Статистика детей сирот в России

В России нет единой программы помощи людям, у которых родился ребенок с особенностями развития. Часто семья вынуждена сама выискивать способы помочь малышу. Те родители, которые оказываются к этому не готовы и не получают нужной поддержки, принимают решение отказаться от младенца. Однако, если семье вовремя помочь, в половине случаев ребенок остается с родителями, — такой профилактикой отказов в России занимаются благотворительные фонды.

Иллюстрация: Рита Черепанова для ТД

Причины отказов

Ежегодно в России родители отказываются в среднем от пяти тысяч новорожденных детей — это каждый трехсотый новорожденный. Причины отказов варьируются. Например, в докладе ЮНИСЕФ перечислены следующие факторы: ранний возраст матери, отсутствие поддержки со стороны близких родственников, зависимость, многодетность, острый семейный конфликт. Также одна из причин отказов, по словам экспертов, это особенности развития у новорожденного, о которых стало известно только после родов.

В то же время в России нет единой межведомственной системы помощи женщинам, которые планируют отказаться от ребенка, а «усилия отдельных ведомств и организаций носят разрозненный характер», говорится в докладе. К отказам приводит «неразвитость системы раннего выявления младенцев с патологиями здоровья и фактическое отсутствие для родителей младенца возможности выбора между передачей ребенка в учреждение и сохранением ребенка в семье».

Однако на количество отказов от новорожденных все же можно повлиять. Директор отдела стратегий благотворительного фонда «Даунсайд ап», помогающего людям с синдромом Дауна, Александр Боровых считает, что профилактика отказов должна начинаться как минимум с корректного сообщения матери диагноза ребенка в родильном доме. Согласно опросу фонда от 2019 года (имеется в распоряжении ТД), в 40% случаев медики некорректно сообщали родителям диагноз, предлагали отказаться от младенца, оказывали давление, обвиняли в рождении ребенка с особенностями развития.

«Сразу сказали, что похоже на синдром Дауна. И там же, в родовом зале, начали настойчиво уговаривать оставить ребенка, указав на то, что он будет овощем, ни разговаривать, ни узнавать вас не будет. Необучаем, да и вообще, зачем вам этот крест всю жизнь нести? Потом четыре дня не приносили мне его в палату (я стояла под дверью бокса, где он лежал), объяснив это тем, чтобы я не привыкала, если буду его оставлять. После четвертого дня мытарств мне наконец-то принесли малыша в палату», — приводит фонд цитату матери ребенка с синдромом Дауна из Волгоградской области.

Подобная практика, считает Боровых, ведет к травмированию родителей особенного ребенка: «Травма сказывается и на отношениях родителей друг с другом, и на их ресурсности для воспитания и развития». Кроме того, некорректное поведение медиков может быть одним из факторов, почему родители отказались от ребенка.

Профилактика отказов

Боровых считает, что есть действенный инструмент для снижения рисков отказа — протокол корректного сообщения диагноза ребенка родителям. Впервые его приняли в Свердловской области в 2016 году. Согласно документу (имеется в распоряжении ТД), врачам запрещено сообщать матери диагноз непосредственно в родильном зале (а если женщина обратится с прямым вопросом, ей нужно предложить обсудить ситуацию уже в палате), а также не допускается предлагать матери отказаться от младенца, разлучать их без медицинских показаний и высказывать личное мнение о перспективах жизни ребенка.

Лучше, если с женщиной беседует не только неонатолог, но и психолог. «Кроме того, на этом этапе необходимо взаимодействие с профильными НКО, — дополняет Боровых. — Ведь родителям должна сообщаться не только информация, что родился такой ребенок, но нужно еще и дать семье ресурсы, где можно почерпнуть информацию о развитии ребенка, пообщаться с другими родителями. Тогда мать и отец смогут принять информированное решение».

Крестовый поход мамы Это история про маму, которая, превозмогая отчаяние, помогает своему сыну и десяткам других детей с РАС

Система подобного типа, когда к женщине, сомневающейся, оставлять ли ей ребенка, приходит психолог или социальный работник, действует в 10 родильных домах Москвы и Московской области. Ее наладили специалисты фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» в 2010 году. Штатные сотрудники роддома отслеживают кризисные случаи и сообщают психологам проекта. Специалисты связываются с женщиной и, если она согласна, приезжают на консультацию. Координатор проекта психолог Ольга Шихова рассказывает, что в разговоре сотрудники фонда стараются прежде всего не оказывать давления на женщину: «Я сразу говорю, что не собираюсь никого уговаривать оставить ребенка, а просто хочу выяснить, как обстоят дела, с какими трудностями женщина сталкивается и можем ли мы их разрешить. Как правило, по нашей статистике, в 50% случаев женщина готова оставить ребенка, если ей помочь».

Но при этом в своей практике Шихова сталкивается в основном с женщинами, которые попали в сложную жизненную ситуацию (остались без жилья, дохода или поддержки родственников). Вызовы от семей, где живет ребенок с особенностями развития, а родители к этому не готовы, до специалистов программы практически не доходят: «Я считаю, что это большая проблема. Возможно, это происходит потому, что отказ случается позже, не в родильном доме, а, например, в больнице, куда ребенка переводят для последующего лечения. И вот на этом этапе мама может просто исчезнуть. Мы давно пытаемся эту ситуацию изменить, получить доступ к таким случаям, так как у нас есть ресурсы помогать матерям новорожденных с нарушениями здоровья, оказывать им психологическую помощь, простраивать дальнейший маршрут. Но такие случаи до нас доходят очень редко».

Ранняя помощь

Однако профилактика отказов от новорожденных детей не заканчивается и тогда, когда родители приняли решение оставить ребенка и забрали его домой, считает Юлия Громова, психолог, сотрудница службы ранней помощи благотворительного фонда «Абсолют-Помощь». В службу обращаются родители детей с особенностями развития. На первичной консультации с ребенком общаются разные специалисты, которые оценивают его потенциал, выясняют, какая помощь ему необходима.

«Недавно к нам обратилась мама двухлетнего мальчика. Она рассказала, что ребенок плохо реагирует на обращенную речь и не демонстрирует привязанности к маме. Мы предложили выполнить диагностику слуха, и выяснилось, что у ребенка действительно есть проблемы со слухом. Кроме того, с мальчиком поработали психологи, маму научили делать логопедический массаж. Сейчас ребенок стал более настойчиво требовать маминого внимания, тревожиться, когда она выходит из комнаты», — говорит психолог.

Громова рассказывает, что в основе их подхода лежит необходимость научить родителей понимать своего ребенка и общаться с ним: «К нам часто приходят семьи с запросом вроде: «Я не понимаю, чего он хочет. Я не понимаю, почему он кричит”. В такой ситуации эмоциональный ресурс у родителя заканчивается очень быстро, он может впасть в депрессию, и нарушается привязанность между родителем и ребенком. Мы сейчас работаем с мамой двухлетнего мальчика. Ребенок не обращал внимания на других детей, избегал общения и взаимодействия. Но наши специалисты выяснили, что мальчик не боится внимания, а наоборот, очень в нем нуждается, просто мама не могла это считать и иногда требовала от сына слишком многого».

«Так мы, вне зависимости от диагноза, учим семью понимать друг друга»

Специалисты службы, рассказывает Громова, используют разные способы, чтобы найти подход к конкретному ребенку, в зависимости от трудностей, с которыми они столкнулись: «Наша служба совмещает разные методики для работы с разными детьми». Например, если у ребенка расстройство аутистического спектра, то подходит структурирование пространства, жетоны и расписание, а если синдром Дауна — недирективная игра, обучение ребенка коммуникации со взрослым. По словам Громовой, ранняя помощь заключается именно в том, чтобы, используя разные методики, научить родителей выстраивать взаимодействие с малышом дома так, чтобы он на этом этапе развития получал все, что ему нужно.

Материал подготовлен в партнерстве с благотворительным фондом «Абсолют-Помощь», занимающимся системной поддержкой детей с особенностями развития и детей, имеющих опыт сиротства. Фонд реализует собственные проекты долгосрочной помощи и поддерживает другие эффективно работающие организации.

Статья 2

«143) осуществления контроля за использованием и сохранностью жилых помещений, нанимателями или членами семей нанимателей по договорам социального найма либо собственниками которых являются дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей, за обеспечением надлежащего санитарного и технического состояния жилых помещений, а также осуществления контроля за распоряжением ими;».

Новые проблемы говорят о том, что мы стали лучше

Елена Альшанская, президент благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам»

Елена Альшанская

За этими цифрами стоит действительно достаточно большой путь по активизации семейного устройства, который Россия прошла за последние 10-15 лет. Это путь от ситуации, когда у нас очень мало устраивалось детей в семью и, более того, усыновление было в основном иностранное, за границу, до ситуации, когда у нас сколько выявляется сирот, столько и (даже больше иногда) устраивается в течение года.

Но нужно понимать, что это снижение – не только история про то, что детей очень хорошо стали брать в семьи, а намного более сложная и комплексная. Бессмысленно отрицать, что ситуация семейного устройства изменилась с 2006 года к лучшему. Кроме того, можно сказать, что у нас появились в регионах отдельные (к сожалению, не на территории всей страны) инициативы – либо на уровне государства, либо на уровне НКО – по работе с кровной семьей. Поэтому частично количество сирот уменьшилось из-за того, что где-то начали усердно работать, но не везде.

Но это не только и не столько увеличение семейного устройства, которое у нас с 2016 года не растет на самом деле по абсолютным цифрам, а уменьшение количества детей, которых выявляют вновь и помещают в детские дома. Где-то за этим стоит работа с семьей, а где-то полное отсутствие работы с семьей, поэтому однозначно оценить это явление как позитивное сложно.

Но позитивное в этом, конечно, одно – то, что госорганы отвыкают воспринимать детский дом как единственное решение проблем семейного благополучия. Мы видим своими глазами, что во многих регионах произошло замещение и одновременно со снижением количества детей в банке данных растет количество детей, которые находятся в данных учреждениях, а также других социально-реабилитационных организациях по заявлению родителей. То есть происходит такое перетекание из одного сосуда в другой. И это говорит о том, что у нас пока еще не везде перестали воспринимать размещение детей как решение семейных проблем. Только теперь это в основном размещение по заявлению. И это тоже проблема, потому что они там годами находятся.

Мы можем сказать, что у нас одни проблемы заменили другими. И уже эти проблемы говорят о том, что мы стали лучше. Окуляр улучшился, мы стали видеть большее количество проблемных ситуаций, которые раньше вообще никто не видел. Размещение детей по заявлению родителей наконец-то стало рассматриваться в качестве проблемы, что это плохая мера помощи семье, она не работает на сохранение ребенка в семье. Она в редких случаях действительно является необходимой, например, в больнице кто-то и родственников у него нет, не с кем ребенка оставить. Но в большинстве случаев она абсолютно бессмысленна и работает на разлучение семьи с ребенком, при этом ребенка в другую семью никто тоже не устраивает. Поэтому то, что мы начали видеть такие тонкие проблемы, говорит о том, что мы сделали шаг вперед, но до решения проблемы еще очень далеко.

Постепенно мы начали думать не только о количестве семейного устройства, но и о качестве семейного устройства. Да, у нас возникли школы приемных родителей обязательные с 2012 года. То есть постепенно меняется окуляр, сдвигается видение, мы начинаем видеть индивидуальные конкретные проблемы, это хорошо. Но говорить, что эта цифра значит, что все у нас уже прекрасно, я бы не стала. Сменился вектор понимания некоторых проблем. Мы наконец-то стали говорить в последние годы, что самая главная проблема – это профилактика сиротства и удержание детей от попадания в учреждения.

Как только мы начнем заниматься этой проблемой, в поле нашего зрения попадет и тема насилия в семьях, и она станет более видимой. Это постепенный путь к тому, чтобы тоньше настраивались государственные инструменты помощи детям и семьям. Потому что сегодня это заслуга большого количества приемных семей, которые в последние годы начали брать детей, и отдельных регионов, которые начали устраивать у себя некоторую систему профилактики. Это пока еще не заслуга хорошо выстроенной и хорошо работающей государственной модели помощи.

Что касается детей с синдромом Дауна, по крайней мере, если несколько лет назад такие дети редко устраивались в семьи, и в основном это были зарубежные, то сегодня уже дети с синдромом Дауна и другими заболеваниями, которые не предполагают очень тяжелого состояния ребенка, начали активнее устраиваться в семьи.

Еще раз говорю, нам нужно сейчас обратить внимание не на то, что их нужно куда-то формально перевести, нет такой задачи – просто сменить дислокацию. А на то, что должна быть система, которая направлена в первую очередь на профилактику, на сохранение семьи и во вторую очередь уже на качественное семейное устройство.

С сегодняшнего дня в кинотеатрах сети «Москино» можно посмотреть новую ленту Эдварда Нортона, документальный фильм Вернера Херцога о Михаиле Горбачеве, драму «Простой карандаш» Натальи Назаровой, триллер «Конец сезона» Константина Худякова, а также «Аэронавтов» Тома Харпера, основанных на историях реальных покорителей воздушных пространств XIX века.

«Сиротский Бруклин», режиссер Эдвард Нортон (2019), США, 18+

Актер Эдвард Нортон, известный по фильмам «Бойцовский клуб», «Иллюзионист», «Бердмен», второй раз садится в режиссерское кресло. Свой дебютный фильм — романтическую комедию «Сохраняя веру» — он снял в 2000 году. Примерно в это же время в США вышел роман «Сиротский Бруклин» Джонатана Литэма, который лег в основу второго фильма Нортона.

Лайонел Эссрог — талантливый детектив, выросший в одном из детских домов Бруклина. Он нездоров: неконтролируемый синдром Туретта, заставляющий его выкрикивать неприличные слова, сильно осложняет ему жизнь. Когда-то Лайонел вместе с другими сиротами был под покровительством главы детективного агентства Фрэнка Минны, долгое время работал на него. Но детектива Минну убивают, и Лайонел начинает собственное расследование, которое уводит его на самое дно Бруклина.

Действие в книге происходит в 1990-х годах, но Нортон, который также поработал и над сценарием картины, перенес его в 1950-е. В сюжете романа он увидел атрибуты популярного в то время жанра нуар: мрачная атмосфера, брутальные гангстеры, роковые женщины, бары с неоновыми вывесками.

«Сиротский Бруклин» стал первым фильмом, в титрах которого Нортон обозначен как сценарист. До этого он вносил правки в сценарии «Бойцовского клуба», «Разрисованной вуали», «Фриды», но широкой общественности этот факт не был известен.

В фильме снимались Алек Болдуин, Брюс Уиллис, Уиллем Дефо. По словам режиссера, они играли совершенно бесплатно.

«Простой карандаш», режиссер Наталья Назарова (2019), Россия, 16+

Вместо Невского проспекта и Адмиралтейства — захватывающие дух пейзажи Карелии, вместо интеллигентных соседей — запуганные жители маленького поселка. Переехать из Санкт-Петербурга в провинциальный городок молодую художницу Антонину вынуждают обстоятельства — здесь отбывает тюремное заключение ее муж. Она устраивается учительницей рисования в местную школу и вскоре приходит в ужас от того, что происходит в городе. Детей и взрослых здесь терроризируют 12-летний Миша и его старший брат — уголовник и отморозок. Жители делают вид, что ничего не замечают. За затравленных учеников решает вступиться молодая учительница. Ее играет Надежда Горелова, к слову, удивительно похожая на Ирину Печерникову в «Доживем до понедельника».

Фильм Натальи Назаровой, которая долгое время была больше известна как сценарист («Балканский рубеж», «Измена», «Мой парень — ангел»), уже показали на фестивале российского кино во французском Онфлере и кинофестивале «Окно в Европу» в Выборге. На первом он получил Гран-при и приз за лучшую женскую роль (Надежда Горелова), на втором — специальный приз жюри и диплом кинокритиков. Это не первые режиссерские награды Назаровой: семь лет назад она увезла приз с «Кинотавра» — статуэтку в виде солнца ей вручили за фильм «Дочь», который стал лучшим дебютом фестиваля.

«Конец сезона», режиссер Константин Худяков (2019), Россия, 16+

Еще один фильм из программы последнего фестиваля «Окно в Европу» — «Конец сезона» режиссера Константина Худякова — переосмысление чеховских «Трех сестер». Одна из главных пьес русского театра в его интерпретации превратилась в остросюжетный триллер, а от оригинального сюжета остались только грезы главных героинь о столице да некоторые детали.

1990-е, Прибалтика. Безжалостный киллер охотится за одним из постояльцев дома, комнаты в котором сдают три сестры — Елена, Анна и Вера. Сами гости — весьма колоритные: военный с сумасшедшей супругой, писатель и панк. В это же время в соседний дом приезжает новый русский, который ведет себя очень загадочно.

Главные роли в фильме сыграли Юлия Пересильд, Анна Чиповская, Юлия Снигирь, Евгений Цыганов. «Конец сезона» — последний продюсерский проект Станислава Говорухина, ушедшего из жизни в июне 2018 года.

«Встреча с Горбачевым», режиссер Вернер Херцог (2018), Великобритания — Германия — США, 16+

Документальный фильм Вернера Херцога о Михаиле Горбачеве — первом и последнем президенте СССР — закрыл Московский международный кинофестиваль в этом году, а сегодня выходит в прокат в России. Две живые легенды, 76-летний Херцог и 87-летний Горбачев, беседуют о холодной войне, объединении Германии, перестройке, ядерном разоружении и других событиях, изменивших мир.

В основе картины — три интервью, проведенные в течение шести месяцев, архивные кадры, которые рассказывают о детстве и семье Горбачева. Режиссер рисует портрет человека из простой рабочей семьи, который смог возглавить страну.

«Аэронавты», режиссер Том Харпер (2019), Великобритания — США, 16+

Том Харпер, создатель сериалов «Острые козырьки», «Отбросы», «Война и мир» и фильма ужасов «Женщина в черном — 2: ангел смерти», снял картину «Аэронавты». Два ученых-исследователя пускаются в авантюрное и интересное приключение на воздушном шаре, которое оборачивается для них борьбой за выживание. Фильм основан на реальных событиях — в 1862 году метеорологи-аэронавты Джеймс Глейшер и Генри Коксвелл побили мировой рекорд полета на воздушном шаре (почти 12 тысяч метров).

Это не совсем байопик двух отважных воздухоплавателей из XIX века: режиссер заменил Коксвелла на вымышленную красавицу Амелию. У нее, впрочем, тоже есть прототип, даже два: первая женщина-воздухоплавательница Софи Бланшар и аэронавт Маргарет Грэм. Бланшар путешествовала вместе со своим мужем — их история также послужила вдохновением для Харпера.

Премьера фильма прошла на кинофестивале в Торонто в сентябре. Главные роли сыграли Эдди Редмэйн и Фелисити Джонс — этот актерский дуэт уже знаком зрителям по фильму «Вселенная Стивена Хокинга».

КИЕВ. 24 января. УНН. В Украине в детских домах-интернатах проживает 3422 ребенка. Об этом в ответ на запрос сообщили УНН в пресс-службе Министерства социальной политики и в пресс-службе Министерства образования и науки Украины.

Отметим, что согласно законодательству Украины, государственный контроль за деятельностью интернатных учреждений всех типов и форм собственности осуществляют Министерство образования и науки Украины, Министерство социальной политики Украины, министерства и другие центральные органы исполнительной власти, к сфере управления которых относятся заведения.

Как отметили в Министерстве социальной политики, согласно данным за 2018 год, в системе социальной защиты населения в детских домах-интернатах проживает 1,7 тыс. детей.

«В 42 детских домах-интернатах системы социальной защиты населения проживает 1,7 тысячи детей», — сказано в сообщении.

В МОН сообщили, что по данным 2018 года в системе образования в детских домах-интернатах проживает 1722 детей.

«По статистическим данным, на 1 января 2019 года в системе образования функционировали 30 детских домов, где воспитывались 1238 детей, и 9 школ-интернатов с 484 учениками», — отмечается в сообщении.

Так, добавив эти цифры получается, что в Украине в детских домах-интернатах проживает 3422 ребенка в 81 детском доме-интернате.

Также отмечается, что с начала реализации Национальной стратегии реформирования системы институционального ухода и воспитания детей на 2017-2026 годы с сентября 2018 года, по данным Минсоцполитики, было ликвидировано 22 учреждения системы социальной защиты населения.

«…От 09.08.2018… реформировано 59 заведений институционального ухода и воспитания, в частности: ликвидировано 22, реформировано в дневные заведения 12, реформировано в стационарные учреждения 25», — добавляется в сообщении.

В МОН отметили, что на протяжении 2017-2019 годов в системе образования ликвидировали 9 заведений.

«В течение 2017-2019 годов была прекращена деятельность 7 детских домов и 2 школ-интернатов для детей-сирот и детей, лишенных родительской опеки», — отмечается в ответе на запрос.

Так, с начала реформы в Украине ликвидировали 31 детский дом-интернат.

Как сообщал УНН, за два года в Украине приобрели 121 дом для создания детских домов семейного типа.

Напомним, в Киеве по состоянию на 1 октября 2019 года функционирует 24 дома семейного типа, в которых проживает почти 200 детей.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *