Ваше величество вы гений

– Вы много раз говорили, что не любите предсказывать, но поделитесь немножко, пожалуйста… Вы много видели сильных мира сего. Меня интересует совершенно практический вопрос: какими качествами должен обладать руководитель этой страны в вашем представлении?

Владимир Познер: Мне кажется, руководитель любой страны – это необязательно Россия, любой страны, как мне кажется, знаете ли – мне кажется, что руководитель должен понимать, что его главные обязанности – это принимать решения. Но что он может принимать решения только на основе знаний.

Поэтому он должен окружать себя людьми, которые лучше него знают то, то и то. И которые не боятся ему сказать, что он не понимает этого. Он должен выслушать их и только на этом основании принимать решение.

То есть это должен быть человек, который понимает свою силу и свою слабость и который не падок на лесть. И должен понимать свою ответственность.

Вы знаете, у Евгения Шварца, замечательного советского драматурга, есть пьеса, которая называется «Голый король». И там, в этой пьесе, есть такая сцена, когда старый советник разговаривает с королем. И он ему говорит: Ваше величество, я старый человек, я прожил свою жизнь, я вам скажу прямо, глядя в глаза, что я о вас думаю и мне все равно, какие последствия, потому что я честный старик – я вам скажу как есть, а уж там что будет, то будет. Вы, ваше величество, вы гений. Вот не должен быть такой.

А когда окружают себя лизоблюдами, которые думают, что бы сказать, чтобы понравиться, тогда беда. И в этой стране и в любой другой.

Я пенсионер. Но сколько себя помню, любил и до сих пор не изменял своей привычке читать периодическую печать, газеты и журналы. Во времена социализма выписывал их до десятка. Но сейчас нищенская пенсия не позволяет мне делать такие затраты.

Дорожишь каждой копейкой и дрожишь от сознания того, а вдруг потрачу свой скудный пенсионный капитал не по назначению и не смогу заплатить за жилищно-коммунальные услуги. Ведь ее работники могут сожрать с потрохами. Отключат воду, свет, судебные приставы могут забрать небогатый скарб, нажитый за 50-летнюю работу на стройках народного хозяйства, а то и отберут квартиру и переселят в какой-нибудь закуток в полуразвалившемся общежитии. Вот и стараешься в первую очередь рассчитаться с ЖКХ, лишая себя в удовольствии полакомиться ставшими теперь деликатесами такими продуктами, как масло, мясо, колбаса, да и хлеб с молоком обходятся в копеечку.

Изредка, во время каких-то больших праздников или дня пожилых людей что-либо перепадет с барского стола, принесут пакет с продуктами, и стараешься как можно дольше его экономить. А на сэкономленные деньги стараюсь выписать хотя бы местные газеты. Иногда удается в библиотеке почитать центральную периодическую печать. Но и там газет и журналов не густо. Нищий бюджет, отпускаемый библиотекой, не позволяет им раскошеливаться.

Да, по правде говоря, в правительственных изданиях, особенно местных, почерпнуть ничего серьезного почти нельзя. В основном в них рассказывают о каких-то социальных программах, маниловских проектах, инвестициях, которых нет и в помине и перспективах на бедующее. Никаких отличий от коммунистической тогдашней «Правды» или «Известий» абсолютно нет. Если раньше нам обещали построить коммунизм в 1980 году, то теперь обещают построить капитализм с человеческим лицом в 2020 г. Только, Ванечка, как писал Некрасов, – ни тебе, ни мне, не удастся дожить до этих времен.

Правда, я дожил до 1980 года и даже намного его пережил, и единственное, что ощутил, жить стало намного хуже. Нет уверенности, что и после 2020 года мы заживем по капиталистическому. Но идеология и пропаганда, особенно со стороны единороссов, идет полным ходом. Вся правительственная печать изощряется в угодничестве и подхалимстве. Но и осуждать кого-либо из редакторов рука не поднимается. Они все, кроме частных изданий, люди подневольные, полностью зависимые от своих покровителей. Вот их и прославляют, уподобляясь персонажу одной старинной сказки, любившем присказку: «Я человек старый, честный, смелый и прямой, скажу вам правду в глаза. «Вы гений, ваше величество!»

Отсюда и рабская поклонность, вырабатывающая и рабскую психологию. Попробуй-ка тут высказать свое мнение. Неважно, что ты думаешь. Важно послушание, повиновение и исполнительность. Безропотное холопство – удобство для руководства. Правда, сейчас за инакомыслие не расстреляют, как в сталинские времена или как при Хрущеве и Брежневе, не посадят в психушку, даже не отправят за решетку, но общими усилиями так скомпрометируют и унизят, что и не захочешь жить. Но самое страшное – выгонят с работы. Тогда ты пропал, будешь рад и расстрелу.

Вот почему наши правительственные газеты невозможно читать, в них нет ни строчки правды. Все прилизано до такой степени, что становится тошно и противно. И ни строчки критики. Будто мы теперь живем в раю, и у нас нет никаких недостатков.

Правду можно узнать только из оппозиционных изданий, неподотчетным правительству. Но и от них, особенно в Туве, стараются избавиться. Ваша редакция прочувствовала и чувствует это на себе. Запретили же «Риск» продавать в киосках «Союзпечать», оказав тем самым вам большую услугу. Теперь, как я понимаю, увеличился тираж, несмотря на увеличение цены с 6 до 10 рублей, да и берут газету, с помощью добровольных распространителей, нарасхват.

А это значит, народу нужна правда, а не прилизанная и причесанная информация о мнимых успехах и достижениях.

В. Монгуш, пенсионер.

С этого дня я пытался ещё много лет, да и сейчас, мне кажется, где…-то внутри меня теплится надежда, что я ошибся, что это было просто совпадение, и на самом деле в тот день мне не повезло! #жизнь Наверно те, кто был зимой в Баку или живет там, знает о скудном количестве снега там, и что в принципе зима не особо зимняя какая-то, во всяком случае была в те 80е, когда я там жил. Так вот, в моей жизни снег всегда был чём-то дорогим и прекрасным, он был столь редким и быстро исчезающим веществом, что мой дедушка, возвращаясь с рейса, (он был моряк) будил меня всегда одинаково: он подходил к окну и, когда понимал, что мне пора вставать, кричал мне, что пошёл снег — «Давид, вставай скорее, снег идёт, сейчас растает». Я вскакивал и бежал к окну. 🤷‍♂️ Конечно, снега там не было, и мой дед смеясь отправлял меня умываться и завтракать. После я собирался в детсад , а через год это продолжалось, иногда в первом классе. Проблема была, что иногда правда выпадало немного снега, и определить шутит дедушка или нет было сложно 😂 Приходилось реагировать всегда иначе, можно было пропустить это прекрасное зрелище, когда большие хлопья , кружась на ветру, попадают на подоконник, где можно было разглядеть каждую снежинку отдельно, в эти пару секунд её жизни посмотреть на ее узоры и удивиться, насколько они разные и красивые. Так я вообще начал о другом, однажды моя любимая бабушка (она со мной на фото) взяла меня в детсад, где она работала, на новогоднюю ёлку, там было много детей, пахло мандаринами и карамелью, мы ходили по кругу и пели песни, вокруг было много лампочек и детьми сделанные украшениями из разноцветной бумаги вперемешку с разными стеклянными игрушками украшали ёлку и всё вокруг, мы звали со Снегурочкой Деда Мороза, играли и рассказывали стишки, и когда это закончилось, бабушка позвала меня, сказав, что мы будем фотографироваться с Дед Морозом, я был безумно счастлив, это было что-то волшебное, о чём нынешние дети, мне кажется, уже не догадываются, 😲🥳фото с самим Дедом Морозом, и теперь посмотрите внимательно на выражение моего лица, посмотрите на мои глаза и это растерянное состояние 😂 Я сел бабушке на коленку и, посмотрев на Дедушку Мороза, я решил>> See More

Литературный календарь — 2017

Эрнест Хемингуэй «Старик и море»

Книга-юбиляр – 65 лет

Читайте то, что я пишу, и не ищите ничего, кроме собственного удовольствия. А если вы еще что-нибудь найдете, это уж будет ваш вклад в прочитанное. Не было еще хорошей книги, которая возникла бы из заранее выдуманного символа, запеченного в книгу, как изюм в сладкую булку… Я попытался дать настоящего старика и настоящего мальчика, настоящее море и настоящую рыбу, и настоящих акул. И, если мне это удалось сделать достаточно хорошо и правдиво, они, конечно, могут быть истолкованы по-разному.
Эрнест Хемингуэй

Человек не для того создан, чтобы терпеть поражение.Человека можно уничтожить, но его нельзя победить.
Эрнест Хемингуэй

Заказать книги в ЧОУНБ

Аудиокнига в библиотеке ЛитРес

Повесть-притча американского писателя и журналиста Эрнеста Миллера Хемингуэя «Старик и море» уже давно стала современной классикой. Написанная в 1950–1951 гг. на Кубе, где писатель жил в последний период своей жизни, опубликованная в 1952 г. в журнале «Лайф», она тогда же вышла отдельной книгой. Повесть принесла Хемингуэю две самые престижные награды в области литературы – Пулитцеровскую и Нобелевскую премии. Первая была вручена писателю в 1953 г., вторая – годом позже, в 1954-м. Формулировка нобелевского комитета звучала так: «За повествовательное мастерство, в очередной раз продемонстрированное в «Старике и море». Став при жизни живой легендой, Хемингуэй покорил мир захватывающей силой произведений и мощью неповторимой своей личности.

Более двадцати лет Хемингуэй прожил на Кубе. Знание народной жизни, свою веру в мужество и стойкость простого, умудренного жизнью человека из народа он воплотил в своей книге. Ее настоящий источник – текст, написанный автором в 1936 г. под названием «По голубым волнам» и уже повествовавший о борьбе старого рыбака и огромной рыбины. Добавим к этому страсть писателя к рыбной ловле и его личные многочисленные победы над гигантскими меч-рыбами, которых он с гордостью фотографировал и измерял. В одном из интервью Хемингуэй заявил: «Я написал эту книгу как рыбак с тридцатилетним стажем, и даже больше». Ее появление вызвало чувство восхищения во всем литературном мире.

История бедного кубинского рыбака Сантьяго – это история нелегкого пути человека на земле, каждый день ведущего борьбу за жизнь и вместе с тем стремящегося сосуществовать в гармонии и согласии с миром, осознающего себя не одиночкой, а частицей огромного и прекрасного мира. Всю жизнь он боролся с океаном, чтобы подтвердить свою славу самого удачливого рыбака. После многочисленных неудачных выходов в море с целью поймать меч-рыбу наконец ловит ее. Однако по пути домой рыбу сжирает напавшая стая акул, оставляя один скелет.

Авторское благородство делает произведение поистине уникальным: написанное в простом и прямом стиле, повествующее об одиссее одного человека и борьбе на равных двух противников на пределе сил, которым отдается все лучшее в себе. Человек уважает рыбу и восхищается ее смелостью; оба противника тесно соединены в своей беспощадной борьбе. Книга благородна в своей морали: если человек одерживает победу, то результат ее скорее похож на поражение, ибо акулы пожирают плоды его неимоверных усилий, и старик привозит домой лишь скелет как свидетельство своего подвига. Это победа человека, который совершил усилие за пределами своих возможностей и вновь обрел уважение окружающих.

В образе старика намеком возникают параллели с евангельским сюжетом о крестных страданиях Христа. Так, находясь на последнем пределе сил после изнурительной борьбы с марлином, Сантьяго издает жалобный стон – «слово, не имеющее смысла. Скорее звук, который невольно издает человек, чувствуя, как гвоздь, пронзив его ладонь, входит в дерево».

Большое место в повести занимает море, единственный спутник человека в его длительном путешествии. Если одиночество иногда и тяготит его, он все равно знает, что окружен бесчисленным множеством водных обитателей, таких как славные тунцы, морские свинки, черепахи… и акулы. Повесть представляет собой выдающееся произведение литературной маринистики. В ярких запоминающихся образах Хемингуэй запечатлел драматичные эпизоды подвига старика-рыбака и точно воссоздал величественные Карибские пейзажи.

Главным принципом Хемингуэя было писать как можно более правдиво, писать, передавая читателю мысли, поступки и переживания так, чтобы он почувствовал, что прочитанное им стало частью его жизненного опыта и как бы происходило на самом деле. Это светлая книга о дружбе старика и ребенка. Выходя победителем из схватки, старик дает мальчику тем самым прекрасный жизненный урок.

«Старик и море» – это книга для всех. Она ни разу не стала объектом интеллектуальной критики.

Цитаты:

…Ешь, рыба. Ешь. Ну, ешь же, пожалуйста, – приговаривает старик. – Сардины такие свеженькие, а тебе так холодно в воде, на глубине в шестьсот футов… Не стесняйся, рыба. Ешь, прошу тебя.

Ну не чудо ли эта рыба, один Бог знает, сколько лет она прожила на свете. Никогда еще мне не попадалась такая сильная рыба. И подумать только, как странно она себя ведет. Может быть, потому не прыгает, что уж очень умна.

Он собрал всю свою боль, и весь остаток сил, и всю свою давно утраченную гордость и бросил все это против мук, которые терпела рыба, и тогда она перевернулась и тихонько поплыла на боку….

Счастье приходит к человеку во всяком виде, разве его узнаешь? Я бы, положим, взял немного счастья в каком угодно виде и заплатил за него все, что спросят.

Отзывы читателей

Эта повесть – ода силе воле, силе духа одинокого старика! Поразительно, насколько сильна вера Сантьяго в победу, в удачу, в собственное везение. Если так много дней не везло, то сегодня, именно сегодня должно повезти. Борьба старика с морем, его любовь и уважение к большой рыбе, его сила, его упорство в борьбе с акулами – все это достойно восхищения, все это заставляет сопереживать и бороться с ним вместе, переворачивая страницу за страницей, внимательно следя за событиями и ожидая развязки.

Помимо главных героев – старика и моря – очень понравился мальчик. Этот молодой рыбак – пример уважения и любви к своему учителю, пример чести и достоинства, пример человеколюбия и взаимопомощи!

Сколько ни пыталась выразить словами впечатления от книги – все не то. Книга не дает о себе говорить. О ней приятно молчать. В молчании слышится шум моря. Волны то набегают, то уходят в море, смывая следы на песке, шурша мелкими ракушками. Пересыпается песок. Всходит и заходит солнце. Идет жизнь. Где-то в этой жизни затерялся старик. Вроде никому и не нужен. Живет себе, рыбачит. Привязался мальчишка. Или старик к мальчишке – не суть… Но теперь уж не только солнце смотрит на старика, как и на всех, равнодушным палящим глазом. Каждый шаг, каждый поступок как будто посвящен мальчишке. Как он посмотрит? Нужно ли это ему – мальчишке? Кто знает. Может быть. Но, скорее, это старику необходим взгляд мальчика. Единственного из всех на берегу. Может быть и рыба – не просто рыба, а подвиг, совершенный ради осознания самого себя, как личности, не для себя. Для того, чтобы мальчишка мог им гордиться. Все уйдет. Волны опять смоют песок, смоют время. Останется память о старике. Теплая. Добрая.

Максимальный размер изображения успех предостерегать К сожалению! Что-то не так ~ Передача успешно доклад передавать Показать больше Помогите Круги ты уверен, что исключить? Отмена отчет Больше комментариев нет Оставить комментарий + добавить фото Только .JPG .JPEG .PNG .GIF Изображение больше 300 * 300 пикселей Удалить успешно! Удалите успешно! Копировать ссылку оригинал Больше не надо … Скорость не правильная Размер неправильный Загрузите изображение 1000 * 600px Мы успешно отправили новый пароль на ваш зарегистрированный адрес электронной почты! Проверьте свой адрес электронной почты или отправьте его через 60 секунд! ты уверен, что исключить? Содержимое не может быть пустым Название не может быть пустым ты уверен, что исключить? Вы уверены, что отменили публикацию? ваш манга выиграл \ не показать, кто после отмены Publishing.ты уверен, что отменить публикацию? публиковать * манга имя уже существует. Удалить успешно! По крайней мере, одно изображение Вы не следили ни за одним клубом Follow Club * манга имя не может быть пустым. * манга имя уже существует. Обложка манги обязательна что-то не так Изменить успешно Старый пароль неверен Размер или тип профиля не подходит https://ru.niadd.com толкатель Удалить Черный список пуст как мой комментарий: После Вы еще никого не подписали У вас еще нет подписчика У вас нет сообщения. Прокрутите еще Больше не надо … Комментарии любимец

(Целует записку.)Ах, как она славно пахнет орехами. Ах, как она красиво промаслилась. (Читает.)»Мы здесь. Я с белыми волосами и белой бородой. Ругай короля. Скажи ему, что он плохо одет. Генрих». Я ничего не понимаю. Ах, какой он умный! Но где он? Хотя бы на секундочку его увидеть.
Из-за стены пение. Тихо поют два мужских голоса:
Завоюем счастье с бою
И пойдем домой,
Ты да я да мы с тобою,
Друг мой дорогой.
Принцесса. Ах, это его голос! Значит, он сейчас выйдет. Так было в прошлый раз: спел – и показался!
Выходитпервый министри застывает, как бы пораженный красотой принцессы.
Это он! С белыми волосами, с белой бородой.
Первый министр. Позвольте, ваше высочество, мне по-грубому, по-стариковски, по-отцовски сказать вам: я вне себя от вашей красоты.
Принцесса(подбегает к нему). Ну!
Первый министр(недоумевая). Да, ваше высочество.
Принцесса. Почему ты не говоришь: дерни меня за бороду?
Первый министр(в ужасе). За что, ваше высочество?
Принцесса(хохочет). Ах ты! Теперь ты меня не обманешь! Я тебя сразу узнала!
Первый министр. Боже мой!
Принцесса. Теперь я научилась дергать как следует! (Дергает его за бороду изо всей силы.)
Первый министр(визгливо). Ваше высочество!
Принцесса дергает его за волосы и срывает парик. Он лысый.
(Визгливо.)Помогите!
Гувернантка бежит к нему.
Гувернантка. Что он с ней делает, чужой старик! Ля! Па-де-труа!
Первый министр. Но моя – первая министра его величества.
Гувернантка. Зачем, принцесса, вы его битте-дритте?
Принцесса. А пусть он валится ко всем чертям на рога!
Гувернантка. Выпейте капли, вас ис дас.
Принцесса. А я их к дьяволу разбила, сволочь.
Первый министр(радостно хохочет. В сторону). Да она совершенно сумасшедшая! Это очень хорошо! Мы ее очень просто отправим обратно. Пойду доложу королю. А впрочем, нет, он не любит неприятных докладов. Пусть сам увидит. (Принцессе.)Выше высочество, позвольте сказать вам прямо, по-стариковски: вы такая шалунья, что сердце радуется. Фрейлины в вас влюбятся, ей-богу. Можно я их позову? Они вас обчистят с дороги, покажут то, другое, а мы тем временем приготовимся здесь к встрече. Девочки!
Строем входятфрейлины.
Позвольте, принцесса, представить вам фрейлин. Они вам очень рады.
Принцесса. И я очень рада. Мне здесь так одиноко, а почти все вы так же молоды, как я. Вы мне действительно рады?
Первая фрейлина. Примите рапорт, ваше высочество.
Принцесса. Что?
Первая фрейлина. Ваше высочество! За время моего дежурства никаких происшествий не случилось. Налицо четыре фрейлины. Одна в околотке. Одна в наряде. Две в истерике по случаю предстоящего бракосочетания. (Козыряет.)
Принцесса. Вы разве солдат, фрейлина?
Первая фрейлина. Никак нет, я генерал. Пройдите во дворец, принцесса. Девочки! Слушай мою команду! Шаго-ом – арш!
Идут.
Принцесса. Это ужасно!
Скрываются в дверях.
Первый министр. Эй, вы там! Введите солдат. Я иду за толпой. (Уходит.)
Входятсолдаты с офицером.
Офицер. Предчувствуя встречу с королем, от волнения ослабей!
Солдаты приседают.
Вприсядку – арш!
Солдаты идут вприсядку.
Ле-вей! Пра-вей! К сте-е-не! Смирно!
Входит толпа. Ее ведет за загородку первый министр.
Первый министр(толпе). Хоть я и знаю, что вы самые верноподданные, но напоминаю вам: во дворце его величества рот открывать можно только для того, чтобы крикнуть «ура» или исполнить гимн. Поняли?
Толпа. Поняли.
Первый министр. Плохо поняли. Вы уже в королевском дворце. Как же вы вместо «ура» говорите что-то другое? А?
Толпа(сокрушенно). Ура.
Первый министр. Ведь король! Поймите: король – и вдруг так близко от вас. Он мудрый, он особенный! Не такой, как другие люди. И этакое чудо природы – вдруг в двух шагах от вас. Удивительно! А?
Толпа(благоговейно). Ура.
Первый министр. Стойте молча, пока король не появится. Пойте гимн и кричите «ура», пока король не скажет «вольно». После этого молчите. Только когда по знаку его превосходительства закричит королевская гвардия, кричите и вы. Поняли?
Толпа(рассудительно). Ура.
Приближающийся крик: «Король идет! Король идет! Король идет!» Входиткороль со свитой.
Офицер(командует). При виде короля от восторга в обморок – шлеп!
Солдаты падают.
Первый министр(толпе). Пой гимн!
Толпа. Вот так король, ну и король, фу-ты, ну-ты, что за король! Ура-а! Вот так король, ну и король, фу-ты, ну-ты, что за король! Ура-а!
Король. Вольно!
Толпа замолкает.
Офицер. В себя при-ди!
Солдаты подымаются.
Король. Ну где же она? Ну что это! Какая тоска! Мне хочется поскорей позавтракать, а тут эта… полукровная. Где же она? Надо ее скорее спровадить.
Первый министр. Идет, ваше величество.
Выходитпринцесса с фрейлинами.
Офицер(командует). При виде молодой красавицы принцессы жизнерадостно пры-гай!
Солдаты прыгают.
С момента появления принцессы король начинает вести себя загадочно. Его лицо выражает растерянность. Он говорит глухо, как бы загипнотизированный. Смотрит на принцессу, нагнув голову, как бык. Принцесса всходит на возвышение.
Офицер(командует). Успо-койсь!
Солдаты останавливаются.
Король (сомнамбулически, горловым тенором). Здравствуйте, принцесса.
Принцесса. Иди ты к чертовой бабушке.
Некоторое время король глядит на принцессу, как бы стараясь вникнуть в смысл ее слов. Затем, странно улыбнувшись, разворачивает приветствие и откашливается.
Офицер(командует). От внимания обалдей!
Король(тем же тоном). Принцесса. Я счастлив, что вы как солнце взошли на мой трон. Свет вашей красоты озарил все вокруг.
Принцесса. Заткнись, дырявый мешок.
Король(так же). Я счастлив, принцесса, что вы оценили меня по достоинству.
Принцесса. Осел.
Король(так же). Вы так хорошо меня поняли, принцесса, что я могу сказать только одно: вы так же умны, как и прекрасны.
Принцесса. Дурак паршивый. Баран.
Король. Я чувствую, что мы любим друг друга, принцесса, позвольте вас поцеловать. (Делает шаг вперед.)
Принцесса. Пошел вон, сукин сын!
Пушечная пальба. Ликующее «ура». Принцесса сходит с возвышения. Король странной походкой, не сгибая колен, идет на авансцену. Его окружают фрейлины. Первый министр поддерживает его за локоть.
Первая фрейлина. Ваше величество! Разрешите ущипнуть дерзкую?
Первый министр. Ваше величество, я доктора позову.
Король(с трудом). Нет, не доктора… Нет… (Кричит.)Ткачей!
Первый министр. Они здесь, ваше величество.
Король(кричит). Немедленно сшить мне свадебный наряд!
Первая фрейлина. Но вы слышали, ваше величество, как она нарушала дисциплину?
Король. Нет, не слышал! Я только видел! Я влюбился! Она чудная! Женюсь! Сейчас же женюсь! Как вы смеете удивленно смотреть? Да мне плевать на ее происхождение! Я все законы переменю – она хорошенькая! Нет! Запиши! Я жалую ей немедленно самое благородное происхождение, самое чистокровное! (Ревет.)Я женюсь, хотя бы весь свет был против меня!
Занавес
Коридор дворца. Дверь в комнату ткачей.Принцессастоит, прижавшись к стене. Она очень грустна. За стеной гремит барабан.
Принцесса. Это очень тяжело – жить в чужой стране. Здесь все это… ну как его… мили… милитаризовано… Все под барабан. Деревья в саду выстроены взводными колоннами. Птицы летают побатальонно. И кроме того, эти ужасные освященные веками традиции, от которых уже совершенно нельзя жить. За обедом подают котлеты, потом желе из апельсинов, потом суп. Так установлено с девятого века. Цветы в саду пудрят. Кошек бреют, оставляя только бакенбарды и кисточку на хвосте. И все это нельзя нарушить – иначе погибнет государство. Я была бы очень терпелива, если бы Генрих был со мной. Но Генрих пропал, пропал Генрих! Как мне его найти, когда фрейлины ходят за мной строем! Только и жизнь, когда их уводят на учение… Очень трудно было передергать всех бородачей. Поймаешь бородача в коридоре, дернешь – но борода сидит, как пришитая, бородач визжит – никакой радости. Говорят, новые ткачи бородатые, а фрейлины как раз маршируют на площади, готовятся к свадебному параду. Ткачи работают здесь. Войти дернуть? Ах, как страшно! А вдруг и здесь Генриха нет! Вдруг его поймали и по традиции восьмого века под барабан отрубили ему на площади голову! Нет, чувствую я, чувствую – придется мне этого короля зарезать, а это так противно! Пойду к ткачам. Надену перчатки. У меня мозоли на пальцах от всех этих бород. (Делает шаг к двери, но в коридор входят фрейлины строем.)
Первая фрейлина. Разрешите доложить, ваше высочество?
Принцесса. Кру-у-гом!
Фрейлины поворачиваются.
Арш!
Фрейлины уходят. Скрываются. Принцесса делает шаг к двери. Фрейлины возвращаются.
Первая фрейлина. Подвенечный наряд…
Принцесса. Круго-ом – арш!
Фрейлины делают несколько шагов, возвращаются.
Первая фрейлина. Готов, ваше высочество.
Принцесса. Круго-ом – арш!
Фрейлины поворачиваются, идут. Им навстречу –король и первый министр.
Первая фрейлина. Сми-ирно!
Король. А-а, душечки. Ах! Она. И совершенно такая же, как я ее видел во сне, только гораздо более сердитая. Принцесса! Душечка. Влюбленный в вас не может не любить вас.
Принцесса. Катитесь к дьяволу. (Убегает, сопровождаемая фрейлинами.)
Король(хохочет). Совершенно изнервничалась. Я ее так понимаю. Я тоже совершенно изныл от нетерпения. Ничего. Завтра свадьба. Сейчас я увижу эту замечательную ткань. (Идет к двери и останавливается.)
Первый министр. Ваше величество, вы шли, как всегда, правильно. Сюда, сюда.
Король. Да погоди ты…
Первый министр. Ткачи-то, простите за грубость, именно здесь и работают.
Король. Знаю, знаю. (Выходит на авансцену.)Да… Ткань-то особенная… Конечно, мне нечего беспокоиться. Во-первых, я умен. Во-вторых, ни на какое другое место, кроме королевского, я совершенно не годен. Мне и на королевском месте вечно чего-то не хватает, я всегда сержусь, а на любом другом я был бы просто страшен. И все-таки… Лучше бы сначала к ткачам пошел кто-нибудь другой. Вот первый министр. Старик честный, умный, но все-таки глупей меня. Если он увидит ткань, то я и подавно. Министр! Подите сюда!
Первый министр. Я здесь, ваше величество.
Король. Я вспомнил, что мне еще надо сбегать в сокровищницу выбрать невесте бриллианты. Ступайте посмотрите эту ткань, а потом доложите мне.
Первый министр. Ваше величество, простите за грубость…
Король. Не прошу. Ступайте! Живо! (Убегает.)
Первый министр. Да-а. Все это ничего… Однако… (Кричит.)Министр нежных чувств!
Входитминистр нежных чувств.
Министр нежных чувств. Здравствуйте.
Первый министр. Здравствуйте. Вот что – меня ждут в канцелярии. Ступайте к ткачам и доложите мне, что у них и как. (В сторону.)Если этот дурак увидит ткань, то я и подавно…
Министр. Но, господин первый министр, я должен пойти сейчас в казарму к фрейлинам короля и уговорить их не плакать на завтрашней свадьбе.
Первый министр. Успеете. Ступайте к ткачам. Живо! (Убегает.)
Министр. Да-а. Я, конечно… Однако… (Кричит.)Придворный поэт!
Входитпридворный поэт.
Ступайте к ткачам и доложите, что у них и как. (В сторону.)Если этот дурак увидит ткань, то я и подавно.
Придворный поэт. Но я, ваше превосходительство, кончаю стихи на выезд принцессы из своего королевства в нашу родную страну.
Министр. Кому это теперь интересно? Принцесса уже две недели как приехала. Ступайте. Живо! (Убегает.)
Придворный поэт.Я, конечно, не дурак… Но… Э, была не была! В крайнем случае совру! Впервой ли мне! (Стучит в дверь.)
Занавес
Комната ткачей. Два больших ручных ткацких станка сдвинуты к стене. Две большие рамы стоят посреди комнаты. Рамы пустые. Большой стол. На столе – ножницы, подушечка с золотыми булавками, складной аршин.
Христиан. Генрих! Генрих, будь веселей! У нас тончайший шелк, который нам дали для тканья, вот он в мешке. Я сотку из него чудесное платье для твоей невесты. А в этой сумке золото. Мы поедем домой на самых лучших конях. Веселей, Генрих!
Генрих. Я очень веселый. Я молчу потому, что думаю.
Христиан. О чем?
Генрих. Как я с Генриеттой вечером буду гулять у реки, что возле нашего дома.
Стук в дверь. Христиан хватает ножницы, наклоняется над столом и делает вид, что режет. Генрих рисует мелком по столу.
Христиан. Войдите.
Входитпридворный поэт.
Придворный поэт. Здравствуйте, придворные ткачи.
Христиан(не оставляя работу). Здравствуйте, придворный поэт.
Придворный поэт. Вот что, ткачи, – меня прислали с очень важным поручением. Я должен посмотреть и описать вашу ткань.
Христиан. Пожалуйста, господин поэт. Генрих, как ты думаешь, цветы роз нам поставить кверху листьями или кверху лепестками?
Генрих(прищуриваясь). Да. Пожалуй, да. Пожалуй, лепестками. На лепестках шелк отливает красивее. Король дышит, а лепестки шевелятся, как живые.
Придворный поэт. Я жду, ткачи!
Христиан. Чего именно, господин поэт?
Придворный поэт. То есть как – чего именно? Жду, чтобы вы мне показали ткань, сделанную вами для костюма короля.
Генрих и Христиан бросили работу. Они смотрят на придворного поэта с крайним изумлением.
(Пугается.)Ну нечего, нечего! Слышите, вы? Зачем таращите глаза? Если я в чем ошибся – укажите на мою ошибку, а сбивать меня с толку ни к чему! У меня работа нервная! Меня надо беречь!
Христиан. Но мы крайне поражены, господин поэт!
Придворный поэт. Чем? Сейчас говорите, чем?
Христиан. Но ткани перед вами. Вот на этих двух рамах шелка натянуты для просушки. Вот они грудой лежат на столе. Какой цвет, какой рисунок!
Придворный поэт(откашливается). Конечно, лежат. Вот они лежат. Такая груда. (Оправляется.)Но я приказывал вам показать мне шелк. Показать с объяснениями: что пойдет на камзол, что – на плащ, что – на кафтан.
Христиан. Пожалуйста, господин поэт. На этой раме – шелк трех сортов. (Поэт записывает в книжечку.)Один, тот, что украшен розами, пойдет на камзол короля. Это будет очень красиво. Король дышит, а лепестки шевелятся, как живые. На этом среднем – знаки королевского герба. Это на плащ. На этом мелкие незабудки – на панталоны короля. Чисто белый шелк этой рамы пойдет на королевское белье и на чулки. Этот атлас – на обшивку королевских туфель. На столе – отрезы всех сортов.
Придворный поэт. А скажите, мне интересно, как вы на вашем простом языке называете цвет этого первого куска? С розами.
Христиан. На нашем простом языке фон этого куска называется зеленым. А на вашем?
Придворный поэт. Зеленым.
Генрих. Какой веселый цвет – правда, господин поэт?
Придворный поэт. Да. Ха-ха-ха! Очень веселый! Да. Спасибо, ткачи! Вы знаете – во всем дворце только и разговору, что о вашей изумительной ткани. Каждый так и дрожит от желания убедиться в глупости другого. Сейчас придет сюда министр нежных чувств. До свидания, ткачи.
Христиан и Генрих. До свидания, придворный поэт.
Поэт уходит.
Генрих. Ну, дело теперь идет на лад, Христиан.
Христиан. Теперь я заставлю прыгать министра нежных чувств, Генрих.
Генрих. Как прыгать, Христиан?
Христиан. Как мячик, Генрих.
Генрих. И ты думаешь, он послушается, Христиан?
Христиан. Я просто уверен в этом, Генрих.
Стук в дверь. Входит министр нежных чувств. В руках у него листки из записной книжки поэта. Самоуверенно идет к первой раме.
Министр нежных чувств. Какие дивные розы!
Христиан(дико вскрикивает). А!
Министр(подпрыгнув). В чем дело?
Христиан. Простите, господин министр, но разве вы не видите? (Показывает ему под ноги.)
Министр. Что я не вижу? Какого черта я тут должен увидеть?
Христиан. Вы стоите на шелке, из которого мы хотели кроить на полу камзол.
Министр. Ах, вижу, вижу! (Шагает в сторону.)
Генрих. Ах! Вы топчете королевский плащ!
Министр. Ах, проклятая рассеянность! (Прыгает далеко вправо.)
Христиан. А! Белье короля!
Министр прыгает далеко влево.
Генрих. А! Чулки короля!
Министр делает гигантский прыжок к двери.
Христиан. А! Башмаки короля!
Министр выпрыгивает в дверь. Просовывает голову в комнату.
Министр(из двери). Ах, какая прекрасная работа! Мы, министры, по должности своей обязаны держать голову кверху. Поэтому то, что внизу, на полу, я с непривычки плохо вижу. Но то, что в раме, то, что на столе – розы, гербы, незабудки, – красота, красота! Продолжайте, господа ткачи, продолжайте. Сейчас к вам придет первый министр. (Уходит, закрыв дверь.)
Христиан. Кто был прав, Генрих?
Генрих. Ты был прав, Христиан.
Христиан. А первого министра я назову в глаза дураком, Генрих.
Генрих. Прямо в глаза, Христиан?
Христиан. Прямо в глаза, Генрих.
Первый министроткрывает дверь, просовывает голову. Христиан, как бы не замечая его, идет за раму.
Первый министр. Эй, ткачи! Вы бы прибрали на полу. Такая дорогая ткань – и валяется в пыли. Ай, ай, ай! Сейчас король сюда идет!
Генрих. Слушаю, ваше превосходительство. (Делает вид, что убирает и складывает ткань на столы.)
Первый министр входит. Осторожно становится у дверей. Христиан, отойдя за раму, достает из кармана бутылку. Пьет.
Первый министр. Эй ты, наглец, как ты смеешь пить водку за работой?
Христиан. Что это за дурак там орет?
Первый министр. А! Да ты ослеп, что ли? Это я, первый министр!
Христиан. Простите, ваше превосходительство, я из-за тканей вас не вижу, а голоса не узнал. А как вы меня увидели – вот что непонятно!
Первый министр. А я… по запаху. Не люблю эту водку проклятую. Я ее за версту чую.
Христиан выходит из-за рамы.
Христиан. Да разве это водка – это вода, ваше превосходительство.
Первый министр. Что ты суешь в нос мне свою скверную фляжку! Стань на место! Сейчас король придет! (Уходит.)
Из-за кулис слышно пение: король идет и весело поет.
Король(за кулисами). Сейчас приду и погляжу, сейчас приду и погляжу, тру-ля-ля. Тру-ля-ля!
Весело входит в комнату. За ним придворные.
Тру-ля-ля, тру-ля-ля! (Упавшим голосом.)Тру-ля-ля!
Пауза.
(С неопределенной улыбкой делает чрезвычайно широкий жест рукой.)Ну! Ну как? А?
Придворные. Замечательно, чудно, какая ткань!
Министр. Ткань роскошна и благородна, ваше величество!
Придворные. Вот именно! Как похоже! Роскошна и благородна!
Король(первому министру). А ты что скажешь, честный старик? А?
Король подавлен, но бодрится. Говорит с первым министром, а глядит на стол и рамы, видимо, надеясь наконец увидеть чудесную ткань. На лице все та же застывшая улыбка.
Первый министр. Ваше величество, на этот раз я скажу вам такую чистую правду, какой свет не видал. Может, вы удивитесь, ваше величество, может, я поражу вас, но я скажу!
Король. Так-так.
Первый министр. Вы простите меня, но подчас хочется быть действительно прямым. Никакой ткани, ваше величество, вы нигде не найдете, подобной этой. Это и пышно, и красочно.
Придворные. Ах, как верно! Пышно и красочно. Очень точно сказано.
Король. Да, молодцы ткачи. Я вижу, у вас того… все уже довольно готово?..
Христиан. Да, ваше величество. Надеюсь, ваше величество не осудит нас за цвет этих роз?
Король. Нет, не осужу. Да, не осужу.
Христиан. Мы решили, что красные розы в достаточном количестве каждый видит на кустах.
Король. На кустах видит. Да. Прекрасно, прекрасно.
Христиан. Поэтому на шелку мы их сделали сире… (кашляет)сире… (кашляет.)
Придворные. Сиреневыми, как остроумно! Как оригинально – сиреневыми! Роскошно и благородно.
Христиан. Серебряными, господа придворные.
Пауза.
Министр. Браво, браво! (Аплодирует, придворные присоединяются.)
Король. Я только что хотел поблагодарить вас за то, что серебряными, это мой любимый цвет. Буквально только что. Выражаю вам мою королевскую благодарность.
Христиан. А как вы находите, ваше величество, фасон этого камзола – не слишком смел?
Король. Да, не слишком. Нет. Довольно разговаривать, давайте примерять. Мне еще надо сделать очень много дел.
Христиан. Я попрошу господина министра нежных чувств подержать камзол короля.
Министр. Я не знаю, достоин ли я?
Король. Достоин. Да. Ну-с. (Бодрится.)Давайте ему этот красивый камзол… Разденьте меня, первый министр. (Раздевается.)
Христиан. Ах!
Министр(подпрыгивает, глядя под ноги). Что такое?
Христиан. Как вы держите камзол, господин министр?
Министр. Как святыню… Что?
Христиан. Но вы держите его вверх ногами.
Министр. Залюбовался на рисунок. (Вертит в руках несуществующий камзол.)
Христиан. Не будет ли так добр господин первый министр подержать панталоны короля?
Первый министр. Я, дружок, из канцелярии, у меня руки в чернилах. (Одному из придворных.)Возьмите, барон!
Первый придворный. Я забыл очки, ваше превосходительство. Вот маркиз…
Второй придворный. Я слишком взволнован, у меня дрожат руки. Вот граф…
Третий придворный. У нас в семье плохая примета держать в руках королевские панталоны…
Король. В чем там дело? Одевайте меня скорее. Я спешу.
Христиан. Слушаю, ваше величество. Генрих, сюда. Ножку, ваше величество. Левей! Правей! Я боюсь, что господа придворные одели бы вас более ловко. Мы смущаемся перед таким великим королем. Вот, панталоны надеты. Господин министр нежных чувств, камзол. Простите, но вы держите его спиной. Ах! Вы его уронили! Позвольте, тогда мы сами. Генрих, плащ. Всё. Прелесть этой ткани – ее легкость. Она совершенно не чувствуется на плечах. Белье будет готово к утру.
Король. В плечах жмет. (Поворачивается перед зеркалом.)Плащ длинноват. Но, в общем, костюм мне идет.
Первый министр. Ваше величество, простите за грубость. Вы вообще красавец, а в этом костюме – вдвойне.
Король. Да? Ну, снимайте.
Ткачи раздевают короля и одевают его в костюм.
Спасибо, ткачи, молодцы. (Идет к двери).
Придворные. Молодцы, ткачи! Браво! Роскошно и благородно! Пышно и красочно! (Хлопают ткачей по плечу.)Ну, теперь мы вас не отпустим. Вы всех нас оденете!
Король(останавливается в дверях). Просите чего хотите. Я доволен.
Христиан. Разрешите нам сопровождать вас, ваше величество, в свадебном шествии. Это будет нам лучшая награда.
Король. Разрешаю. (Уходит с придворными.)
Генрих и Христиан(поют).
Мы сильнее всех придворных,
Мы смелей проныр проворных.
Вы боитесь за места —
Значит, совесть нечиста.
Мы не боимся ничего.
Мы недаром долго ткали,
Наши ткани крепче стали,
Крепче стали поразят
И свиней, и поросят.
Мы не боимся ничего.
Если мы врага повалим,
Мы себя потом похвалим.
Если враг не по плечу,
Попадем мы к палачу.
Мы не боимся ничего.
Занавес опускается на несколько секунд. Подымается. Та же комната утром. За окнами слышен шум толпы. Короля одевают за ширмами.Первый министрстоит на авансцене.
Первый министр. Зачем я в первые министры пошел? Зачем? Мало ли других должностей? Я чувствую – худо кончится сегодняшнее дело. Дураки увидят короля голым. Это ужасно! Это ужасно! Вся наша национальная система, все традиции держатся на непоколебимых дураках. Что будет, если они дрогнут при виде нагого государя? Поколеблются устои, затрещат стены, дым пойдет над государством! Нет, нельзя выпускать короля голым. Пышность – великая опора трона! Был у меня друг, гвардейский полковник. Вышел он в отставку, явился ко мне без мундира. И вдруг я вижу, что он не полковник, а дурак! Ужас! С блеском мундира исчез престиж, исчезло очарование. Нет! Пойду и прямо скажу государю: нельзя выходить! Нет! Нельзя!
Король. Честный старик!
Первый министр(бежит). Грубо говоря, вот я.
Король. Идет мне это белье?
Первый министр. Говоря в лоб, это красота.
Король. Спасибо. Ступай!
Первый министр(снова на авансцене). Нет! Не могу! Ничего не могу сказать, язык не поворачивается! Отвык за тридцать лет службы. Или сказать? Или не сказать? Что будет! Что будет!
Занавес
Площадь. На переднем плане – возвышение, крытое коврами. От возвышения по обе стороны – устланные коврами дороги. Левая дорога ведет к воротам королевского замка. Правая скрывается за кулисами. Загородка, украшенная роскошными тканями, отделяет от дороги и возвышения толпу. Толпа поет, шумит, свистит. Когда шум затихает, слышны отдельные разговоры.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *