Воинствующая церковь

Икона «Церковь воинствующая» — святой образ «Благословенно Воинство Небесного Царя» отображает исторический путь становления православия в Руси.

«Церковь воинствующая» — название иконы, данное святому лику современными искусствоведами.

Предыстория появления святого образа

Царь Иван Грозный заказал написание иконы после Казанского похода, автором святыни предположительно был протопоп храма Благовещения в Кремле, духовный наставник царя Андрей, будущий московский митрополит Афанасий.

Икона «Благословенно воинство Царя Небесного», автор — митрополит московский Афанасий, 1552 г.

Название иконы взято с первых строк мученической стихиры, исполняемой на утреннем служении в понедельник:»Благословенно воинство небесного Царя». В стихире подчеркивается идея о том, что только пострадав за Христа, можно стать воином небесного воинства.

Редкие иконы с изображением Христа:

  • Икона Иисуса Христа «Царь Славы»
  • Икона Господа «Спас Благое Молчание»
  • Икона «Христос Пантократор»

Долгое время эта икона находилась около Царского места в храме Успения Богородицы.

Интересно! Иоанн Грозный пожелал в одном образе показать преемственность царской власти, начиная от Киевских князей и до Владимирских владык.

Описание иконы

Панорамный обзор иконы позволяет проследить длинный путь становления Руси.

  • На святом образе предводителем православного войска изображен Архангел Михаил, под ним крылатый огненный конь. За Михаилом виднеются ряды воинства. Среди них можно разглядеть знаменитых русских князей. Архистратиг уже практически достиг ворот Небесного Иерусалима, он оглянулся назад, призывая всех следовать за ним.
  • Центральная композиция изображает Владимира Мономаха, далее мы видим Владимира Великого и его сыновей, страстотерпцев Бориса и Глеба.

    Икона «Церковь воинствующая» (к взятию Казани)

  • Верхнюю колонну войска возглавляет святой Дмитрий Донской и его покровитель Дмитрий Солу.
  • Войска, нарисованные в нижнем ряду, возглавляются Александром Невским и Георгием Победоносцем. Воины верхнего и нижнего рядов имеют нимбы.
  • В правом верхнем углу изображен город, окруженный огнем. Скорее всего, это Казань, которую Иван Грозный взял в 1552 году.
  • В левом верхнем углу изображен Небесный Иерусалим с образом Пресвятой Богородицы и Младенца. Младенец Иисус Христос подает ангелам венки мучеников для воинов небесного Царя.

Важно! Эта икона подчеркивает, что в XVI веке Русь приняла христианство, видя спасение в вечной жизни и Новом Иерусалиме. Покорив Казань, русское войско показало себя защитником православной веры.

Если рассмотреть икону с эсхатологической точки зрения, то можно увидеть глубокий смысл написания этого святого образа — достичь Святого Иерусалима можно только победив в Последней битве, пройдя через Страшный суд.

Ещё похожие иконы:

  • Икона 12 апостолов
  • Икона «Страшный суд Божий»

Автору святого образа удалось передать идею христианского подвига — победить можно только после гибели.

Лучшие иконы того времени создавались по заказам Строгановых, они создали школу лучших художников, которая со временем стала называться Строгановской.

Икона «Церковь воинствующая» в Тихвинском храме г. Сестрорецка

Уникальностью Строгановских произведений является:

  • красота;
  • поэтичность;
  • виртуозность рисунка;
  • чистота красок;
  • пейзажные панорамы.

Художнику в иконе «Церковь Воинствующая» удалось передать ассоциацию судьбы России с судьбой Израиля, подчеркнуть богоизбранность Московского государства и Москвы.

Икона XVI века «Благословенно воинство Небесного Царя»

«БЛАГОСЛОВЕННО ВОИНСТВО НЕБЕСНОГО ЦАРЯ»

икона из Успенского собора Московского Кремля (в наст. время в ГТГ), в советском искусствознании получила название «Церковь воинствующая». Первоначальное именование установлено В. И. Антоновой по описи Успенского собора XVII в. Икона (144´ 396 см) располагалась в соборе перед царским местом Иоанна IV Грозного. Время написания иконы неизвестно, считается, что ее создание связано со взятием Казани в 1552 г.

На иконе представлено шествие воинов к Горнему Иерусалиму, изображенному в левой части иконы в виде града на высокой горе, имеющего стену с 3 выступами и осененного как бы высеченным из камня шатром. Град окружен многоцветным кругом. Пешие и конные полки, предводительствуемые арх. Михаилом, к-рый также изображен в круге, движутся 3 параллельными нескончаемыми процессиями, каждая написана на золотом фоне и имеет полосу позема в виде горок с лещадками. Всадники верхнего и нижнего рядов представлены с нимбами. В центральном ряду — фигура всадника (бо́льшего размера) в царских одеждах, окруженного пешими воинами, в руках у него крест. Мерное движение процессий подчеркнуто позами и жестами воинов, а также горизонтальным форматом иконы. На фоне Небесного Иерусалима изображена Богоматерь с Младенцем Христом, подающим венцы ангелам, к-рые летят с этими венцами навстречу воинам. Горнему Иерусалиму противостоит «град лукаваго» в виде города с высокими стенами, башнями и множеством построек, объятый пламенем, изображенный в темном сине-зеленом круге в правом верхнем углу иконы. Надписи на иконе отсутствуют.

Наст. название иконы — это цитата из мученична стиховных стихир утрени понедельника 5-го гласа: « «. Ведущие духовную брань, мученики, так же как и преподобные, уподобляются воинам. Тексты Октоиха, где тема воина и воинского подвига присутствует во мн. тропарях и стихирах, не только определили сюжет иконы, но и явились источниками иконографических образов (напр., » » — мученичен 9-й песни утреннего канона среды 5-го гласа). Помимо ежедневных песнопений большое значение для осмысления образов этой иконы имеют субботние каноны Октоиха, посвященные всем святым (и в первую очередь мученикам), и заупокойные, где более явно, чем в др. текстах, выражена эсхатологическая тема: мученики повторяют подвиг «подвигоположника Христа» и первыми достигают «небесного пристанища», поэтому одним из повторяющихся мотивов в этих тропарях и стихирах является образ небесного града.

Атрибуты мученического чина — крест и венец — постоянно встречаются в песнопениях. В текстах Октоиха имеются слова, прямо указывающие на изображение Христа, держащего венцы, и сонма ангелов, с венцами в руках летящих навстречу воинам. Крест прославляется как «оружие непобедимое», сокрушающее врагов. Возможно, на иконе с крестом изображен имп. Константин, к-рому перед битвой с имп. Максенцием, положившей основание христ. империи, был явлен в небе крест с надписью: «Сим побеждай!» Ближайшей аналогией является фреска ц. св. Креста в Пэтрэуци (Румыния), кон. XV в., с изображением имп. Константина и св. воинов на конях, следующих за арх. Михаилом, указывающим на крест в небесном сегменте. Столь же многочисленны и разнообразны в текстах Октоиха варианты темы «источника воды животней», воплощенной на иконе в изображении водоема с изливающимся из него потоком.

В одном из песнопений Октоиха предстает почти вся иконографическая программа иконы: » » (мученичен 6-й песни канона утрени среды 6-го гласа). Такое соотношение текста и изображения позволяет поместить икону в ряд произведений, в основе к-рых лежит литургическая поэзия. В сер. XVI в. были созданы новые иконографии, основанные на стихире Пятидесятницы » «, тропаре 1-й песни воскресного канона 4-го гласа » «, песнопениях » «, » «.

Процессия воинов. Фрагмент иконы «Благословенно воинство Небесного Царя”. Сер. XVI в. (ГТГ)
Процессия воинов. Фрагмент иконы «Благословенно воинство Небесного Царя”. Сер. XVI в. (ГТГ)

Название иконы перекликается с одной из центральных тем в послании в Свияжск митр. Московского и всея Руси Макария, в к-ром подвиг рус. воинов в борьбе с Казанским ханством уподобляется подвигу мучеников и исповедников христианства. В связи с этим основное направление в изучении произведения обусловил исторический контекст. Ряд исследователей рассматривают икону как аллегорическую картину победоносного возвращения рус. войска в Москву, представленную как «Небесный Иерусалим», из покоренной Казани, отождествляемой с изображенным на иконе горящим градом. В соответствии с текстом послания митр. Макария предпринимались также попытки отождествить изображенных на иконе персонажей с различными святыми и деятелями рус. истории. Однако икона является примером духовного осмысления всемирной истории в образе воинствующей Церкви. Символизм, свойственный этому произведению, в целом характерный для сознания эпохи, не сводим к аллегориям или иносказанию, тем более к такому, когда образ высшего, небесного, понимается как аллегория земного.

Присутствие мотива шествия небесного воинства вслед за арх. Михаилом в иконах XVI в. «Страшный Суд» (Нац. музей. Стокгольм; Воскресенский собор в Тутаеве), на воинских знаменах XVI в. (напр., «Великом стяге» Иоанна Грозного) указывает на Апокалипсис как на один из идейных и иконографических источников «Б. в. и.». Тексту Апокалипсиса соответствует изображение на иконе «небесного Иерусалима» (Откр 21. 10-21), истекающей из рая «реки воды животныя» (Откр 22. 1) и града, объятого пламенем,- «Вавилона великого», о гибели к-рого радуются святые (Откр 18. 2-6,18-20). На иконе кон. XVI в. из Чудова мон-ря, уменьшенном списке иконы «Б. в. и.», арх. Михаил в соответствии с текстом Апокалипсиса представлен в виде огненного ангела (Откр 10. 1-2). На этой иконе сохранилось неск. надписей с именами святых и трудноразличимая строка на верхнем поле иконы: «Святии мученицы, на земли подвигшеся» (мученичен стиховных стихир утрени среды 5-го гласа) с ярко выраженным эсхатологическим содержанием. К этим произведениям примыкает греч. икона, созданная ок. 1500 г. (мон-рь Богородицы Платитеры на о-ве Корфу). На ней изображены 2 процессии, выходящие из «Иерусалима земного». Праведники со своими крестами поднимаются в гору к раю, «Иерусалиму небесному», вторая процессия низвергается во ад.

Появление подобных произведений в кон. XV в. было обусловлено эсхатологическими ожиданиями конца света в 1492 г. (по истечении VII тыс. визант. эры). В сер. XVI в., когда была создана икона «Б. в. и.», эсхатологические настроения на Руси приобрели характер осмысления рус. истории в контексте истории мировой, движущейся к своему завершению. Понимание Московского царства как «Второго Иерусалима», идея «Москва — Третий Рим», осознание борьбы с татарами и победы над Казанью как мученического подвига и победы исповедников христианства позволяют говорить не об эсхатологическом, а об экклезиологическом содержании иконы, отразившей важнейшие идеи макариевского времени о Царстве и Церкви.

Н. В. Квливидзе

Свое название икона «Церковь воинствующая» получила не от служителей церкви, а от советских искусствоведов. На самом деле называется икона «Благословенно воинство Царя Небесного», по первой строке богослужебного песнопения о мучениках, в котором утверждается, что все мученики, пострадавшие за Спасителя и принявшие смерть в Его имя, становятся членами воинства Царя Небесного.

После своего успешного похода на Казань в 1552 году царь Иоанн Грозный повелел написать икону на этот сюжет. Когда именно был выполнен царский заказ, точно неизвестно. В качестве ее создателя обычно называют протопопа Андрея, царского духовника (впоследствии Афанасий, митрополит московский). С 1919 года икона «Церковь воинствующая» (16 век) находится в Третьяковской галерее.

Сюжет иконы «Церковь воинствующая»

Эта сложнейшая многофигурная композиция поражает своим масштабом, и дело не столько в размерах иконы (144 × 396 см), сколько в ее содержании, опирающемся на Откровение Иоанна Богослова и писания апостолов и пророков.

В центре иконы – шествие воинов, конных и пеших, под предводительством архистратига Михаила Архангела, восседающего на крылатом коне. Они движутся с правой стороны, где изображен охваченный пламенем город, к левой, где в Небесном Иерусалиме восседает Царица Небесная с Младенцем Иисусом на руках. По направлению к воинам летят ангелы, увенчивающие праведников. Обращает на себя внимание, что нимбы есть не у всех воинов. Считается, что воины с нимбами – это те, что пали в бою, а без нимбов – те, что выжили.

Некоторые искусствоведы высказывают мнение, что огонь не разрушает город, а очищает его от скверны. Именно так воспринимал пожар, участвовавший в походе пресвитер Андрей, царский духовник, которому приписывается написание иконы.

В левой стороне иконы «Церковь воинствующая» перед вратами града восседает Царица Небесная с Младенцем Иисусом, он вручает ангелам венцы для увенчания праведников. Но град этот не обычный, а небесный, о котором писал в своем Откровении Иоанн Богослов. Это Небесный Иерусалим, находящийся на горе. Его окружает сияющий красно-зеленый нимб необычной овальной формы. К тому месту, где он разомкнут, подходит дорога, по ней воины войдут в Небесный Град, который трактуется как образ Москвы.

По-видимому, исходным постулатом для такой необычной иконографии послужило высказывание апостола Павла о «взыскании» себе града в будущем, а также богослужебные писания, прославляющие мучеников, которые ради своей веры пожертвовали жизнью и получили в качестве награды блаженство в Небесном Иерусалиме, то есть на небесах.

Фигуры воинов

Архангел Михаил изображен на крылатом коне перед средним отрядом, сразу же за ним – молодой воин со стягом в руках, выделяющийся на общем фоне благодаря алому плащу. Предполагают, что это сам царь (к моменту взятия Казани ему было 22 года). Он так же, как и архистратиг Михаил Архангел, обращен лицом к воинской колонне, призывая воинов идти вперед.

В центре колонны возвышается огромная фигура на коне и с крестом. Одни ученые полагают, что это Владимир Мономах, наследником которого считал себя Иван Грозный; по мнению других – император Константин Великий, превративший христианство в господствующую религию в Римской империи. За пехотинцами следуют три всадника: это князь Владимир, креститель Руси, и его сыновья князья Борис и Глеб, первые русские святые.

Во главе верхнего ряда скачет на коне Дмитрий Донской, нижний ряд возглавляют Александр Невский и Георгий Победоносец. Среди воинов этих рядов удалось идентифицировать ряд почитаемых святых, хотя многие исследователи полагают, что икона должна восприниматься аллегорически, без привязки к каким-либо историческим событиям.

Куда идет воинствующая Церковь и почему молчит Богослов

Первая часть выставки в Третьяковке – своего рода пролог: здесь представлены экспонаты, связанные с историей похода молодого Ивана IV на Казань.

«Церковь воинствующая” — кто и куда ведет войско

Благословено воинство небесного царя… (Церковь воинствующая) Дерево, паволока, левкас, яичная темпера. 143,5х395,5. Третьяковская галерея.

В советское время искусствоведы убеждали, что икона — чуть ли не изображение самого казанского похода. Но это совсем не так, на иконе — шествие мучеников, святых воинов, к Небесному Иерусалиму, который на представлен в многоцветном круге. Внутри круга символически изображена гора Сион, на которой утверждены стены Небесного Иерусалима. И там, на престоле – Богоматерь с Младенцем. Они протягивают золотые венцы ангелам, а те летят увенчать этими венцами святости воинов-мучеников, подвижников.

В противоположном конце иконы горящий земной град, от него воины шествуют после окончания земной жизни к Небесному Иерусалиму. В центре — святой равноапостольный Константин.

Непосредственно за группой воинов, окружающих императора Константина — одна группа всадников, возглавляемая тремя персонажами, в которых безошибочно узнаются святой равноапостольный князь Владимир, и его сыновья Борис и Глеб — русские князья. Это символично и говорит о том, что русские в то время ощущали встроенность своей истории в поток общей христианской истории.

Откуда крылья у Иоанна Крестителя

Иоанн Предтеча в пустыне. XVI в. Дерево, левкас, яичная темпера, серебро. 223х135. Третьяковская галерея.

В Свияжске, который изначально назывался Иван-город Свияжский, в храмах находились иконы Иоанна Крестителя, святого покровителя Ивана IV — это известно из описей. К сожалению, они не сохранились и потому на выставке — икона из Ярославля.

Здесь мы видим иконографию Иоанна Крестителя «Ангел пустыни», где святой изображается с крыльями за спиной. Этот иконографический тип получает распространение именно в царствование Ивана Грозного. Конкретная икона поражает своей мощью, величественностью образа.

Интересно, что недавно исследователем удалось выяснить, что эта икона происходит из Спасо-Преображенского собора Ярославля, где она стояла на западной грани одного из западных столпов. Икона встречала входящего в храм.

Такой мощный, величественный образ святого покровителя царствующего государя правителя появился в соборе далеко не случайно — это было воплощение идеи присутствия царской власти.

Святые, которых почитал Иван Грозный

Князь Петр и княгиня Феврония Муромские — парные иконы. Привезены из Муромского музея

На выставке представлены самые древние из известных изображений святых. Это святые, которых почитал Иван Грозный, к которым он обращал свои молитвы, когда шел походом на Казань. После того, как он уже взял Казань, на обратном пути царь останавливался в Муроме и в благодарность сделал большое пожертвование городу.

Есть версия, что сказочный остров князя Гвидона, о котором идет речь в пушкинской «Сказке о царе Салтане» — и есть Свияжск. Действительно, и сегодня впечатляют виднеющиеся на крутых берегах Свияжска «маковки церквей и святых монастырей». Со второй половины XVI века до 1926 года Свияжск был уездным монастырским городом. Всего за несколько десятилетий со времени возникновения в Свияжске были построены монастыри и храмы, расписаны и украшены иконами.

Еще в советское время в Свияжск возили школьников смотреть фрески Успенского собора – 1080 м2 росписей XVI века. Особенно детские умы будоражило изображение святого Христофора Псеглавца… Изображать мученика Христофора «с песьею главою» были официально запрещено распоряжением Святейшего Синода от 21 мая (1 июня) 1722 года как «противное естеству, истории и самой истине».

Фрески в Москву доставить невозможно, зато в впервые в Третьяковской галерее демонстрируются два уникальных по полноте и составу древних иконостаса Из Троицкой церкви и каменного Успенского собора.

Узор итальянской ткани в русской иконе

Успение Богоматери. Около 1560 г. Государственный музей изящных искусств Республики Татарстан.

Икона написана в традиционной для московского искусства иконографии. Но иконописец ввел сюда новые детали, свое видение сюжета. Например, Христос, изображенный в сиянии, традиционно держит облаченную в белые пелены душу Богоматери. А выше мы видим сцену вознесения Богоматери.

Как правило, на московских иконах Она изображается в своих традиционных одеждах, восседающей на престоле или поддерживаемой ангелами. А здесь — повторена фигура души Богоматери в белых одеждах, которая склоняет голову и смотрит на саму себя в руках Христа. Получился диалог двух масштабно небольших, но по смыслу очень значимых элементов композиции.

В этой иконе мастер наслаждался красотой живописи: здесь много деталей, к которым иконописец проявил внимание. Например, то, как написано кадило в руках апостола, оно колеблется, в нем видны даже тлеющие угольки. Подушка, на которой покоится голова Богоматери, испещрена очень красивым золотым узором. Возможно, мастер воспроизвел узор какой-то дорогой итальянской ткани.

Гора, растущая на глазах

Очень распространенная и любимая в XVI веке иконография. На иконе – и небесные силы, и род людской славят Богородицу. Но, в отличии от многих других икон, здесь престол Богородицы расположен на необыкновенно высокой горе — Сион.

Гора словно вырастает на наших глазах, благодаря лещадкам и разнообразным завиткам, словно находящимся в движении. Храм тоже изукрашен декоративными мотивами. Чувствуется, что мастер сам был в восторге от живописи, от творческого процесса.

Там, где изображен род людской, в самом нижнем углу написана молодая женщина, держащая за руку ребенка. Художник передает и пластику ее фигуры, и то, как трогательно тянет к ней руку Малыш – деталь, явно навеянная жизненными наблюдениями.

Почему молчит Иоанн Богослов

Иоанн Богослов в молчании. Из местного ряда Троицкой церкви Свияжска

Почему в молчании? Апостол внимает тайне Божественного слова, поэтому замыкает свои уста. Потому и пальцы поднесены к губам. А за спиной у него склонился ангел и прямо в ухо нашептывает то, что апостол должен записать, и что потом дойдет до нас.

В руках Иоанн держит книгу с красным обрезом, в золотом или серебряном окладе. Она пока закрыта, все еще предстоит записать, а потому в пазухе у Иоанна Богослова уже приготовлена чернильница.

(Об иконах рассказала куратор выставки Татьяна Самойлова)

«Издали казалось, что подгребаешь ко граду Китежу. Многочисленные маковки церквей и колокольные башни создавали устремленный вверх средневековый силуэт. Высадившись, однако, мы увидели, что купола сквозят прорехами, колокольни полуразрушены, кресты погнуты и поломаны, а город вымер: остатки булыжной мостовой заросли высоченным чертополохом, безмолвны покосившиеся дома с выбитыми стеклами и пустые дворы, ни кошек, ни собак, ни домашней птицы. Как будто тут чума прошла…», — таким остался остров в памяти героя произведения Василия Аксенова «Свияжск».

Свияжск был основан за четыре столетия до описываемых писателем реалий, в 1550 году недалеко от Казани, на острове посреди Волги как форпост войск Ивана IV Грозного. До сих пор на острове стоит деревянная Троицкая церковь, построенная «без единого гвоздя» в 1551 году, в те времена, когда, стремясь завоевать Казань, Иван Грозный решил построить на Свияжской горе крепость. Предполагается, что Троицкая церковь, как и другие сооружения «первого» Свияжска была срублена почти за 1000 километров, в углических лесах и доставлена по воде.

Иконы, представленные в экспозиции, в храмах могли видеть многочисленные жители Свияжска еще в конце 1890 –х там проживало живет 3,5 тыс. человек; активно шло строительство, появился, в том числе, красивый собор в псевдовизантийском стиле в честь иконы Богоматери «Всех скорбящих Радость» (архитектор Федор Малиновский) в Иоанно – Предтеченском монастыре.

А потом был 1917 год, когда все разрушалось «до основания». Уничтожение Свяижска начали с людей. В 1918 году, когда в Свияжске оказался Троцкий (в это время шли ожесточенные бои за Казань между белыми и красными).

Только, читая рассказы о прошлом, создается впечатление, что пришли откуда-то злые вороги и победили Россию. Однако сограждане вполне справлялись и собственными силами, убивая, грабя, подписывая расстрельные приговоры.

Маленький пример: на архиепископа Амвросия (Гудко), настоятеля Свияжского Успенского Богородицкого монастыря, покушался монах Феодосий, поступивший на службу в милицию, пьяница и хулиган… Тогда его попытка оказалась безрезультатной. Но владыка Амвросий не миновал мученической гибели. (Канонизирован Русской Православной Церковью).

Монахов и монахинь расстреливали без суда и следствия… Это уже позднее, в 1930-е когда в Свияжске появится «филиал» ГУЛАГа, будут вестись дела и тех же монахинь станут расстреливать за «что-то». За то, что в их комнатах находили фотографии царской семьи, например. С 1936 по 1948, пока в Свияжске — тюрьма НКВД — там погибло 5 000 человек.

Что касается архитектуры: за год, с 1929 по 1930 год разрушены шесть храмов (из двенадцати): надвратная церковь Вознесения Успенского монастыря; Германовская церковь Успенского монастыря; приходская Никольская церковь; кафедральный Рождественский собор; приходская Благовещенская церковь; приходская Софийская (Тихвинская) церковь.

Да, придя к власти, большевики разрушали с вдохновением. Но нельзя сказать, что они совсем ничего не создавали. Так, в 1918 году в Свияжске (как раз, когда там был Троцкий) был открыт памятник… Иуде Искариоту. Как «первому революционеру». Правда, долго памятник не простоял…

А Свияжск из города превратился в село, а потом лишился и этого статуса.

Не так давно, еще в восьмидесятые, Свияжск производил странное впечатление. Волжские просторы, рифмующиеся с ними величественные храмы (которые тогда уже начали реставрироваться). И – невероятная убогость жизни вокруг. Серые трепещущие на ветру тряпки у древних стен: постельное белье психиатрической лечебницы. А неподалеку – на лавочках и сами пациенты в потрепанных халатах. В общем, символичная картина получалась, которая очень многое говорила о тогдашней жизни в целом. Еще впечатляла дорога, оставшаяся со времен до затопления, уходящая в воду, в никуда.

Сегодня Свияжск соединен с «большой землей», построена дамба, и на чудо-остров можно добраться на машине. Храмы и монастыри возвращены Церкви. В 2017 году Успенский собор и монастырь острова-града Свияжска были внесены в список всемирного наследия ЮНЕСКО.

Завершающий раздел выставки — «Просиявшая святость земли Казанской». Он, по мнению создателей выставки, показывает «что уже в конце XVI столетия засеянная новыми семенами нива дала достойный плод: в 1579 году в Казани была обретена чудотворная икона Богоматери. Вскоре, в Смутное время, Богоматерь Казанская стала знаменем народного ополчения Минина и Пожарского, освободившего в 1611 году Москву от иноземцев».

Представленная на выставке пелена с изображением Богоматери Казанской — самое древнее дошедшее до нашего времени изображение знаменитого чудотворного образа.

…В современном граде-острове те же величественные, прекрасно отреставрированные храмы, в которых служится литургия, а в Третьяковской галерее – интересная и содержательная выставка. Круг замкнулся.

Выставка продлится до 17 июня. По средам – вход бесплатный.

Фото: Анастасия Замятина

Первоначальная пора русского портрета — эпоха иконописи. О назначении портретных икон летописец в числе прочего говорит: «Дабы таковый блаженный муж у всех в памяти вечно пребывал». Конечно, иконы — не прос­тое перенесение на доску или стену собора лика изображаемого святого, а запечатление только типических черт. Впрочем, о канонах иконописи достаточно сказано в специальной литературе. Мы же сосредоточимся на заявленной теме.
Наиболее выдающимся представителем русского Средневековья является, несомненно, Сергий Радонежский (около 1319-1392), основатель Троицкой обители. Одним из сохранившихся изображений великого святого является шитый покров на его деревянную гробницу — вклад Великого князя Василия Дмитриевича в ризницу Свято-Троицкой обители. Вероятно, что «знаменил», то есть делал рисунок на полотне для вышивальщиц, человек, знавший или хорошо помнивший преподобного Сергия. Впоследствии на иконах и фресках, шитых пеленах и хоругвях, книжных миниатюрах чаще всего воспроизводились портретные черты с этого покрова.
Глубокой жизненной правдой подкупают изображения сподвижников и учеников Сергия Радонежского, основателей северных монастырей, — Кирилла Белозерского (исполнен предположительно его современником, известным иконописцем и книгописцем Дионисием Глушицким) и Димитрия Прилуцкого — работа выдающегося мастера середины XV-начала XVI века Дионисия.
С именем Дионисия связаны и знаменитые Кирилло-Белозерский и Ферапонтов монас­тыри. Венцом его творчества являются рос­писи Рождественского собора Ферапонтова монастыря, выполненные в 1502 году «со чады» — сыновьями Феодосием и Владимиром. В музеях Московского Кремля и в Третьяковской галерее хранятся два замечательных произведения Дионисия — житийные иконы святителей Московских Пет­ра (?-1326) и Алексия (около 1295-1378). Естественно, Дионисий не мог видеть ни того, ни другого. Однако изображения святителей он сумел наделить яркими индивидуальными чертами и создать запоминающиеся образы. Мы не располагаем сведениями о прижизненных иконах митрополитов Петра и Алексия, но, очевидно, помимо обычного словесного указания, что их надо писать «аки такого-то святого» или «по образу и подобию такого-то», Дионисий располагал некими иконографическими материалами: слишком значительна была роль обоих митрополитов в возвышении Моск­вы, чтобы современники не запечатлели их облика.

* * *
Начиная с XV века в русских летописях появляются упоминания о живописных натурных портретах, привезенных с Запада. Так, в 1471 году папа Римский, предлагая овдовевшему Ивану III в невесты греческую царевну Софью Палеолог — «отрасль царственного древа», прислал из Рима ее изображение. В свою очередь, для Софьи, пожелавшей иметь «понятие» о будущем супруге, в Москве одним из ее греческих посланцев-художников был выполнен порт­рет Ивана III, где Великий князь Мос­ковский представлен по пояс в профиль. У него длинная борода, нос с горбинкой, на голове шапка, украшенная каменьями. Одет он в кафтан, подбитый мехом, в руках держит саблю.
В XVI веке, когда Московия превратилась в мощное государство, значительно возрос интерес к ней Запада. Путешественники, купцы и пос­лы стали издавать иллюстрированные книги о дотоле неведомой стране. В них наряду с интересными наблюдениями зачастую можно встретить рассказы столь же достоверные, как байки барона Мюнхгаузена. Это относится и к некоторым помещенным в книгах портретам. И все-таки они имеют иконографичес­кую ценность и представляют немалый интерес.
Изображений Великого князя Московского Василия III сохранилось до наших дней несколько. Одно из них первоначально находилось над его гробницей в Архангельском соборе Московского Кремля и оттуда в 1894 году было передано в Исторический музей. Этот первый из известных нам надгробных портретов русских царей выполнен на большой доске темперой по левкасу. Василий III изображен стоящим в иноческом одеянии (перед кончиной он принял схиму) с нимбом над головой напротив своего небесного покровителя святителя Василия Великого. Есть предположение, что портрет написан по указанию его сына — будущего царя Ивана IV.
Дошедшая до нас иконография Ивана Грозного обширна, но неоднозначна в смысле достоверности. В Кирилло-Белозерском монастыре есть огромноепаникадило, украшенное по периметру литыми бронзовыми парсунами с характерным, как некоторые считают, резким профилем Ивана IV. Очень интересна и одна из первых русских исторических картин-икон «Церковь воинствующая», написанная в 1550-x годах вскоре после окончательного покорения Казани. На иконе — шествие героев русского народа: князей, боровшихся против иноземцев, а также православных других стран. Возглавляет шествие молодой Ивана IV, выступающий вслед за предводителем небесного воинства — архистратигом Михаилом. Здесь, конечно, не следует искать буквального портретного сходства — не это было главным для иконописца, а прославление победы, явившейся апофеозом многостолетнего строительства государственности на Руси с центром в Москве.
По свидетельству летописца, Иван Грозный приказал некоему иконописцу Максиму создать икону (к сожалению, не сохранившуюся) своего современника Антония Сийского — основателя крупного монастыря-крепости на Русском Севере, на реке Сие. За год до кончины Антония (1556) Россия лишилась и другого подвижника — Максима Грека (около 1475-1555). Сохранившиеся иконы Максима Грека ярко передают его облик — облик вдохновенного богослова, философа, публициста. В портретности этих икон сомневаться не приходится.
На сегодняшний день сохранилось несколько икон конца XVI — начала XVII века с изображением Христа ради юродивого, Мос­ковского чудотворца Василия Блаженного (около 1480-1552). Они доносят до нас явно портретные черты: лик выражает отрешенность и в то же время благоговейное удивление перед открывшимся святому и закрытым для окружающих миром.
Царь Иван IV охотно отпускал деньги из казны на строительство церквей, щедро одаривал монастыри, в частности, как уже говорилось, заказывал для них иконы. Так, в 1566 году в Москве для Спасо-Преображенского Соловецкого монастыря были сделаны деревянные надгробные раки с рельефными изображениями преподобных Савватия и Зосимы Соловецких.
К более или менее достоверным изображениям самого Ивана Грозного относится миниатюра из книги «Титулярник», напечатанной в Москве в 1672 году, а также портрет, выполненный на небольшой доске (36×34 см) темперой и хранящийся в этнографическом отделе датского Национального музея в Копенгагене. Согласно латинской надписи на обороте, портрет был подарен в 1677 году царем Федором Алексеевичем пос­лу Дании в Москве Фридриху фон Гебелю.
Царь Федор Иоаннович (1557-1598) был полной противоположностью своего отца Ивана Грозного. Известно несколько изображений этого кроткого государя. Одно из них — на иконе из Государственного Исторического музея, находившейся ранее в Архангельском соборе Московского Кремля над гробницей Федора, — можно считать вполне достоверным: худощавое лицо почти без бороды, длинный ястребиный нос и как бы в молчаливом удивлении приподнятые брови…
В царствование Федора Иоанновича расписали Грановитую палату. Среди персонажей росписи — сам Федор, сидящий на троне, а также его шурин, фактический правитель государства Борис Годунов. По свидетельству современников, он был «роста высокого, плечист, но ходил с трудом от подагры; волосы имел черные с проседью. <…> Глаза его внушали страх и повиновение». Трудно, однако, судить, насколько соответствует данному описанию изображение Бориса Годунова в Грановитой палате.
Популярнейшей личностью в войне против польских интервентов в период Смуты был князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский (1586-1610). О нем слагались в народе песни и повести; похоронили его с царскими почес­тями в Архангельском соборе Московского Кремля. Позже, в XVII веке, над гробницей князя поместили парсуну, выполненную неизвестным иконописцем. Мастер вполне реалистично, не по-иконному выписал коротко остриженные густые волосы, попытался передать взгляд еще схематично изображенных глаз и не смог до конца справиться с губами, которые при трехчетвертном повороте нарисованы в фас. И все-таки портрет отличается жизненностью, неповторимой индивидуальностью облика.

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию

Популярная Святое воинство, выпущенная Окуджава Булат, теперь доступна и на нашем сайте. Здесь вы можете не только прослушать эту композицию, но и найти аккорды к ней. Сервис IronPick поможет вам воспроизводить на любимой гитаре лучшие песни, покоряя своей игрой и голосом каждого, кто вас окружает.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *