Зачем нужно ходить в храм?

Несколько лет назад благодаря щедрости людей, мы смогли отдохнуть в Калифорнии. В этой поездке мы посетили Диснейленд, прогулялись по торговым центрам и отдохнули на побережье. А в воскресное утро мы посетили службу в мегацеркви. И когда перед нами встал вопрос о том, как распорядиться оставшимся временем, я предложила сходить еще на две-три службы в местных церквях. Ведь это так здорово!

Но мы отправились на пляж.

Мама странная.

Все дело в том, что я так люблю Церковь. Именно Церковь.

В прошлое воскресенье мы ездили в небольшой городок Либби, в штате Монтана, где Мэтт, мой муж, несколько недель замещал пастора. Это небольшая захолустная церковь. Но там такие милые люди, и поклоняться Господу с ними мне понравилось так же, как и в калифорнийской мегацеркви с ее светомузыкой, камерами и атмосферой.

Есть какая-то глубина, красота в собраниях последователей Христа.

В течение долгого времени я получала письма от своих читателей, признающихся в том, что они не посещают церковь годами. Для меня не ходить в церковь, это все равно, что одновременно отказаться от поездки в Диснейленд, торговый центр и на пляж в солнечный день.

Вчера вечером я сказала своей подруге, что собираюсь опубликовать эту статью для вас, моих читателей. Она сказала: «Интересно, с каким выражением лица ты смотришь на читателей твоей статьи о том, почему им нужно ходить в церковь?» Я изобразила это выражение ребенка, изо всех сил упрашивающего маму сводить его в развлекательный парк. Ну как, представили? Как я сижу с таким лицом и смотрю на вас?

10 главных причин, по которым нужно ходить в Церковь

1. Если Вы следуете за Христом, Вы являетесь частью тела Христова, а тело вообще-то состоит из частей не разъединенных, но соединенных между собой. Я знаю одну хорошую молодую женщину, которая восстанавливается после ампутации ноги, так что я представляю, насколько трудно примириться с ампутацией (1 Кор. 12:27).

2. Через ВАС Бог хочет открыть Себя другим. Когда вы участвуете в жизни церкви, люди обретают большее понимание Бога (1 Кор. 12:7). Звучит потрясающе, правда?

3. Бог наделил вас духовными дарами, которые следует использовать для роста тела Христова. В Вашем даре отчаянно нуждаются другие верующие (1 Кор. 12)!

4. Нужно кушать, пребывать в учении и молиться с другими верующими (Деян. 2:42-47).

5. Дарами нужно делиться, а общаясь в достаточной мере с верующими братьями и сестрами, вы сможете понять их нужды и благословить их тем, чем благословил вас Бог. И они в свою очередь захотят делиться дарами с Вами (Деян 2:45).

6. Постоянная поддержка нужна не только Вам, но и другим верующим, ведь наша жизнь трудна (Евр. 10:25).

7. Нужно уметь поддержать других верующих и в горе, и в радости. Этому можно научиться только общаясь и узнавая других верующих на протяжении долгого времени (Римл. 12:15).

8. Часто через слова и поступки верующих мы получаем мир и утешение от Бога, и Он хочет, чтобы этот мир мы передали дальше — другим верующим вокруг нас (2 Кор. 1:3-4).

9. Если Бог — ваш Отец, то церковь — это встреча членов одной семьи (Фил. 1:2).

10. Божья любовь в нас достигает совершенства, когда мы собираемся в любви с другими верующими (1 Иоан. 4:12).

Видите, вы нуждаетесь в церкви так же, как и церковь нуждается в вас.

Но не все так просто. Иногда люди могут вас ранить, и зачастую они могут разочаровать. Но церковь устроена по Божьему замыслу, и если вы все-таки отважитесь ходить в церковь, вы прославите Бога, и сами наполнитесь радостью.

Прошу вас, вы же будете ходить в церковь?

Обращаюсь к тем, кто постоянно ходит в церковь, могли бы вы оставить комментарии к статье, о том, почему для вас так важно постоянно встречаться со своей церковной семьей? Возможно, ваши слова послужат ободрением для тех, кому оно так нужно!

Кристи Фицуотер автор книги «A Study of Psalm 25: Seven Actions to Take When Life Gets Hard. Живет в Монтане, блоггер, жена пастора и мама двоих подростков. Больше информации о ее служении вы можете найти на сайте christyfitzwater.com.

Автор – Кристи Фицуотер / charismamag.com
Перевод – Виктория Пак для ieshua.org

Последнее: 16.08 (Россия). Спасибо!

По данным различных соцопросов до 80% россиян считают себя православными.

А что значит быть православным? Это некое ни к чему не обязывающее самоназвание или определённая миссия? Разговор на эту тему начинает Правящий архиерей Майкопской и Адыгейской епархии епископ Тихон.

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

Сегодня, дорогие мои, я хочу задать вам вопрос, который на первый взгляд может показаться весьма простым: зачем, только честно, вы ходите в Церковь? Простой вопрос, правда? Но вот ответы на него могут быть очень разными: помолиться, поставить свечи, я – христианин, поэтому и хожу, традиция такая, хочу попросить у Бога того или этого… Последний ответ, который к сожалению, весьма характерен для нашего времени, меня, как вашего архипастыря, особенно огорчает. Это напоминает мне эпизод с уличными проповедниками-сектантами, раздающими глянцевые журнальчики, вопрошающими у встречных: скажите, а чего вы хотите получить от Бога?

То есть Господь, сотворивший Землю, небеса, звёзды и планеты, даровавший жизнь каждой твари земной, подводной и небесной, подаривший, наконец, лично вам такое великое чудо, как Жизнь, оказывается, ещё что-то кому-то должен. И мы этот долг хотим у него вытребовать. Ну, есть ли совесть у таких «мытарей»? А может всё наоборот? Может, это мы должны что-то Творцу нашему, нашему Спасителю, который нас ради человек и нашего ради спасения сшел с небес, воплотился, вочеловечелся, был распят за нас, претерпел нечеловеческие муки за нас же, умер, опять таки за нас, ради нашего с вами спасения? И вот теперь Он чего-то от нас ждёт, какой-то малости, какого-то вполне обыкновенного чуда. Чуда покаяния и Любви.

Но вместо этого чуда, вместо благодарности Творцу и Спасу, к величайшему моему огорчению, часто видна в народе нашем житейская суета и некий потребительский расчёт. Вот, Господи, я поставил тебе аж четыре свечки, так сделай же мне повышение по службе. А я, Господи, не только свечки ставлю, но даже и на литургии сегодня постою и помолюсь немного, но Ты за это помоги мне купить новый кабриолет, а то на старом лимузине мне уже как-то ездить не престижно.

Вспомните, дорогие мои, когда в Церкви больше всего народу? В дни особого поминания усопших? В дни празднования памяти наших любимых святых? В дни ваших именин? Нет. На Крещение и на Пасху. А почему? Народ Православный гурьбой движется… не к Богу, а за святой водичкой, запастись на целый год, и посвятить пасхальные куличи да крашенки. Не в осуждение говорю я вам это. Нет! Меня, как вашего архипастыря, печалит и травмирует та пропасть, что отделяет нас от Господа и Церкви Его. Пропасть суеты, суеверий, победы земного над Небесным.

Так зачем всё-таки мы ходим в Храмы? Послушать проповеди? Для этого можно просто включить телевизор или радио. Есть интересные программы, где выступают мудрые и красноречивые богословы. Помолиться? Молиться можно в любое время, не обязательно в Церкви. Помните апостола Павла: «Непрестанно молитесь»? Подать записочку о здравии или упокоении? Так это можно сделать и через знакомых. Тогда зачем?

Истинный, настоящий Христианский ответ может быть только один: Мы идём говорить, лично говорить с Самим Богом и только к Богу, а не к владыке Тихону, отцу Даниилу, диакону Виктору. Бог и Творец наш настолько возлюбил нас, что избрал нас Своим народом, Своим новым Израилем: «Не вы Меня избрали, а Я вас избрал (Ин. 15, 16)».

Господь зовёт нас к Себе, каждого из нас, каждого: «Приидите ко Мне вси труждающиеся и обремененные». Зовёт нас, чтобы что-то подарить нам. Что именно? Новую машину? Кусок земельного участка от соседей? Повышение по службе за счёт отправки на пенсию вашего начальника? Нет, нет и ещё раз нет! Господь хочет дать нам мудрость: «Научитесь от Меня». Хочет подарить нам благодать Духа: «Примите Духа Святаго». Хочет раздать нам великие святыни вселенной — Любовь, мир и радость: «Пребудьте в любви Моей… Мир Мой даю вам… Радость моя в вас пребудет». Но самое главное, наиглавнейшее, что дарит нам Христос Спаситель в Доме Своём – это Он Сам, пребывающий таинственным образом Своими Телом и Кровью в святой чаше причастия. Но подходить к этой Чаше и к этим Дарам можно только с чистым сердцем, очищенным от суетных помыслов мира и соблазнов житейских. Это не просто. Но в этом и состоит смысл христианского подвига – всю свою жизнь идти и приближаться к Богу. Не за святой водичкой, не за крашеным яичком, не за новой квартирой должны мы притекать в храмы, но за великим счастьем соединения с Самим Христом в чуде Святой Евхаристии. Да будет так, дорогие мои! Аминь.

Аудио

«У меня Бог в душе, поэтому мне не нужно ходить в церковь», – говорят многие. Как убедить такого человека в обратном?

Дело в том, что эти слова «у меня Бог в душе» — это слова мечтательности, а не реальности. Кто из нас не скажет эти слова – » у меня Бог в душе»? Что это такое – «Бог в душе»? Спросите его: попробуйте, расшифруйте мне, пожалуйста, что такое «Бог в душе». А может, он – в этих очках? Что это за подход?

Храм есть то место, где действительно, человек может прийти, побыть самим с собой, хоть немножко от суеты от этой отойти, услышать песнопения церковные. Сама атмосфера эта церковная помогает ему молиться хоть немножко (когда, конечно, хор не орет, простите меня). Самой атмосферой этой молитва созидается. Церковное пение умиротворяет человека, дает мир души, успокоение, создает атмосферу молитвы.

А дома? Многие ли имеют возможность дома помолиться полтора-два часа? Побыть перед иконами и в это время хоть немножко помолиться. Покажите мне этого человека, у которого Бог в душе, который бы встал и простоял два часа перед иконами — просто простоял бы, покажите! И нет его…

Храм не случайно «Дом Мой дом молитвы наречется», сказал Господь. Здесь вся атмосфера: иконы, богослужение, пение, – все способствует. Все напоминает человеку: голубчик, ты пришел сюда, чтобы постоять перед Богом, перед своей совестью, помолиться.

Поэтому это – просто слова пустые, слова мечтательные, не имеющие перед собой никакой почвы.

Проф. А.И.Осипов

Расшифровка: Галина Парамошина

22 июня 2020 г. 10:28

Митрополит Калужский и Боровский Климент (Капалин) свою очередную еженедельную проповедь посвятил рассказу о церковной жизни.

Владыка напомнил, что церковь была «установлена не людьми, а Господом Иисусом Христом». Именно через нее человек спасается, приобщаясь благодати Божией через таинства крещения, миропомазания, покаяния, соборования, венчания и т.д. По его словам, человек приходит сюда за святостью Божией.

«Так что же такое церковь? Общество святых или общество кающихся грешников? В этом все и дело. В церковь входят разные люди: и святые, и кающиеся грешники, еще живущие на земле. Печально, что люди стремятся увидеть в церкви только ангелов и святых, ведь когда такие надежды сталкиваются с реальностью, розовые очки разбиваются, и осколки больно ранят человека. Он вдруг решает, что ему нечего делать в храме, а ведь даже и не пытается понять, для чего же православные христиане туда приходят и там молятся. Совсем не для того, чтобы искать людей по душе»,

— объясняет митрополит в проповеди, полный текст которой приведен на сайте Калужской митрополии.

Он называет церковь не иначе как больницей для мира, измученного греховным недугом. При этом признает, что к ее служителям внимание более пристальное, так как в них люди стремятся увидеть образец праведности.

«Мы можем представить идеальный вариант, когда церковь отбирает лучших из лучших для служения, как это было в ранние века христианства. Тогда каждый священнослужитель являл бы собой образец подвига. Нынешняя реальность, к сожалению, другая. Общество разобщено, и люди не знают друг друга настолько хорошо, чтобы выбрать пастырей Христовых. Служат в церкви в первую очередь люди, которые этого желают, к этому стремятся»,

— признает глава Калужской митрополии.

Он подчеркивает, что святость церкви измеряется не праведностью священнослужителей или прихожан, а святостью ее главы — Христа: «Отношения Бога и человека — личные. В храме стоит много людей, все они разные, у всех свой груз грехов, и все идут к Христу своим крестным путем».

Проблема в том, что часто человек надеется увидеть в храме святых, какими он их себе представляет, а сталкивается с живыми людьми, которые во все времена в церкви были разные. И это нужно понимать, чтобы избежать разочарования.

Фото пресс-службы Калужской митрополии.

Многие люди уверены, что посещать церковь необязательно. В качестве аргументов практически всегда звучат одни и те же фразы: «У меня Бог в душе», «мне не нужны посредники в общении с Господом», «молитва дома ничем не отличается от молитвы в храме».

Немного перефразируя князя Мышкина, можно сказать, что эти слова совсем «не о том». Ведь в храме на Богослужении люди получают дар, который они нигде более не смогут получить. Речь идет о Причащении. В этом Таинстве верующие вкушают Тело и Кровь Господа Иисуса Христа и через это таинственно соединяются с Ним. Таинственно не означает символически или не по-настоящему. Это реальный факт и реальное единение с Богом. А также получение от Него необходимых для преобразования своей жизни сил.

Почему это так важно? После грехопадения Адама и Евы природа человека исказилась. Люди начали более тянуться ко злу, нежели к добру. Те же, кто пытался бороться с этой данностью, рано или поздно признавали свое поражение. Оказалось, что человек слаб и его собственных сил недостаточно для победы над грехом.

Признавали это и святые отцы Церкви – те, кто были наделены Богом многими благодатными дарами и талантами. «Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю». Слова апостола Павла как нельзя лучше описывают трагизм положения человека после изгнания из Эдема. Его суть проста – зло и грех всегда будут брать верх над нашими самыми светлыми и добрыми пожеланиями. Именно поэтому утопией является построение идеального общества на земле или окончательное искоренение тех или иных знаковых пороков общества. Ведь невозможно коренным образом преобразить внешний мир, оставаясь внутри под властью греха. Это все равно, что пытаться точно поразить цель из ружья с изогнутым дулом и безнадежно сбитым прицелом.

Однако то, что неподвластно человеку, возможно Богу. Господь даровал всем нам возможность вырываться из духовной блокады, которой опутал нас грех. Именно через Причастие, реальное единение человека с Богом, мы получаем сверхъестественные силы и энергию не только для борьбы, но и для победы над всем тем злом, что сокрыто у нас внутри. Этот дар воистину бесценен. И получить его можно только в Церкви.

Как относиться к священникам, которые не всегда ведут себя высокодуховно?

Среди преподавателей университета, и среди врачей попадаются взяточники, но разве от этого мы перестаем признавать науку и медицину? Если директор учебного заведения – пьяница, это дает нам повод отрицать роль образования и не водить детей в школу?

Да, в среде духовенства много нестроений – об этом можно судить по нравственному состоянию общества. Раз оно в таком плачевном виде, то отвечаем за это перед Богом прежде всего мы – священники! И никто нас от данной ответственности не освободил и не освободит, независимо от формы светской власти.

Ничуть не оправдывая наше духовное состояние и низкий духовный уровень, просто хочу пояснить его причины. Наши предки за годы безбожной власти уничтожили более 50 тысяч храмов и расстреляли, замучили десятки тысяч священников и глубоко верующих людей. Не будем их судить за это, права не имеем!

Еще далеко не ясно, как бы каждый из нас повел себя в те непростые годы, когда власть публично пообещала покончить с «религиозным мракобесием». А духовная наука (научиться правильно любить Бога, ближнего, себя) очень сложна. Очень! Самостоятельно ее изучить крайне трудно. Да, собственно, приведу простой пример. Давайте вышлем из страны 30 тысяч лучших хирургов и посмотрим, как оставшиеся будут ставить диагнозы и оперировать больных.

Приходят юные искренние батюшки, и на них обрушивается море сложнейших духовных проблем современного падшего мира, а учителей нет! И начинаются проблемы…

Христос предупредил нас о последних временах простыми, ясными словами: «И по причине умножения беззаконий во многих охладеет любовь». Любовь прежде всего к Творцу, ибо оказывается, что совершенно незначительные причины мешают человеку приходить в храм, в гости к Богу.

Однако, как написано в Библии, «мир на волю дан». «Невольник – не богомольник» – говорили наши предки. Никто не может заставить человека любить Бога, ближнего и себя, следовать тому закону, который оставил нам Христос.

Современный человек сам решает, как правильно толковать и применять духовные законы в своей жизни, забывая, правда, что, если «Бог должен…», то Он не Вседержитель, а подчиненный.

Творец никому ничего не должен – это забытая сейчас богословская аксиома. Но Бог не отнимает нашу свободу, оставляя за нами право отвергнуть Его дары. В противном случае человек превратится в биоробота, что с Божественным пониманием любви недопустимо.

Почему важно соблюдать законы в духовной жизни?

В Таинстве Крещения человека (а для младенцев у крестных) трижды спрашивают: «Сочетоваешься ли Христу?» И трижды человек дает Богу обет: «Сочетоваюся». Иными словами, буду соединяться со Христом. Чтобы согреть руки, нужно коснуться тепла, чтобы обожить душу, нужно коснуться Бога в Таинстве Причастия. Новый Завет между Богом и его творением заключен в Сионской горнице словами: «Придите, ядите…»

Человек, который отказался от исполнения обета, данного в Таинстве Крещения, как это ни горько признавать, становится клятвопреступником перед Богом.

Нравится нам это нам или не нравится, но так Бог построил мир. Нравятся нам или не нравятся законы материального мира, законы физики, химии, биологии, но мы их все-таки стремимся соблюдать, иначе окружающий мир разрушается.

Самое страшное для человечества, когда оно нарушает духовные законы.

Тогда разрушается духовное пространство, созданное Богом для существования мира. И на определенном этапе человечество подойдет (если уже не подошло) к точке невозврата, и наступит Второе пришествие Бога на землю. И за свое понимание духовных законов и жития по ним каждый из нас будет давать ответ.

Зачем ходить в храм, если «Бог в сердце»?

Опубликовано 10.02.2017

В наше время нередко можно услышать фразу: «Зачем ходить в храм? У меня Бог в сердце!» Казалось бы, такому человеку можно только позавидовать. Действительно, если у тебя Бог в сердце, то посещение храма выглядит каким-то излишеством. Но здесь возникает вопрос: насколько обоснована эта уверенность? Может, бог находится у этого человека в какой-нибудь другой части тела, например, в желудке? А может, и сам желудок стал для человека богом, по слову апостола Павла: Их бог — чрево (Флп. 3, 19).

Человек может пребывать в уверенности, что стал храмом Духа Божия, будучи игралищем нечистых духов

Но если человек прав, и его сердце действительно стало обителью бога, то можно ли быть уверенным, что это Бог истинный, а не тот, который силится выставить себя Богом, не являясь таковым? Вот что говорит об этом святитель Феофан Затворник: «Постника и молитвенника издали чуют бесы и бегут от него далеко, чтобы не получить болезненного удара. Можно ли думать, что где нет поста и молитвы, там уже и бес? Можно. Бесы, вселяясь в человека, не всегда обнаруживают свое вселение, а притаиваются, исподтишка научая своего хозяина всякому злу». Другими словами, человек может пребывать в уверенности, что стал храмом Духа Божия, будучи игралищем нечистых духов.

Кто-то скажет: «Вот, я пощусь и молюсь, только в храм не хожу». На это можно ответить, что молиться и поститься есть дело, конечно, доброе и необходимое, но само по себе недостаточное.

Если христианин, пусть и не оставляя личной молитвы, по своей воле удаляется от храмового богослужения, то, согласно святым отцам Церкви, это является показателем духовного нездоровья. Преподобный Варсонофий Оптинский предлагает на эту тему следующее рассуждение. У одного святого отца спросили: «Есть ли верные признаки, по которым можно узнать, приближается ли душа к Богу или отдаляется от Него? Ведь относительно обыденных предметов есть определенные признаки — хороши они или нет. Когда, например, начинают гнить капуста, мясо, рыба, то легко заметить это, ибо испорченные продукты издают дурной запах, изменяют цвет и вкус, и внешний вид их свидетельствует о порче.

Ну а душа? Ведь она бестелесна и не может издавать дурного запаха или менять свой вид». На этот вопрос святой отец ответил, что верный признак омертвения души есть уклонение от церковных служб. Человек, который охладевает к Богу, прежде всего начинает избегать ходить в церковь. Сначала старается прийти к службе попозже, а затем и вовсе перестает посещать храм Божий.

Признак того, что Бог пребывает в сердце – любовь к храмовому богослужению

Таким образом, стремление к церковной службе является для христианина тем духовным камертоном, с которым мы можем всегда сверять состояние своей души. Признаком того, что Бог пребывает в сердце, является любовь к храмовому богослужению.

Это можно уподобить человеческим отношениям. Если мы любим кого-то, то мы стараемся быть рядом с ним. Если мы скажем, к примеру, своему другу: «Ты всегда со мной, ты у меня в сердце, поэтому я не пришел поздравить тебя с днем рождения», — то вряд ли мы услышим в ответ слова одобрения и понимания. Так же и с Богом. Если Бог у нас в сердце, если мы любим Его или хотя бы стремимся к этой любви, то как же мы не почтим День Рождения или Воскресения Христа, Сына Божия, ставшего Сыном Человеческим, перенесшим ради нашего спасения унижения, боль и смерть, как забудем о памятной дате Божией Матери, через Которую мы получили доступ к воплотившемуся Богу, или пренебрежем днями празднования Небесных Сил бесплотных и святых, предстоящих пред престолом Божиим и неустанно молящихся о нас, ленивых, грешных и сильных лишь на слова самооправдания?

Церковь – это христиане, соединенные со Христом в единый богочеловеческий организм

В центре храмового богослужения находится величайшее христианское таинство — причастие Тела и Крови Христовых. Все богослужение построено так, чтобы подготовить нас к этому таинству наилучшим образом, и является уже само по себе преддверием и предвкушением нашего вечного пребывания с Богом. В церковной службе видимым образом проявляется учение о Церкви, как о Теле Христовом. Церковь — это христиане, соединенные со Христом в единый богочеловеческий организм. Как телу естественно сохранять единство, так и для христианина естественно стремиться к единству с главою Церкви — Христом и со всеми христианами, объединенными во Христе в единое тело. Поэтому участие в богослужении является для христианина не тяжкой повинностью, не суровым наказанием или изощренной пыткой, а неким природным и жизненно необходимым устремлением. Отсутствие такового должно служить нам сигналом того, что мы духовно больны и находимся в серьезной опасности, что наша жизнь требует скорейшего исправления.

Конечно, не всегда нам легко участвовать в общественном богослужении, не всегда хочется. У каждого случаются состояния, когда приходится себя заставлять идти в храм. Но без этого духовная жизнь невозможна.

Откуда в нас эта тяжесть, это нежелание? Все оттуда же — от наших страстей, которые настолько вошли в наши души, что стали для нас как бы второй природой («привычка — вторая натура»), от которой без труда и без болезни не избавишься.

Влияние богослужения на страсти можно сравнить с действием света на обитателей темной пещеры. Животные и насекомые, привыкшие к ночи и мраку, при появлении света приходят в движение и стремятся улететь, убежать, уползти в места привычные, в места темные, «безопасные», удаленные от света.

Так и страсти в нас, пока мы далеки от Церкви, от храма, от богослужения, дремлют в привычном и уютном душевном мраке. Но стоит нам прийти в храм на службу, и словно бы все силы ада восстают в наших телах и душах. Ноги ватные, в голове туман, спина болит… Да и вокруг все возмущает: чтецы читают непонятно, певчие сбиваются и фальшивят, священника или нет, или он куда-то торопится, у дьякона вид вызывающий, в церковной лавке отвечают нелюбезно, все какие-то мрачные, а если шутят и улыбаются, то это тоже раздражает («в святом-то месте!») и т.д. т.п. Ну и, конечно, фоном мысль: «Что я тут делаю?». И если не понимать необходимости храмовой молитвы, то шансов удержаться в храме почти нет. Тем не менее истинного утешения мы нигде, кроме храма, не получим.

Многим знакомо состояние уныния, или, как сейчас принято выражаться, депрессии, когда ничто не радует и все теряет смысл. В храм в этом состоянии также идти не хочется. Но православные люди знают, что если все же заставишь себя и доберешься до храма и богослужения, то все каким-то чудесным образом меняется. Вроде и простоял-то на службе бестолково, молитв почти не слышал, сам не столько молился, сколько пытался справиться с душевной бурей или с роящимися мыслями, а выходишь из храма, и на сердце — мир. Вроде бы внешне ничего не изменилось, обстоятельства все те же, но они уже не кажутся такими непреодолимыми, как раньше.

В храме наша молитва получает полноту, соединяясь с молитвой всей Церкви Христовой

И это неудивительно. Ведь в храме наша несовершенная молитва получает полноту, соединяясь с молитвой всей Церкви Христовой, в которой Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными (Рим. 8, 26). Поэтому в большинстве случаев даже самая глубокая и сосредоточенная частная молитва не будет для души столь благотворной, как пусть и несовершенная молитва церковная.

Святые отцы часто называют храм «небом на земле». В нем мы соприкасаемся с миром горним, входим, если так можно выразиться, в пространство вечности. Здесь мы получаем усмирение страстей и защиту от насильственного влияния злых духов, делаясь (по крайней мере на время) недоступными для них. Каждый раз, входя в пространство храма, мы совершаем свой личный малый исход из мира, который лежит во зле (1 Ин. 5,19), и избегаем его смертоносного жала.

Действие общественной молитвы есть обратная сторона двоякой заповеди Божией о любви к Богу и к ближнему, поскольку личная молитва каждого христианина, молящегося в храме, усиливается, с одной стороны, молитвами других молящихся, а с другой — энергией Божественной.

Вот что писал об этом наш древнерусский святитель Симон, епископ Владимирский и Суздальский: «Не будь лжив, под предлогом телесной немощи не отлучайся от церковного собрания: как дождь растит семя, так и церковь влечет душу на добрые дела. Все маловажно, что творишь ты в келии: Псалтирь ли читаешь, двенадцать ли псалмов поешь, — все это не сравняется с одним соборным: «Господи, помилуй!» Вот что пойми, брат мой: верховный апостол Петр сам был церковь Бога живого, а когда был схвачен Иродом и посажен в темницу, не молитвами ли Церкви был он избавлен от руки Ирода? И Давид молится, говоря: «Одного прошу я у Господа и того только ищу, чтобы пребывать мне в доме Господнем во все дни жизни моей, созерцать красоту Господню и рано посещать святой храм его». Сам Господь сказал: «Дом мой домом молитвы наречется». «Где, — говорит он, — двое или трое собраны во имя мое, там Я посреди них». Если же соберется такой собор, в котором будет более ста братии, то как же тебе не верить, что тут Господь Бог наш».

Конечно, порой случаются объективные обстоятельства, действительно препятствующие посещению храма. Но не всё, что кажется нам препятствием, является таковым в очах Божиих. В этом отношении показателен случай, описанный в житии праведной Иулиании Муромской: «Одна же зима была столь студеная, что земля расседалась от мороза. И не ходила она некоторое время в церковь, но молилась Богу дома. И вот однажды пришел поп той церкви рано утром один в церковь, и был глас от иконы Пресвятой Богородицы, глаголющий так: «Иди, скажи милостивой Улиянии: что в церковь не ходит на молитву? Хотя и домашняя молитва ее Богу приятна, но все не так, как церковная».

Для человека, утвердившегося на пути божественном, посещение церковной службы становится потребностью не меньшей, а порой даже большей, чем питание телесное. Особенно остро ощущают эту потребность святые. Так, праведный Иоанн Кронштадтский признавался: «Я угасаю, умираю духовно, когда не служу в храме целую неделю, и возгораюсь, оживаю душою и сердцем, когда служу…».

Впрочем, и сегодня, наверное, в каждом православном храме можно встретить хотя бы одну прихожанку, которая, подобно евангельской Анне пророчице (ср. Лк. 2, 36–37), почти постоянно пребывает в храме. При том, что окружающие этому обыкновенно отнюдь не способствуют. И близкие ее укоряют, и свои, православные, убеждают поумерить пыл, а она, превозмогая годы и болезни, едва ли не ползком, а все стремится на любезную изболевшемуся сердцу «обедню».

В заключение хочется привести удивительный пример непобедимой любви к Божественной службе одной из греческих подвижниц благочестия XX века: «Боголюбивая Кети не хотела пропускать ни одной вечерни и литургии. Она желала ходить на службу каждый день, поэтому искала храмы, где литургия совершалась и в будни. Она жертвовала своим сном, совершала многочасовые пешие переходы, лишь бы не пропустить Божественной литургии.

Кети Патера

Кети старалась познакомиться со священниками всех соседних селений, чтобы была возможность приглашать их отслужить литургию. Чаще ходила в храм Пантанассы. Ночью переходила реку Лурос по веревочному мостику. Часто зимой он покрывался льдом, а у Кети всегда было по несколько сумок с продуктами для бедняков.

Один раз, когда мост снесло водой, на другой берег ей помог перебраться один старый пастух. Порой ей доводилось проводить в пути много часов. Однажды на Кети напали собаки, в другой раз она встретила медведя, но звери не причинили ей никакого вреда.

Трудно описать все, что случалось с Кети. Телефонов тогда не было. Как-то раз никто из знакомых иереев не предупредил ее о литургии. После работы Кети все же отправилась в путь. Сначала дошла до Филиппиады. Затем побывала в селениях Камби, Пантанасса, Святой Георгий. Но нигде службы не было, а тем временем стемнело. Кети (по-прежнему пешком) отправилась в Керасово, а оттуда в Вулисту, где к ней присоединилась сестра батюшки. По дороге они оступились и упали в яму. Женщины по колено провалились в асбест. Привели себя в порядок и отправились на литургию. Всего за вечер и ночь Кети прошла расстояние 30 километров. И так бывало нередко.

Однажды в храме Кети упала со стула, на который забралась, чтобы зажечь лампадки. У нее случился перелом бедра. Она попала в больницу, где ей был прописан постельный режим. Но как она тогда смогла бы посещать службы? Хромая, она вышла из госпиталя, остановила машину и поехала в храм святого Георгия селения Филиппиада, где служил ее знакомый — отец Василий Залакостас. Там она легла в храмовом притворе. Двадцать дней и ночей она провела в церкви. Ежедневно приезжал священник и совершал Божественную литургию.

Однажды зимой случилось сильное ненастье. Ветер с корнем вырывал деревья. Но и это не стало препятствием для Кети. Ни секунды не сомневаясь, она отправилась на литургию, но обратно долго не возвращалась. Коллеги в волнении ждали Кети. Наконец она показалась. Ее лицо радостно сияло, хотя все ноги (насколько они были видны под ее длинным платьем) были в крови. Она объяснила, что опоздание связано с тем, что ей приходилось перелезать через поваленные деревья, встречавшиеся у нее на пути.

Так что же все-таки чувствовала Кети во время Божественной литургии? Наверное, это было что-то необъяснимое, если она, превозмогая все трудности, делала все возможное и невозможное, чтобы попасть на службу. Она сама пела, одаривала священников, носила с собой тяжелые богослужебные книги.

Иногда она ходила на ночную службу, а утром спешила еще на одну Божественную литургию. А потом, навещая своих знакомых и слыша, как по радио транслируют службу, становилась на молитву в третий раз. Она вставала на колени и творила земные поклоны. Никакой шум не мог ее отвлечь.

Ее любовь к богослужению была такова, что часто, засыпая, она шептала: «Церковь, Церковь…»».

Остается лишь пожелать всем нам стяжать хоть малую толику той любви к церковному богослужению, которая описана в этих строках!

Неделю назад я увидела в соцсетях пост петербурженки, чей друг умер в Калининграде от коронавируса. Так уж вышло, что незадолго до этого он сходил на пасхальную службу в церковь. Еще и всю семью заразил. Так как больше никто из них из дома не выбирался, закономерно предположить, что пневмонию человек поймал именно в храме. Ну, или он уже был болен и сам принес инфекцию в церковь.

Я написала об этом с сожалением и призывами не ходить в храм. И получила в ответ море оскорблений. Несколько публичных людей написали мне, что я «ку-ку». Кто-то сказал, что я — мразь. А один очень известный экономист даже написал: «Миронова, вы идиотка? Через святое причастие заразиться нельзя».

Говорят, что после пандемии мир не будет прежним. Я не верю. Германия восстанавливается и забывает о беде. Даже итальянцы собрались открывать свои курорты.

Повздыхают немного, помянут умерших и заживут прежней жизнью. И, может быть, даже лучше, потому что этой весной получили небывалый опыт самообъединения и настоящей национальной консолидации.

А вот нашу страну точно ждут большие перемены. Такими, как раньше, мы не будем. В том числе из-за оставшихся обид.

Я человек не религиозный, но и не воинствующий безбожник. Когда-то в юности я была верующей. У меня нет никакого отторжения православия. Я люблю ходить в храмы, читать церковную литературу, мне интересны православное искусство и история старчества. К православию я отношусь как к национальному культурному феномену. Это часть культурной среды, в которой я выросла.

Так вот, в последние два месяца у меня образовалось серьезное чувство обиды и на руководство РПЦ, и на некоторых верующих. Обида прежде всего за неготовность закрыть храмы. Сколько РПЦ упиралась, даже грозила исками в Конституционный суд. В результате лишь несколько регионов посмели объявить о закрытии храмов. И если в Карелии запрет сразу стали более или менее соблюдать, то в Петербурге дело дошло до прямого противостояния. И даже когда сидеть дома призвал сам патриарх, петербургские храмы не просто не хотели закрываться, они не желали запретить пускать к себе верующих. Да и от патриарха, кроме призыва в проповеди, вытянутого у него как будто бы через силу, никаких действий не последовало. Хотя он мог закрыть храмы одной своей волей.

Упорство РПЦ я восприняла как решение рискнуть общественным благом и здоровьем прихожан.

Были конфессии, которые сразу прислушались к призывами о запрете богослужения. В первую же волну самоизоляции закрылась Русская православная автономная церковь, закрылись сразу синагоги, почти все протестантские церкви.

По большому счету, санитарным призывам последовали безоговорочно религии и конфессии, не пользующиеся покровительством государства.

РПЦ же, очевидно осознавая себя под защитой государства, пошла против его воли. Ведь государство свою волю изъявило внятно: чтобы все сидели дома. Но проговорило ее не очень уверенно, так, чтобы избежать последствий, в том числе от ссоры с РПЦ. Церковь ослушалась государства, вероятно, потому, что поняла его неготовность идти на противостояние.

Православные храмы, работавшие до последнего и по факту почти не закрывшиеся — то, что россияне еще долго будут вспоминать. Такое отношение к общественному благу стало и удивительным, и обидным.

Замечу, что обида останется не только у нерелигиозных людей. Множество воцерковленных православных были обескуражены упрямством патриархии в продолжении богослужения и открытии монастырей. Были, конечно, и те, кто идиотами обзывал за призывы воздержаться от похода на богослужение.

При этом призывы закрыть храмы я слышала в том числе от православных монахов. Но патриархия их не воспринимала, а отдельные экзальтированные верующие даже оскорбляли монахов. Ладно я — в глазах многих верующих такие, как я, это пропащий материал, чего с нами церемониться? Но ведь грубили и монахам, грубили священникам, которые призывали сидеть дома. И не только таким критикам РПЦ, как Андрей Кураев. У меня в Facebook есть френды из числа обычных многодетных провинциальных батюшек, есть в ленте и монахи: на них рядовой православный обыватель вылил не один ушат оскорблений. Все потому, что батюшки посмели усомниться в убежденности, будто при богослужении коронавирус поймать нельзя.

РПЦ – это ведь десятки, может, даже сотня тысяч не только священников, но и прислужников, работников и работниц храмов. Не все они до последнего верили, что храм защищает от инфекции. И не все могли самовольно отказаться от похода в церковь — многие там трудоустроены. Кто-то работает официально в храме и не был вправе сидеть дома. Не все эти люди единогласно поддерживали желание ходить в храм, но не могли бросить службу. В том числе потому, что часто они дают обет служения и без закрытия храма не могут от него отказаться. Православные деятели о них не пишут, как и вообще о несогласных в теле церкви. А неверующие эту проблему не поднимали, потому что плохо знают, как устроена жизнь воцерковленных людей, каким законам она подчиняется и по каким мотивам развивается.

В общем, в нашей прессе мало писали о тысячах и тысячах самих православных верующих, которые остались обижены на московскую патриархию за то, что та ими рискнула.

Ради чего риски? Совершенно непонятно. Неужели ради пожертвований? Если дело не в деньгах, почему не смогли сразу закрыть храмы?

И что нам, россиянам, на которых в борьбе за это закрытие, вылили столько оскорблений, делать? Был хоть один православный человек, который выступил бы публично с сожалением? Сказал бы честно: «Мы ошиблись, из-за этой ошибки многие люди заболели, а кто-то пострадал от грубости и агрессии сторонников богослужения». Никто не выступил.

Меня, взрослую образованную женщину, называли идиоткой, когда на постсоветском пространстве были уже целые монастыри, где насельники слегли с коронавирусом. И никто не сказал хотя бы слова сожаления!

Именно в эпидемию стало понятно, сколь незавидно сегодня положение нерелигиозных людей в России. На нас смотрят свысока, перед нами не считают нужным держать лицо, соблюдать правила приличия. Нас можно открыто называть дураками, идиотами.

В стране сложилась традиция: на неверующих смотрят как на младенцев или дурачков, которым вера еще не открылась. А права в ответ точно также посмотреть на людей религиозных у нас нет — их достоинство защищено законом. За называние человека идиотом только потому, что он не верит в бога, никому ничего не будет.

Такое положение было неприятно, но терпимо. Если, конечно, держать язык за зубами и уходить от религиозных тем.

Все изменилось с приходом эпидемии. Религиозность вдруг стала фактором риска, а вопрос закрытия храмов стал вопросом общественного блага.

Верующие идут на богослужение, заболевают, потом отправляются в магазин, к врачу, заражают других. Они попадают в больницы, занимают койки, аппараты ИВЛ… На этом фоне Папа Римский призывает сидеть дома и выступает перед пустой площадью. А у нас тебя называют идиотом за призывы закрыть храмы.

Эпидемия пройдет. Худо-бедно, но жизнь восстановится. Скорее, конечно, бедно и худо. Мир не обрушится и Россию беспощадный фатум в тартарары не заберет: выплывем, выживем. И как же мы потом будем жить, помня, что одни пренебрегали здоровьем других и вдобавок грубили? Как взрослые образованные люди, верующие, неверующие и не очень верующие, будут смотреть на своих сограждан, которые вдруг объявили себя умнее, а свои ценности — важнее здоровья окружающих?

Если бы верующие рисковали только своими жизнями, их религиозное рвение еще можно было принять. Даже если бы они заражали только свои семьи, к ним было бы меньше вопросов: ну хорошо, если семья не может тебя вразумить, пускай несет риски. Но рисковали-то здоровьем всех других! Один человек после той службы в Калининграде заразил только свою семью и сам умер. Священники могут, конечно, сказать, что больной не в храме заразился. Допустим, он поймал инфекцию в магазине, но потом пришел на службу. Заразил другого. Тот сходил в продуктовый ларек, где надышал на какого-нибудь командировочного из Уссурийска, который на следующий день увез инфекцию домой.

Этой весной от каждого в мире человека, хоть сколько-нибудь включенного в жизнь общества, потребовалось принять жесткие правила круговой поруки. Карантин и самоизоляция есть не что иное, как общинная порука. Ты берешь на себя обязательства по соблюдению правил безопасности, и на этих условиях продолжают работать магазины и больницы. Твоя семья, твои соседи, твои коллеги зависят от твоих поступков. А ты зависишь от их сознательности.

Ты можешь умереть, если коллега твоего соседа безответственно отнесся к санитарным требованиями. А можешь — потому, что он пошел на службу в храм.

Надо, чтобы кто-то уже назвал произошедшее своими словами: в минувшие месяцы многие верующие проявили пренебрежение к чужим жизням и здоровью. И горечь — самое мягкое слово для обозначения того чувства, которое будет диктовать новые отношения большинства граждан с православными клириками и ортодоксальными верующими.

Горечь и обида. Горько, что церковь поставила свои интересы выше чужих жизней. Обидно, что ей сойдет это с рук… Тихон Шевкунов назвал нечестивцами тех, кто утверждал, будто в храме заболеть нельзя.

Простите, на этом все? Тем, кого обозвали идиотами и даже заразили, церковь ничего в ответ сказать не хочет?

Вход Господень в Иерусалим или, как его чаще называют в России, Вербное воскресенье, оказался последним праздником, состоявшимся в стенах церквей перед главным для православных христиан праздником Пасхи. На прямых трансляциях из храмов было видно, как прихожане — в том числе пожилые — стояли вплотную друг к другу. Большинство было без масок и перчаток.

Накануне первый патриарший викарий митрополит Воскресенский Дионисий разослал всем управляющим московским архиереям и игуменам монастырей письмо, в котором обязал не только «утешить прихожан отеческим словом», но и зачитать им предписание главного санитарного врача по городу Елены Андреевой. В документе говорилось, что доступ в «культовые здания» приостанавливается для всех, кроме священников, сотрудников храмов и волонтеров. Запрет действует с 13 апреля вплоть до Пасхи, пришедшейся в этом году на 19 апреля.

С понедельника службы в храмах проходят за закрытыми дверями. Чтобы удержать дома людей, патриарх Кирилл разрешил самостоятельно благословлять куличи, пасхи, яйца и «прочую пасхальную снедь». Верующим обещали, что священники постараются причастить прихожан на дому.

Еще в середине марта Священный Синод принял новые правила проведения богослужений и совершения таинств в условиях эпидемии: священникам предписали использовать одноразовые посуду, перчатки, салфетки и палочки, а также протирать иконы дезинфицирующими салфетками. Прихожанам же рекомендовали не целовать чашу со святыми дарами, крест и руку священнослужителя.

Храм Христа Спасителя закрыт для посещения в Москве. Фото: Кирилл Каллиников / РИА Новости

Даже эти ограничения вызвали резкое неприятие у части паствы и клира, говорят священнослужители, с которыми мы пообщались. Полное закрытие храмов в Страстную седмицу стало для одних серьезным потрясением, другие напрямую отказываются выполнять предписание санитарных врачей и ищут способы попасть в храмы, где все еще идут богослужения. Возможности проконтролировать это повсеместно нет, потому что не все храмы отказывают пришедшим на службу верующим.

«Наша задача — не приходить»

В начале апреля рабочая группа при патриархе впервые объявила о заболевших коронавирусом среди священнослужителей Московской епархии. Среди них оказался и иерей Виктор Волков, клирик храма Рождества Пресвятой Богородицы в Крылатском. Коронавирус также заподозрили у других священнослужителей этого храма. Его настоятель, 83-летний Георгий Бреев, сейчас находится в отделении усиленной терапии с двусторонней пневмоний.

Сын священника Николай, руководитель православного издательства «Никея», рассказал «Медиазоне», что уже неделю его отец находится в состоянии средней тяжести. При этом тесты на коронавирус у него показали отрицательный результат.

«Но то, что по картине, о которой в России говорят, — это, конечно, очень похоже на COVID. Возможно, это связано с тем, что тесты даются ложные», — рассказывает Бреев-младший. После оптимизации больниц пациентов с пневмонией объединили с теми, у кого коронавирус уже подтвержден, добавляет он.

«По сути, он лежит в реанимации, сколько там коек рядом. Так же с положительным ковидом: если не было , то теперь точно есть», — говорит он. При этом Бреев отметил, что его отец уже болел двусторонней пневмонией в прошлом году и также лежал в реанимации.

Источник, знакомый с ситуацией в храме в Крылатском, рассказал, что у трех священнослужителей поочередно поднялась температура. Когда тест Волкова дал положительный результат, храм закрыли на карантин, а священнослужители сразу изолировались. Всего в храме почувствовали недомогание пять священнослужителей. Сейчас, кроме отца Георгия, в больнице находится еще один священник, Дмитрий Карпов, но его тест отрицательный. Иерей Волков — единственный, чей диагноз сообщили официально — выздоравливает дома и уже «рвется служить».

«В храме соблюдались все предписания, было несколько прихожан, которые были не согласны с санитарными мерами, они молча пошли искать «правильные» храмы», — рассказал наш собеседник. О заразившихся прихожанах ему неизвестно.

Сын Бреева называет себя практикующим православным, но, несмотря на это сейчас он не ходит на службы и вместе с семьей соблюдает самоизоляцию. Он говорит, что беспокоился за отца, которому приходилось ходить в храм во время эпидемии, но понимал, что тот не мог перестать служить.

«Священник не может оставить служение церкви, если нет распоряжения. Наша задача просто самим не приходить. В храме вполне достаточно одного священника, который может служить. Если он один или там двое или трое в храме — служба может продолжаться. При этом это будет достаточно безопасно», — говорит Бреев. Он рад, что храмы закрыли для прихожан до 19 апреля.

«Для верующих сейчас такая пора, когда нужно смириться, и здесь не идет речь об отречении от своей веры. Это наша добровольная жертва, которую мы должны принести, чтобы не навредить другим», — считает сын настоятеля.

По его мнению, люди, которые противятся карантину и считают его предательством веры, обуреваемы гордыней. Бреев-младший считает, что вера в невозможность заразиться в храме зиждется на «обычным магизме», который «прикрывается благочестивыми формами».

«Меня никто не просит отказаться от веры. Мне нужно просто потерпеть дома. Да, встречать Пасху необычно. Но, надо сказать, что это возможно. В эпоху эпидемий только так и бывало», — уверен он.

На грани раскольнических настроений

Днем 14 апреля в телеграм-канале храма Покрова Пресвятой Богородицы в Красном селе появилось сообщение: «Дорогие братья и сестры! У отца Федора Котрелева при анализе выявился коронавирус. Когда появились признаки недомогания и потеря обоняния, отец Федор остался дома и сдал анализ на коронавирус, то есть проявил бдительность, благоразумие и заботу не только о себе, но и о людях. В храме проведены все мероприятия, необходимые в таком случае. Пока болезнь протекает в легкой форме. Просим вас особенно молиться за отца Федора и его дочь Ольгу, которая с ним в контакте».

Отец Федор в разговоре с «Медиазоной» рассказал, что уже десять дней болеет дома. У него нет кашля и одышки, а температура не поднималась выше 37,5. Священник предположил, что заразился в то время, «когда эпидемия уже вовсю гуляла, но еще не казалась такой страшной». «Думаю, что именно в этот период кто-то на меня и надышал. Потом инкубационный период и вот так вот», — говорит он.

Последнее время священнослужитель контактировал с множеством людей и постоянно ездил по Москве на общественном транспорте, в том числе потому что занимался волонтерской деятельностью и развозил продукты и необходимые вещи пожилым людям, которым не рекомендовано покидать дома. В середине марта он в составе миссионерской группы посетил СИЗО «Бутырка». Тогда всем посетителям на входе в изолятор мерили температуру. Позже священнослужителям закрыли доступ в СИЗО. Отец Федор говорит, что по возможности постарался предупредить всех, с кем контактировал в инкубационный период.

«Это не будет преувеличением, если я скажу, что я в моей церкви был первым и долгое время единственным, кто принимал все меры безопасности. Я ходил в маске и служил в маске и перчатках уже очень давно. Ну, то есть как давно. Как все это развивается по этим меркам. К пожилым людям я ходил в перчатках и в маске, которые менял все время. Входя в каждый новый дом, я надевал новую маску и новые перчатки», — рассказывает он.

Сейчас он единственный подтвержденный коронавирусный больной в своем храме. О заболевших прихожанах отцу Федору также неизвестно. По мнению священника, никто в приходе не заболел, потому что священники внимательно выполняли все предписания по профилактике: обтирали ложечки для причастия спиртом, а также перешли на одноразовые палочки, салфетки и стаканчики.

Отец Федор вспоминает, что несколько недель назад ему пришлось общаться с провинциальными священниками, у которых эти меры вызвали очень сильное противодействие. «Причем провинция начинается у нас, хорошо это или плохо, сразу за МКАДом», — замечает отец Федор.

«Убеждения высказываются, что невозможно заразиться, и что мы не хотим никаких одноразовых стаканчиков, и спирта, и палочек. Я слышал это — причем, к сожалению, слышал от священнослужителей. И даже в тот момент подумал, что все это на грани чуть ли не раскольнических настроений. В том смысле, что если начальство будет продолжать в таком духе, то мы тогда уйдем, отколемся куда-нибудь. Это не было сформулировано в беседе, но я почувствовал по некоторым вопросам, которые мне задавались из провинции, я почувствовал просто настроения таковы», — вспоминает он.

По его мнению, в церквях необходимо прекращать службы, потому что во время них тоже собираются люди: «Нужно совсем закрывать. Ну, скажем, если большой приход, как наш. Пять-шесть священников, плюс один-два певчих, это восемь. Плюс, за свечным ящиком свечами занимается женщина — девять. Плюс, сторож — десять человек. И так далее. Вот и набирается. Так не борются с эпидемией. С эпидемией борются — просто раз и все закрыть. Ничего страшного».

Отец Федор приводит в пример греческие православные церкви, которые прекратили службы на время эпидемии.

«Тут можно понять патриарха. Если бы он сказал: «Церкви закрываются до конца эпидемии», то, возможно, на местах был бы взрыв. Так что ну тут очень трудно. Патриарху не позавидуешь», — считает священник.

В людях, которые продолжают ходит в храмы, «силен эгоизм», добавляет он: «Мне нужно, я привык в эти предпасхальные чудесные дни и на Пасху я привык ходить в церковь, мне хорошо это. Все, а остальное по барабану».

Праздник к нам приходит

Несмотря на запрет публично отмечать Пасху в Москве и Петербурге, более половины регионов страны не станут закрывать храмы во время праздника, рассказали РБК в епархиях и пресс-службах глав регионов. «Мы приветствуем такое, скажем так, разнообразие, поскольку распространение коронавирусной инфекции, конечно, имеет отличие в различных регионах. Если в Москве оно носит, как мы видим из цифр, более массовый характер, то в других регионах это не так», — сказал нам замглавы церковного отдела по взаимодействию со СМИ Вахтанг Кипшидзе.

На вопрос, кто будет следить, чтобы в храмах не было прихожан, Кипшидзе ответил, что из сложившейся практики ему пока неизвестно, как реализуются предписания санитарных врачей о запрете доступа в храмы.

«Со своей стороны церковь призвала или даже предписала всем приходам епархии, где такое постановление принято и является обоснованным, это предписание исполнять», — сказал он.

Канун Вербного воскресенья в Сочи. Фото: Дмитрий Феоктистов / ТАСС

Два источника РБК, близких к Кремлю, говорили, что даже если в регионах, где публичные службы запрещены, «взаимопонимания не будет найдено», разгонять верующих никто не будет. «В таких случаях в храмах должны быть соблюдены все санитарно-эпидемиологические нормы», — пишет РБК.

Верующий предприниматель из Москвы Андрей Яковлев объясняет, что храмы закрыты только для прихожан, и в них служится литургия, а значит священник, не пустивший человека или выгнавший его из церкви, «совершает каноническое преступление».

«Если служится Литургия, священник не имеет права не допустить на нее христианина, кроме определенного списка причин — отлучение от причастия, отлучение от Церкви. Эпидемий, нашествий зомби или распоряжения властей в этом списке нет. И как вы думайте, много среди священников (а абсолютное большинство из них верят в Бога) тех, кто в такой ситуации испугается штрафа или уголовной ответственности?», — задается вопросом он.

«Я как упертый узколобый религиозный фанатик с ПГМ в терминальной стадии, вымутил себе возможность ходить в другой Храм — бумагу, как Преображенский, броню. Я пойду на Пасху в Храм. Следи за моей страничкой, если не оттопырюсь — отпишусь. Христос моя Сила, Бог и Господь», — пишет Яковлев и добавляет, что если президент Владимир Путин, «наконец» объявит чрезвычайное положение, «тогда не пойду».

Редакторы: Дмитрий Трещанин («Медиазона»), Анастасия Лотарева («Такие дела»)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *