Власов а а

В биографии Андрея Андреевича Власова нет ничего необычного. Родился он в 1901 году в семье простого нижегородского крестьянина. По окончанию сельской школы, его как весьма способного ребёнка, отправили учиться дальше, но так как семья была довольно бедная, то и выбрали для него самое дешёвое учебное заведение — духовное училище. Но средств всё-равно не хватало, и подростку приходилось заниматься репетиторством.

В 1915 году Власов оканчивает училище и поступает в духовную семинарию, а после 1917 года переходит в единую трудовую школу второй степени. В 1919 году — он уже студент агрономического факультета Нижегородского университета. Но шла гражданская война, и А.А. Власов пошёл в РККА. Первым фронтом для него стал Южный, где он с другими красноармейцами дрался против барона Врангеля. Затем он участвовал в боях Махно, Каменюка и Попова.

После окончания гражданской войны, к учёбе в Нижегородском университете бывший студент не вернулся. Он остался служить в Красной Армии. Сначала командовал взводом, потом ротой. После — преподавал тактику в военном училище в Ленинграде. В конце 30-х годов его продвижение по службе пошло особенно быстро. Власова назначают командиром дивизии. Через несколько месяцев его посылают в секретную правительственную командировку: он становится военным атташе в Китае при Чан Кай-Ши. В 1939 году Власов получает должность комдива — в Киевском особом военном округе.

Ниже приведены выдержки из армейской характеристики Власова:

«Очень толковый растущий командир»

«В дивизии за несколько месяцев подтянулся общий порядок»

«Уровень тактической подготовки в его дивизии очень высокий»

По результатам военных учений, которые проходили в сентябре 1940 года, дивизия Власова была удостоена Красного Знамени. Стоит отметить, что учения проходили в присутствии самого наркома обороны С. К. Тимошенко.

В 1941 году началась Великая Отечественная война. Уже в августе Власову доверили командование 37-й армией. Под Киевом его армия и ряд других (5-я, 21-я, 26-я) попали в окружение. Власов сумел вывести часть своих войск из окружения.

После этого Власов получает назначение на Западный фронт — ему снова дают армию, в этот раз двадцатую. Под его руководством двадцатая армия отличилась в боях на Волоколамском направлении. 28 января 1942 года Власову присваивают звание генерал-лейтенанта. Он был ещё до войны уже дважды орденоносец, что было исключительным случаем (в таком возрасте — дважды орденоносец до ВОВ — большая редкость). В газетах его имя ставили в один ряд с именем генерала Жукова. Сам И. В. Сталиным уважал Власова и считал его умным и талантливым полководцем.

Естественно, все эти его заслуги и успехи не могли понравиться его соперникам, и в 1942 году командующий Волховским фронтом К. А. Мерецков советует Сталину направить Власова на спасение 2-й Ударной армии вместо раненого Клыкова. Ведь у Власова есть опыт выведения войск из окружения (он вывел 37-ю армию из под Киева), и, по мнению Мерецкова, никто кроме Власова не сможет справиться с этой нелёгкой задачей. Сталин внимает его совету и подписывает приказ, по которому именно Власов должен спасти вторую ударную армию.

Мерецков превосходно оценил безвыходное положение второй ударной, и Власов, приехав туда, понимает, что эта задача ему не под силу. Но всё же под его командованием предпринимается несколько попыток прорвать кольцо окружения. Но бойцы были просто истощены и обессилены, хотя боеприпасов у них, как показывает экспедиция «Долина», было более, чем предостаточно.

Самые крупные бои шли у Красной Горки и Коровьего Ручья. Власов осознавал, что эти люди до такой неимоверной степени устали, что ни о каком выведении из окружения не может идти и речи. Тогда Власов приказывает выходить из окружения небольшими группами, кто как сможет и двигаться в сторону Старой Руссы, чтобы, по возможности, присоединиться к Лужской партии.

За все это время не прекращались отчаянные попытки спасти гибнущую армию. На короткое время удавалось прорвать кольцо окружения. Тогда образовывался узкий коридор шириной 300 — 400 метров. Под перекрестным огнём противника он превращался в «Долину смерти»: сидящие по обоим краям немецкие пулемётчики расстреливали наших солдат тысячами. Когда из трупов образовывался «холм», пулемётчики просто забирались на него и стреляли уже оттуда. Так бессмысленно гибли наши солдаты. До середины июля через линию фронта всё же просачивались небольшие группы бойцов и командиров 2-й Ударной. Те же, кому выйти не удалось, либо погибли, либо попали в плен. В эти дни в бессознательном состоянии попал в руки врага сотрудник армейской газеты «Отвага» татарский поэт Муса Джалиль.

А какова же судьба самого генерала А. А. Власова, командующего 2-й Ударной армиии? Отдав армии приказ выходить из окружения кто как сможет, он, с небольшой группой, пошёл в сторону Чудова. Путь для него был очень труден: для немцев Власов был желанной добычей и, к тому же, за ним уже «охотился» отряд НКВД под командованием Сазонова.

О том, как Власов был взят в плен, существует много версий. Ниже приведены некоторые из них.

Немецкий офицер, командир взвода 550-го штрафного батальона, взятый в плен под Витебском в феврале 1944г., показал на допросе, что Власов, переодетый в гражданскую одежду, скрывался в бане близ деревни Мостки южнее Чудова. Староста деревни задержал Власова и передал его начальнику разведотдела 38-го авиационного корпуса.

Советский офицер, бывший замначальника политотдела 46-й стрелковой дивизии, майор А. И. Зубов назвал несколько иное место — Сенная Кересть. 3 июля 1943 года он сообщил, что в поисках пропитания Власов зашёл в один из домов. Пока он ел, дом окружили. Увидев вошедших немецких солдат, он сказал: «Не стреляйте! Я командующий второй ударной армией Андрей Власов»

Повариха А. Власова Воронова.М.рассказывет: «Находясь в окружении, Власов в числе тридцати или сорока штабных работников, попытался соединиться с частями Красной Армии, но ничего не получилось. Блуждая по лесу, мы соединились с руководством одной дивизии, и нас стало около двух сотен человек.

Примерно в июле 1942 года под Новгородом нас в лесу обнаружили немцы и навязали бой, после которого я, Власов, солдат Котов и шофёр Погибко вышли к деревням.

Погибко с раненым Котовым пошли в одну деревню, а мы с Власовым пошли в другую. Когда мы зашли в деревню, названия её не знаю, зашли в один дом, где нас приняли за партизан, местная «самоохова» дом окружила, и нас арестовали».

По последней версии: Власов, повариха Воронова М., адъютант и начальник штаба Виноградов, сильно раненный, вышли к деревне, где адъютант Власова остался с обессиленным и больным Виноградовым. Виноградова знобило, и Власов отдал ему свою шинель. Сам он вместе с поварихой пошли в другую деревню, где попросили первого встречного человека ( как оказалось, старосту деревни ) накормить их. Взамен Власов отдал ему свои серебряные часы. Староста сказал им, что везде ходят немцы и предложил, пока он несёт еду, посидеть им в бане, а чтобы не вызывать лишних подозрений, он их запрёт.

Не успели Виноградов и адъютант поесть, как местные жители уже позвонили немцам, чтобы сдать партизан. Когда немцы приехали, увидели шинель Власова и человека, по описанию очень похожего на Власова(они и правда были очень похожи), они моментально арестовали его. А тут позвонили из «власовской» деревни. Немцы очень не хотели заезжать туда — какое им дело до рядовых партизан, когда они везут самого Власова. Но, в конце концов, эта деревня была по пути к штабу, и они заехали.

Они были очень удивлены, когда из бани вышел ещё один «Власов», который сказал: «Не стреляйте! Я — командарм Власов!». Они ему не поверили, но он показал документы, подписанные самим Сталиным.

Сам же Власов в своих воззваниях и листовках писал, что был захвачен в плен в бою. Но как немецкие, так и советские источники утверждают обратное. Майор Зубов, участник выхода из окружения группы офицеров 2-й Ударной армии вспоминал, что Власов под всеми предлогами старался уменьшить численность своей группы. Может быть потому, что так было бы легче выйти, но может быть, просто не нужны были лишние свидетели.

15 июля командование 18-й немецкой армии направило командирам корпусов протоколы допросов Власова.

Женевская конференция обязывала пленённого солдата сообщить о себе следующее: имя, звание, наименование воинской части. Остальные сведения пленный сообщать не был обязан, а вырывать эти сведения силой конвенция запрещала. Хотя на практике было всякое, но генерала Власова не били и не подвергали пыткам. Показания он давал весьма охотно сам, начав с того, что в Коммунистическую партию он вступил ради карьеры. Власов хвалил работу немецкой авиации и артиллерии, проиллюстрировав успехи врага точным числом убитых и пленных. Он извинялся, что не знал ответа на некоторые вопросы.

Перед врагом он дал отрицательную характеристику генералу К. А. Мерецкову. Компетентность генерала Мерецкова в защите не нуждается, а то, что в начале 1941 года Мерецков был неожиданно арестован, подвергнут пыткам и избиениям, наложило отпечаток на его характер. Но даже смертельно оскорблённый и униженный, он отдал все силы, все знания и весь опыт на служение Родине. Скорее всего, он и не представлял, что можно поступить иначе…

Власов сообщил, что Ленинградский и Волховский фронты не способны к каким-либо наступательным операциям в направлении Ленинграда, что наличных сил хватает только для того, чтобы удержать фронт, предупредил немцев, что на получение подкреплений можно было не рассчитывать — всё отдано на южное направление. Предупредил о возможности наступления Жукова на центральном направлении. В эти дни Красная Армия готовилась к проведению Сталинградской и Северокавказской операций. Фашисты рвались за Волгу, рвались к Бакинской нефти, и информация о расстановке наших сил была крайне важной. Хотя, возможно, что этой информацией они обладали и до допроса Власова.

Немцы предложили ему сотрудничество — он согласился. Он сотрудничал с Гиммлером, Герингом, Геббельсом, Риббентропом, с различными высокопоставленными чиновниками абвера и гестапо. Немцы к Власову относились плохо: Гиммлер в своём кругу с презрением отзывался о нём, называя «перебежавшей свиньёй и дураком». А Гитлер даже не пожелал встретиться с ним. Власов говорил так: «Пусть по шею в грязи, но быть хозяином!». Что ни говори, а остаток своей жизни он действительно провёл по шею в грязи.

В Германии Власов организовывал Русскую Освободительную Армию на базе созданных ранее «русских батальонов», состоящих из русских военнопленных, завербованных на службу к немцам. Следует отметить, что уже в 1942 году эти подразделения официальной немецкой пропаганды именовались как «батальоны РОА» и использовались в боях с Красной Армией и партизанами. Но, правда, за спиной этих подразделений ставились немецкие пулемёты.

Но это вовсе не значит, что власовцы были невинными жертвами военной трагедии. С мая по октябрь 1943 года на территории Могилёвской и Минской областей, как показывали на процессе свидетели, зверствовал 636-й батальон, входивший в 707-й полк немецко-фашистской армии. Он участвовал в борьбе против партизан, грабежах и расстрелах мирных жителей, уничтожении целых населённых пунктов. с сентября 1942г. личный состав 629-го батальона РОА проводил карательные операции против партизан в Смоленской и Сумской областях. Летом 1943г. батальон принял участие в полном уничтожении сёл Березовка, Лесное, Старая и Новая Гута, Глубокое Сумской области. Десятки населённых пунктов были уничтожены в Белоруссии. И таких примеров предостаточно.

Власову удалось сформировать только 2 дивизии. Первая дивизия имела двадцать тысяч человек. Вторая была сформирована только к апрелю 1945 года. Кроме этих отрядов были сформированы два истребительных отряда по 300 человек. Были также два добровольческих отряда под командованием белоэмигранта Сахарова, переброшенных из Дании. Особые надежды Власов возлагал на истребительную группу из 50 отборных солдат и офицеров, главным образом личной охраны генерала.

«Власов гордился действиями этой группы, — показал на следствии его начальник штаба Трухин, — обещал показать немцам, как нужно бороться с танками Красной Армии и как это умеют делать власовцы».

Власов пытался склонить к такой же деятельности и других пленных советских генералов по заданию немцев. Вот его собственное свидетельство из показаний на суде: «В декабре 1942г. Штрикфельдт мне организовал встречу в отделе пропаганды с генерал-лейтенантом Понеделиным — бывшим командармом 12-й. В беседе с Понеделиным на моё предложение принять участие в создании русской добровольческой армии последний наотрез отказался… Тогда же я имел встречу с генерал-майором Снеговым — бывшим командиром 8-го стрелкового корпуса Красной Армии, который также не согласился принять участие в проводимой мною работе… После этого Штрикфельдт возил меня в один из лагерей военнопленных, находящихся, где я встретился с генерал-лейтенантом Лукиным — бывшим командующим 19-й армией, у которого после ранения была ампутирована нога и не действовала правая рука. Наедине со мной он сказал, что немцам не верит, служить у них не будет, и отверг моё предложение. Потерпев неудачу в беседах с Понеделиным, Снеговым и Лукиным, я больше ни к кому из военнопленных генералов не обращался…»

Власов помогал немцам и в организации обороны: писательница Е. М. Ржевская рассказывала, что, разбирая дневники Геббельса, одного из высших руководителей фашистской Германии, назначенного в конце войны комендантом обороны Берлина, она нашла любопытную запись. Геббельс писал о встрече с Власовым, которого он просил проконсультировать по организацию обороны Берлина с учётом опыта обороны Киева и Москвы.

Находясь на территории Германии, Власов разработал программу с новым государственным устройством для своей настоящей родины. Он предлагал демократию для нашей страны взамен социализму. Как писал сам Власов, с помощью Германии он хотел уже тогда начать строительство правового государства, воссоединить Россию со странами Европы, сбросив «железный занавес» Сталина: «…Выбор один — или европейская семья свободных, равноправных народов, или рабство под властью Сталина.»

«Мы не знаем, сколько участников подавления Варшавского восстания попало в Первую русскую дивизию»

Фото: Bundesarchiv, CC BY-SA 3.0 de Если же рассматривать отдельно Первую дивизию, которая помогла в 1945 году Праге, то она никогда не была починена СС. Она создавалась из разных русских добровольческих подразделений, это правда, но они были частью вермахта. И лишь небольшая часть в рядах этой дивизии перешли из штурмовой бригады РОНА, известной в связи с участием в подавлении Варшавского восстания. Однако по доступным нам архивным документам мы не способны определить, сколько солдат РОНА оказались в рядах Первой русской дивизии РОА. Известно, что небольшая часть вошла танковое подразделение. Есть также воспоминания одного из очевидцев, что солдаты РОНА были во Втором пехотном полку. Однако сколько их было, и были ли среди них те, кто принимал участие в подавлении Варшавского восстания или других действиях, которые мы сегодня называем военными преступлениями, по доступным нам документам мы не способны определить», – подчеркивает Павел Жачек.

«Они перешли на другую сторону за три дня до окончания войны»

Надгробие РОА на Ольшанском кладбище в Праге, фото: Dezidor, CC BY-SA 3.0 Ярослав Баштапризнает, что вмешательство власовцев помогло восставшей Праге, однако он не согласен с тем, что без Буняченко нацисты разгромили бы восставших. Немцы все равно пытались уничтожить город, обстреливали Староместкую площадь, но не довершили дело из-за того, что у них кончилось топливо, считает дипломат. «Проблема в том, что они перешли на другую сторону за три дня до окончания войны, чтобы получить алиби. Они ожидали, что за них заступятся повстанцы, однако они этого не сделали. А власовцев, попавших к американцам – к чему они и стремились – выдали СССР, где их казнили». Бывший посол Чехии в России напоминает, что и руководители восстания дистанцировались от РОА, опасаясь усложнения отношений с приближавшейся Красной армией во главе с генералом Иваном Коневым.

По мнению историка Яна Рыхлика, хотя власовцы действительно и присоединились к Пражскому восстанию, этот поступок не может компенсировать их предательство, а только несколько смягчить вину. Историк выступает против создания памятника власовцам, считая этот проект «еще одной антироссийской провокацией».

«Этот памятник – оценка исторического опыта отдельного района, а не всего Восточного фронта»

Павел Жачек, со своей стороны, уверен, что отметить память бойцов в пражском районе будет справедливо: «В случае Ржепорый речь идет не о каком-то монументе, относящемся к истории всей Чехословакии. Мы говорим о небольшом памятнике, которым пражский район дает оценку собственному историческому опыту, связанному с этими солдатами из бывшего СССР, тому, что произошло когда-то на территории этого района. Здесь не идет речь об оценке ситуации на Восточном фронте, исторических событий в Беларуси или в тылу немецкой армии. И налицо полное непонимание предмета обсуждения. Все происходящее вокруг это события – стрельба из пушек по воробьям…»

В контексте полемики по поводу планов создания мемориала в Праге нередко напоминают, что в 1966 году, когда отмечалось 25-летие битвы под Москвой, у города Дмитров был открыт 28-метровый мемориальный комплекс «Перемиловская высота», на котором в числе других высечено имя командующего 20-й армией генерал-майора А.А. Власова.

Прага-Ржепорые, фото: VitVit, CC BY-SA 4.0

«Ржепорые против Российской Федерации – это абсурд»

депутат парламента Павел Жачек, фото: Антон Каймаков Павел Жачек, депутат, автор двух книг о Русской освободительной армии, считает, что российская сторона неоправданно заостряет вопрос. «Я хочу уточнить, кто, собственно говоря, устроил вокруг возможного памятника власовцам бурные баталии. В этом виноват отнюдь не староста района Ржепорые Павел Новотный – изначально реакция российской стороны была неоправданно резкой. Сам староста вовсе не стремился к раздуванию скандала, к «информационным перестрелкам», и абсурдно устраивать разбирательства в формате «Ржепорые против Российской Федерации» или наоборот. В реакции России необходимо искать внутриполитические причины – это абсолютно ясно. У российской стороны существуют проблемы с осознанием и принятием собственного прошлого. Остро стоит вопрос предательства. Хорошо видно, что толкование понятия «предательство», раздражение, когда речь заходит о тех или иных исторических фигурах, со времен правления Сталина не слишком изменились. В этом я усматриваю главную проблему. Еще одно обстоятельство – недоступность многих российских архивов, то есть отсутствие возможности свободного, объективного, непредвзятого изучения, анализа и оценки исторических документов. В этом, на мой взгляд, и заключается причина существования различий во взглядах, российских и европейских, а конкретно, чешских историков».

Сотрудник Института изучения тоталитарных режимов Давид Свободаподдерживает планы районной администрации: «Я выступаю за установку памятника хотя бы потому, что один подобный памятник уже стоит на Ольшанском кладбище Праги, и до сих пор он никому не мешал. Одновременно вся эта ситуация мне кажется искусственно раздутой, отвлекающей внимание от действительно важных вопросов, в том числе сохранения памяти».

«Мы начинаем смотреть на историю как проигравшая, а не победившая сторона»

Ярослав Башта, историк по образованию, бывший посол Чехии в России и Украине, отрицательно относится к появлению в Праге памятника бойцам РОА. В СМИ он назвал подобную идею «реабилитацией нацизма». Дипломат считает, что такой шаг «не улучшит межгосударственные отношения в Европе», а, кроме того, показывает, что «Чехия – это государство, в котором внешнюю политику определяют районные администраторы».

«Они заслуживают памятник за одно то, что предали Сталина»

«Я против этого еще и потому, что это означает существенную политизацию истории, а, кроме того, еще и пересмотр истории, на которую мы внезапно начинаем рассматривать под углом зрения проигравших, а не победителей», – считает Башта.

сотрудник Института изучения тоталитарных режимов Давид Свобода, фото: Катерина Айзпурвит Давид Свободанапоминает, что эти люди были поставлены вне закона собственными властями, так что их переход на сторону противника был вынужденным. «Да, они предали Сталина, и хотя бы за это я бы им поставил памятник. Разумеется, мы можем рассуждать на юридическом уровне – что это были люди, поднявшие оружие против своей родины. Однако значительное их число – я сейчас говорю не о самом Андрее Власове – не считало СССР своей родиной. Это – все равно как если бы вермахт начал проводить мобилизацию чехов и посылать их на восточный фронт – вряд ли они бы воевали с энтузиазмом. Ест еще один аспект – здесь мы переходим на уровень международного гуманитарного права – Сталин первым отрекся от этих людей, Советский Союз не подписал Третью женевскую конвенцию 1929 года об обращении с военнопленными. Он сам провозгласил, что никаких военнопленных не существует, а есть только «предатели советской родины». Все это отдавало этих людей на откуп геноциду со стороны нацистов и крайне жестокому обращению. Не будем забывать, что количество советских военнопленных, погибших в немецком плену, во много раз превышало пленных из других армий», – напоминает сотрудник Института изучения тоталитарных режимов.

«Генерал Власов был предателем и понес заслуженное наказание»

«Генерал Власов был предателем и понес заслуженное наказание. То же самое касается и всех советских пленных, которые вступили в РОА», – сообщил специалист по современной истории славянских народов, сотрудник Карлова университета Ян Рыхлик.

С ним не согласен Павел Жачек: «Я считаю, что российская сторона должна полностью открыть архивы, как времен войны, так и послевоенные, ведь речь идет, в первую очередь, о российских гражданах и гражданах Советского Союза. Я думаю, что современная Россия, являющаяся в определенном смысле правопреемником ранее существовавшего государства, должна осознавать, что у нее есть определенный долг по отношению к этим гражданам. Люди, о которых мы говорим, не предавали Советский Союз, как о них твердят. Это очень сложная проблема – наоборот, их предал существовавший режим. Это произошло, когда Сталин одним росчерком пера отказался от пленных советских граждан, которые до этого за него сражались. Для них это было шоком. И именно это могло быть причиной, почему они вступали в обсуждаемые нами «добровольческие силы»».

Фото: Bundesarchiv, Müller, Karl / CC-BY-SA 3.0

И генерал, и старший лейтенант

Полковник Антонюк, конечно, знал, что о награждениях — «за успешное выполнение особого задания командования на фронте» — ходатайствовал аж Военный совет 1-го Украинского фронта: командующий фронтом Маршал Советского Союза Иван Конев, начальник штаба генерал армии Иван Петров и член Военного совета генерал-лейтенант Константин Крайнюков. Ходатайствовал непосредственно перед Верховным главнокомандующим2.

Генерал-майор Евгений Фоминых.

Но чтоб «Суворовым II степени»…

По статуту этим орденом должны были награждаться командиры корпусов, дивизий и бригад, их заместители и начальники штабов.

Да, Фоминых — командир танкового корпуса. Мищенко — командир танковой бригады

Но майор Виноградов — всего лишь начальник отдела контрразведки «Смерш» танковой бригады.

Старший лейтенант Игнашкин — оперуполномоченный того же отдела.

Капитан Якушев — командир батальона…

Капитан Михаил Якушев.

Однако 2 июля генерал Лобода подтвердил: всё верно.

Дать всем пятерым «Суворова» II степени — добавим мы — приказал сам Сталин.

Дать сразу же, не дожидаясь получения наградных листов!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *