друг друга, что значит: воскреснуть из мертвых?» (Мф 9:10). Попросту говоря: трое Апостолов оказались нечаянными свидетелями встречи Иисуса с некими двумя людьми, которая явно не предназначалась для их глаз. Иначе с чего бы это Учитель потребовал, чтобы они держали язык за зубами – до самой смерти?

Вернемся, однако, к генеральной линии нашего расследования – к событиям четверга Страстной недели. Итак, как и когда могла быть незаметно для Апостолов передана Иисусу информация о предательстве Иуды (кто ее передал – это отдельная тема)? Здесь существует бессчетное множество способов (например, через практически невычисляемого связника, закамуфлированного под нищего на паперти), однако в данном случае можно предположить простейший: Иисус нашел соответствующее сообщение в заранее оговоренном месте явочной квартиры – «большой, устланной, готовой», после чего и обвинил Иуду в предательстве.

Есть, однако, и еще одна загадка. После окончания Тайной вечери Иисус с одиннадцатью Апостолами покинули Иерусалим и совершили свое шествие в Гефсиманию – масличный сад у подножия Елеонской горы, что восточнее города. Судя по продолжительности бесед, ведшихся по дороге, путь был неблизкий. В Гефсиманском саду, после Моления о чаше, Христос и был арестован. В евангельских текстах не содержится никаких намеков на то, что Учитель заранее делился с Апостолами своими планами – куда именно он собирается направиться из Иерусалима. Между тем, Иуда, покинувший Тайную вечерю задолго до ее окончания, безошибочно привел группу захвата именно туда, куда следовало, – в Гефсиманский сад.

Надеюсь, этому персонажу мы не станем приписывать дар всеведения? Тогда давайте рассуждать логически. Ну, как Иуда угадал само место – более или менее ясно: видимо, Гефсимания служила Апостолам постоянным убежищем в течение последних дней («Днем Он учил в храме; а ночи, выходя, проводил на горе, называемой Елеонскою» – Лк 21:37); отметим, что в Гефсиманском саду действительно есть скала с большой пещерою, которая, судя по всему, и служила Апостолам жилищем (Библейская энциклопедия, I:159). Именно отсюда они, видимо, и отправились в Иерусалим на Тайную вечерю. Непонятно другое: на чем основывалась уверенность Иуды в том, что Иисус вернется в эту ночь на свою заведомо засвеченную базу? Ставя себя на место Учителя, он должен был бы предположить, что тот попытается вырваться из-под колпака и немедленно исчезнуть из окрестностей Иерусалима, как уже неоднократно проделывал ранее (например, Ин 10:39-40). Эти «исчезновения» Иисуса очень интересны сами по себе, однако сейчас речь не о них.

Мы как-то привыкли исходить из того, что в ту ночь в основе всех действий (а вернее – бездействия) Христа лежало его твердое намерение «испить чашу сию». Между тем, сыщикам для успеха реальных оперативно-разыскных мероприятий необходимо как минимум верно отрефлектировать мотивации разыскиваемого. Кажутся ли способными на столь точное проникновение в помыслы Спасителя Иуда и стражники Синедриона? Вопрос, по-моему, риторический. И – с другой стороны: пусть Иисус уже окончательно распорядился собственной жизнью. Однако мог ли такой человек, как он, сознательно подвергать риску – смертельному, и притом совершенно бессмысленному – своих учеников, оставаясь вместе с ними? В момент ареста Учитель заявляет: «Если меня ищете, оставьте их, пусть идут! (да сбудется слово, реченное Им: из тех, которых Ты мне дал, Я не погубил никого)» (Ин 18:8-9). Однако, прямо скажем: его собственный вклад в то, что ученики остались живы, кажется минимальным. Ведь это же просто «преступный недосмотр», что их не перебили на месте в момент инцидента с Малхом!

Все эти соображения позволяют предположить следующее. Иисуса в ту ночь ждало в Гефсиманском саду некое дело – настолько важное, что, не сделав его, он не мог ни покинуть Иерусалим (даже под угрозой ареста), ни добровольно сдаться первосвященникам; Иуде же было об этом известно. Можно предположить, что в саду – месте своего последнего укрытия – Иисус должен был либо что-то взять в условленном месте, либо, напротив, оставить, либо – что скорее всего – с кем-то встретиться. И если его действительно ждал в саду некий человек (вспомним, например, годичной давности ночной визит к Иисусу члена Синедриона Никодима), то становится понятным, почему Иисус, не считаясь с опасностью, постарался успеть в Гефсиманию раньше сыщиков.

Когда должна была произойти эта встреча (произошла ли она в действительности – это отдельный вопрос)? Думаю, что в тот самый момент, когда Иисус удалялся в одиночестве в глубину сада – совершить Моление о Чаше, и вот почему. Давайте сопоставим сцены Моления о Чаше и Преображения Господня (смотри выше). В обоих случаях Христос удаляется от учеников, дабы совершить в уединении молитву. В обоих случаях его сопровождают трое Апостолов, причем одни и те же – Петр, Иоанн и Иаков. В обоих случаях все трое «телохранителей» странным образом засыпают. Как вы думаете, не многовато ли тут совпадений, и не идет ли в действительности речь об одной и той же, малопонятной для Апостолов, встрече Учителя? Тем более, что есть и прямое указание на то, что Иисус был в саду не один (Лк 22:43); Евангелист, правда, полагает, что с Учителем находился «ангел», но это уже чистые домыслы.

Сформулируем вопрос несколько иначе: а могли ли Апостолы разглядеть в глубине сада разговаривавшего с Учителем человека (даже если таковая встреча заведомо происходила)? Думаю, что нет, и вот почему. Вспомним другое событие этой же ночи – отречение Петра во дворе дома Каиафы: «Между тем рабы и служители разведши огонь, потому что было холодно, стояли и грелись; Петр тоже стоял с ними и грелся» (Ин 18:18). Это – во дворе городского особняка; можно себе представить, какой колотун был в ту весеннюю ночь в Гефсиманском саду. Поэтому вполне резонно предположить, что Апостолы тоже жгли костер, чтобы согреться. А это значит – в принципе не способны были разглядеть хоть что-то за пределами освещенного им круга.

Ну хорошо, а могли что-нибудь заметить трое бесславно заснувших «сопровождающих»? Кстати, как раз в свете такого допущения этот странный сон становится понятным и естественным. Надо думать, ученики через несколько минут своего бдения (а кстати – не возлагал ли Учитель на эту троицу обязанностей дозорных?) промерзли до костей и решили – буквально на секундочку! – отойти к костру согреться. Увы, такие «секундочки» всегда кончаются одинаково – молниеносно разморило в тепле, и привет горячий… Так что особых надежд на их свидетельства я бы тоже не возлагал, однако кое-что они все-таки наверняка заметили – до и после своего пребывания у костра. Во всяком случае, сведения о посещавшем Иисуса «ангеле» наверняка исходят от них – больше просто не от кого.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Икона с документом! При покупке старинной иконы Вы получаете документ-Атрибуцию! Документально подтверждена подлинность представленной старинной иконы, ее культурная, а также коллекционная ценность. Антикварная икона, как старинное произведение искусства, не подлежит свободному перемещению через таможенную границу России.

Деревянная доска крепкая, ровная, без следов жучка. Одна центрально расположенная широкая фигурная шпонка (полностью сохранилась). Оборотная сторона доски и боковые поверхности имеют оригинальную красочную тонировку.

Левкас, масло, покрывной лак.

Идеально сохранившаяся живопись без малейших следов реставрационных вмешательств и поновлений, икона в музейной, коллекционной степени сохранности!

Христос С Хлебом И Вином это редкая антикварная икона, икона от бедности, икона для благополучия, в столь красивом исполнении и превосходной степени сохранности встречается на современном антикварном рынке чрезвычайно редко!

Размер: 22.0 х 28.2 х 2.3 см.

Икона видео:

Икона Хлебный Спас, называемая еще икона Евхаристия, представленная на нашем сайте, написана в Санкт-Петербурге, в XIX веке на качественной доске в академической манере, образ Христа столь красиво исполнен и прекрасно сохранен, что икону можно смело рассматривать не только как замечательное приобретение для Красного угла Вашего дома, но и как серьёзную финансовую инвестицию в будущее, как икону для коллекции!

Жизнь требует питания для своего поддержания. Господь дарует это питание в таинстве причащения или по-гречески евхаристии, что значит «благодарение». В причащении мы вкушаем под видом хлеба и вина Тело и Кровь Самого Господа Иисуса Христа и так Бог становится частью нас, а мы — частью Его (причащаемся, одним целым с Ним, ближе чем самые родные люди, а через Него — одним телом и одной семьей со всеми членами Церкви, теперь нашими братьями и сестрами.

К Причащению Святых Христовых Тайн в семье готовятся заранее. В эту подготовку входят усиленная молитва, посещение богослужений, пост, добрые дела, примирение со всеми, а затем — исповедь, то есть очищение своей совести в таинстве покаяния.

Таинство Святого Причащения установил Сам Господь наш Иисус Христос во время последней Тайной Вечери, накануне Своих страданий и смерти. Он Сам совершил это таинство: «взяв хлеб и благодарив (Бога Отца за все Его милости к роду человеческому), преломил и подал ученикам, говоря: приимите ядите: сие есть Тело Мое, которое за вас предается. Также взяв чашу и благодарив подал им, говоря: пейте из нее все; ибо сие есть Кровь Моя нового завета, за вас и за многих изливаемая во оставление грехов. Сие творите в Мое воспоминание» (Матф. 26, 26-28; Марк. 14, 22-24; Лук. 22, 19-24; 1 Кор. 11, 23-25).

О причащении по отношению к богослужению христианскому следует заметить то, что это таинство составляет главную и существенную часть христианского богослужения. Согласно заповеди Христовой, данное таинство постоянно совершается в Церкви Христовой и будет совершаться до скончания века за богослужением, называемым литургией, во время которой хлеб и вино, силою и действием Духа Святого, прелагаются, или пресуществляются, в истинное тело и в истинную кровь Христову.

Таинство причащения совершается каждый день, кроме некоторых дней Великого поста, поэтому возможность причаститься есть всегда. Мнение о том, как часто нужно причащаться, изменялось со временем. Первые христиане причащались почти ежедневно, а человек, пропустивший без особой причины три воскресных евхаристии, считался отпавшим от Церкви. Позднее стали причащаться реже. До революции в России считалось нормой причащаться каждый пост (Великий, Петровский, Успенский и Рождественский) и в день своих именин. Сейчас все больше распространяется практика частого причащения, не реже одного раза в месяц.

В глубину Ветхого Завета уходят образы православного священнодействия. Агнцем заменил Бог положенного на жертвенник Исаака, агнца должны были приготовить иудеи на праздник Пасхи, вспоминая спасительный исход из Египта. В ветхозаветном пророчестве Исайи говорится о невинном, который, как агнец, кротко идет на заклание. Эти слова повторяются на православной литургии. Агнцем называют хлеб, приготовленный для причащения.

Евангелие наполнило новым смыслом ветхозаветные образы. Христа на кресте воин ударил копьем, чтобы подтвердить Его кончину, — и из раны хлынули вода и кровь. Поэтому с водой, которая является условием жизни, смешивается вино, претворяемое в Кровь Христову. Копием называется предмет, которым священнослужитель вынимает частицы из просфор — хлебов для причащения. Эти и множество других образов Ветхого и Нового Заветов составляют единую ткань богослужения. В нее вплетаются переживания верующих, связывая происходящее со всей Священной историей человечества. Тело и Кровь Христа — «духовная пища», огонь, сжигающий зло, но и способный «попалить» тех, кто причащается «недостойно», т. е. неискренне, без благоговения, не подготовившись к причащению постом и молитвой, имея на совести утаенные грехи. Вместо «исцеления души и тела» такие люди, по мнению Церкви, готовят себе наказание. «Причастился во осуждение», — говорят о таких случаях в Церкви.

После положенных священнодействий, вознесения молитв священником, совершающим таинство, и всей церковью, причастники приближаются к ступеням алтаря. Детей пропускают вперед, они причащаются первыми. Дети в Православной Церкви причащаются сразу после крещения. Самые маленькие, которые еще не могут есть твердую пищу, причащаются Кровью Христовой. После возгласа диакона: «Со страхом Божиим и верою приступите!» — причастники, крестообразно сложив руки на груди, по очереди подходят к чаше — потиру. Священник особой ложечкой на длинной ручке (лжицей) достает частицу Святых Даров из чаши и вкладывает в рот причащающемуся.

Приняв частицу, причащающиеся целуют нижнюю часть чаши и отходят к столику, где служители дают им запить причастие освященным теплым питьем — вином с водой — и съесть кусочек освященного хлеба.

По окончании богослужения причащавшиеся слушают благодарственную молитву и проповедь священника. В день причащения православные верующие стараются вести себя особенно благопристойно, помня о Его жертве и своем долге перед Богом и людьми.

Христианин – это не просто теоретически верующий человек. Это человек, который находится в благодатном, говоря более понятным современным языком – энергетическом единении с Богом. Для древних христиан сама мысль о том, что можно называться христианином и не причащаться, казалась абсурдной. Христиане собирались для совершения Литургии, для того чтобы причаститься даже под угрозой смерти; человека, который две-три недели не причащался, отлучали от Церкви!

Есть в современной медицине такая операция: человеку переливают его же собственную кровь. Ее пропускают через фильтры, очищают от вредных веществ насыщают необходимыми полезными компонентами и снова вливают человеку.
Нечто подобное совершает с нами и Христос. Две тысячи лет тому назад Бог воплотился, принял наше человечество. Очистив его от греха, проклятия и смерти, преобразив, Он подает нам его же в Таинстве причащения. И мы, причащаясь, получаем исцеление. Получаем возможность изменить, исправить свою жизнь. Исцелить свою человеческую природу. И, таким образом, получаем возможность спастись.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *